Признание над фонарями

После церемонии поднятия Нефритового дворца Нин Гуан, и ожесточённой битвы с супругой Осиала, Шэнь Хэ медленно начала привыкать к более приземлённой жизни. Девушка все чаще спускалась к людям, иногда просто прогуляться по вечернему Ли Юэ, а иногда ей даже удавалось завести приятный диалог с жителями. Не без помощи Путешественника, конечно. Итэр пожелал остаться в городе до праздника Морских фонарей, все же, кем бы великим его не считали остальные, ему нужен был отдых после бойни в Инадзуме. Итэр познакомил Шэнь Хэ с Сян Лин. Та засияла, узнав, чем питается молодая девушка, и заставила пообещать, чтобы они пришли завтра к обеду. На следующий день их ждал шведский стол из острых, засоленных и засахаренных в нектаре колокольчики. Правда Шэнь Хэ, из-за обилия новых вкусов смогла распробовать только по кусочку от всех, и Сян Лин любезно упаковала в дорогу оставшиеся цветы. В общем, жизнь девушки протекала без всяких приключений, пока к ней в горы не забрался племянник. Чун Юнь был взволнован. Мялся на месте, тянул руку в карман за мороженым, но вовремя себя отдёргивал, то краснел, то бледнел. Шэнь Хэ, насмотревшись на метания парня, первой начала: — Чун Юнь, ты же не преодолел такой путь лишь для того, чтобы постоять в молчании? Тебе что-то тревожит? Или попал в беду? — Шэнь Хэ, — неуверенно отозвался юный экзорцист, собирая всю свою мужественность, — я пришёл… за советом. — Поподробнее. Если ты насчёт тренировок — то давай завтра… — Нет-нет, — парень замахал руками в отрицательном жесте, — я хотел спросить. Нет. Попросить совет для друга… то есть, для меня, но насчёт друга, но он мне не как прям друг, да- — Чун Юнь, — девушка положила свою ладонь на плечо племянника, чуть сжав, — с твоим другом что-то случилось? Его схватили? Побили? Или он тебя обидел? Парень замотал головой. Прежде лёгкий румянец превратился в красный россыпь пятен, доходивший до ушей. Не выдержав, он всё же достал своё спасательное мороженое и в три куска проглотил морозную сладость. Полегчало. — Этот друг мне очень нравится. — экзорцист замолчал, давая время высказаться тёте, но та молчала, — Часто проводим время вместе, больше, чем с каждым из жителей; выходим в совместные экспедиции, походы, задания; делим еду, иногда даже кровать. Но мы не спим! То есть спим, но без этого! И… — И? —…И мне нужен совет, — юноша неловко почесал затылок, — как проявить свои чувства? Ведь меня всю жизнь учили контролировать свои эмоции, не поддаваться соблазну. А я правда хочу признаться. Вот. Шэнь Хэ кивнула, мол услышала, поняла. Но ничего не могла сказать. Она только недавно начала привыкать к человеческой жизни, всего пара недель, а о каких-то чувствах и подавно не знала, лишь те старые романы оставленные кем-то возле пустующих палаток. — Не думаю, что я хороший советник. В делах житейских от меня мало проку. Почему ты спросил именно меня? Путешественник, повар Сян Лин, они же твои друзья. — Просто, вы похожи. Мой друг, как бы сказать. Он умный, любит читать, его навыки боя очень завораживающие, прямолинейный и часто тешится надо мной, — Чун Юнь невольно улыбнулся. — Если ты хочешь именно моего совета, то признайся прямо. Хоть я не очень тебя понимаю, но я много читала рассказы, где двое влюбленных не могли озвучить свою симпатию и в итоге долго бегали вокруг да около, мучая себя и другого. — Легко сказать, — парень чуть не сказал это вслух. Помолчал, обдумывая, кивнул сам себе и, поблагодарив тётю, спустился с горы на тропу, ведущую в пристань Ли Юэ.

* * *

Несколько дней Чун Юнь морально себя готовил, даже тренировал всю речь перед зеркалом, правда сбивался на половине, представляя удивлённое лицо Син Цю. Из-за постоянных мыслей в его влюблённой макушке, экзорцист начал принимать холодный успокоительный чай по вечерам, чтобы хоть как-то заснуть. Нервничал. Мороженое употреблял почти в два раза больше обычного. И, конечно же, это заметил Син Цю. В первые дни беспокоился, шутки и подколы над Чун Юнем прекратились на время, но потом резко стал каким то дёрганным. Старался скрыть своё состояние ухмылками и шуточно флиртовал, как делал это раньше. От этого Чуню становилось ещё паршивей. Праздник Морских фонарей. Именно этого дня ждал экзорцист. Лучшего момента и не придумаешь. Признание со всеми сладкими словами, которые парень вычитал из книг тёти, были выучены, хоть в час ночи буди — расскажет без запинки. Но его планы слегка поменялись. В лучшую сторону. Один торговец из далёкой Снежной привёз огромный выбор ароматных цветков. Безусловно, все они были очаровательны: белые, розовые, синие, пышные, длинные, большие и маленькие. Среди прочих видов, внимание привлёк один странный бутон — как сказал торговец — розы, она была наполовину красной, а на другую белой. Как объяснил чужеземец, роза — цветок влюблённых, на его родине их слишком много, поэтому уникальными их в Снежной не назовёшь, другое дело за границей, там за неё можно отвалить больше тысячи моры. Но Чун Юнь был столь очарован, что купил одну, необычную, но зато самую красивую. И он точно знал кому её отдаст.

* * *

— Юнь-Юнь! — Син Цю неожиданно набросился со спины крепкими объятиями. От него снова пахло старым книжным клеем — опять просидел в библиотеке, — Ну что, откуда мы будем смотреть за фонарями? Или же просто прогуляемся по порту? — И тебе привет, — Чун Юнь мягко расцепил руки вокруг шеи, и повернулся к собеседнику, — Я тут кое-что приготовил. Но тебе придётся идти с закрытыми глазами. — Ого, — юноша удивился, улыбаясь, — неужто от меня избавиться решил? — Нет. И не хочу. Просто завяжи глаза, — Чун Юнь протянул белый длинный кусок плотной ткани, — обещаю, по дороге с тобой ничего не случится. — Хах, по дороге — нет, а на месте — да? — последний раз взглянув на своего друга, Син Цю послушно завязал ткань на затылке. — Ну это смотря на твоё поведение. — Чун Юнь хихикнул, поддерживая шутку, — Я возьму тебя за руки, и буду предупреждать если что-то будет на дороге. — Ладно-ладно, веди уже, юный рыцарь, я тебе доверяю. Несмотря на слова Чун Юня, дорога была без преград, будто заранее прочищенная. С каждым неровным шагом во тьме, звуки оживлённого города становились всё тише и тише. Их заменяли лёгкий шелест листочков на деревьях и скрипки кузнечиков. Затем они стали ступать по склону. Идти вверх оказалось чуть тяжелее. — Юнь-Юнь, ты часом не какую-нибудь тренировку решил устроить? — хотя Син Цю примерно предполагал в какой именно они части Ли Юэ, он никак не мог понять, на кой черт Чун Юнь его сюда притащил? — Сейчас. Мы уже почти пришли. И не обманул, впрочем он никогда ему не врал. Буквально через пару минут парни стояли на вершине горы. На несколько метров вокруг расстилался ровный каменный выступ. Кое-где виднелись зелёные росточки и несколько бутонов Цинсинь. — Можешь снять повязку. — Мне аж страшно подумать, куда ты меня притащил. — Син Цю, развязав ткань, несколько раз моргнул, возвращая умение видеть, — Ого… В янтарных глазах отражались сотни и тысячи маленьких огоньков, разных форм и размеров. Фонари неспешно плыли по тёмному звёздному небу, а под руку с ними, со свистом летели фейерверки и взрывались чуть их не задев. Даже на высоте сотни метров доносились людские голоса: крики, смех, строчки песен. А если принюхаться, можно почувствовать запах жареного мяса. Отсюда была видна вся пристань Ли Юэ, и даже корабль капитана Бэй Доу в далеке. — Ого, — повторил парень, глазами пытаясь за что-то зацепиться, но взгляд все бегал по освещённому городу, — тут очень красиво. — Я заприметил это место во время тренировки с Шэнь Хэ, и вот, — Чун Юнь растормошил волосы на затылке, смутившись — более бурную реакцию он ожидал. Но неприятные мысли быстро прогнали тёплые сильные объятия. — Это и правда очень-очень красиво, — Син Цю сильнее обнял смущённого экзорциста, так, что тому пришлось лихорадочно похлопать по чужой спине, в надежде, что его не задушат, — знаешь, — юноша хитро сощурил глаза, — вот если бы здесь был стол с закусками, это походило бы на свида- Парень замолчал, удивлённо глядя через плечо Чун Юня на бежевый плед с различными сладостями, там и закатники, и миндальный тофу, и много-много сладкой и холодной еды, наверняка заслуги Сян Лин. Несколько засахаренных фруктов и бутылка какого-то пунша светло-зелёного цвета, и посередине этого пира в маленькой непримечательной вазочке находится роза. — Ты часто делаешь закладки из цветов, — парень наконец освободился от цепких рук, — вот я и решил тебе её подарить. Такая красота не должна просто так завять. — Это, — Син Цю пальцем обвёл пространство над приготовлениями, — ты всё сам организовал? Да ты прям романтик. И для кого же это? Чун Юнь опешил. В голове закружились множество шестерёнок, придумывая, как выкрутиться из этой ситуации. Идея прямо сказать казалась невозможной. Но как только голубые глаза взглянули в другие янтарные всё стало понятно. Над ним потешались. Снова. Конечно же, Син Цю все понял, в конце концов, он же не дурак, благодаря книгам, наверное, и про значение цветка знает. — Син Цю. — Да. Вновь наступила тишина, прерываемая лишь взрывами фейерверков. Чун Юнь и вовсе забыл всю свою речь, что так усердно учил последние дни. Сердце яростно голосило в трубу, и казалось ещё чуть-чуть и оно остановится на веки. А Син Цю всё также смотрел на него, слегка улыбаясь. Парень может поклясться, что видит маленьких чертят в тёмных зрачках и собственное раскрасневшееся отражение. Ноги стали ватными, а губы, что не могли и слова вымолвить, едва заметно подрагивали. Хотя раз уж Син Цю всё понял, пытаться солгать и обмануть было бы верхом идиотизма, тем более с таким умением врать, как у него. Пути назад уже нет. Чун Юнь сделал два небольших шага в сторону другого парня, прежде чем взять того за руку. Всё время он не отводил взгляда от янтаря глаз, хотя очень хотелось. — Син Цю, — стук сердца в ушах заглушал даже собственный голос, — ты мне и вправду очень дорог, но несколько месяцев назад я начал ощущать, что мои чувства к тебе меняются. — Син Цю молча сжал чужую ладонь, давая понять, чтобы он продолжал, — Поначалу, думал это не правильно — испытывать что-то такое к своему другу. Помнишь, я избегал тебя? Но… Прошло уже много времени, это дало мне познать свои мысли, чувства, эмоции к тебе — это не секундное влечение. Они всё росли и росли, становились только крепче и как бы я не старался забыть всё, при виде тебя мне становилось так хорошо и плохо одновременно. Но боль исчезла. — парень тепло улыбнулся, — Я счастлив. И теперь моя очередь осчастливить тебя. Чун Юнь замолчал, ожидая реакции. Хотя три заветных слова не были произнесены, смысл был понятен даже дураку и несколько слов вряд ли передали бы те чувства, что сейчас в его сердце. Син Цю стоял, не проронив ни слова. Рука всё так же согревала другую холодную кисть. В глазах что-то предательски защемило, и пока слёзы не покатились по щеке, Син Цю дёрнул чужую ладонь, обнял Чун Юня за шею и спрятал покрасневшие веки и счастливую улыбку в таком родном плече. — Дурак, то, что ты со мной — это и есть счастье, — еле слышные слова, быстро успокоили бешенное сердце экзорциста. Руки сами обвили чуть подрагивающее тело, прижимая к себе. Наверное, прошло немало времени, прежде чем послышался тихий смешок. — Это самое красивое признание, что я читал и видел, — Син Цю выпутавшись из объятий, быстро чмокнул замершего на месте экзорциста, — а теперь пора смотреть на фонари.