Thoir dhomh d'anam

Я буду жив, и ты живи Моя любовь предел мгновения Вновь слышу шёпот твой внутри, В глазах медовых боли отражения. Пусть смерть попробует придти, Из плена сердца душу вырвать сможет Но без тебя мне нет пути, Любовь чужая исцелиться не поможет *** –Это что то значит? – А должно? Вопросом на вопрос. Никакого ответа, или намёка на разъяснения происходящего инцидента. Для Чонгука такие действия равны игре, позволяющей отвлечься от серой рутины высшего общества. Испробовать что то новое, освежить бесконечный поток всегда одних и тех же мыслей, игра, дурманящая голову похлеще хорошо известного ему метадона или эфедрина. Тэхён – не высококлассная сучка с наслаждением прыгающая на члене. К нему прикасаться нужно осторожно и ненавязчиво, рассыпется ведь, как ставший хрупким необработанный изумруд. Вряд ли этот мальчик, по случайному стечению обстоятельств сидящий сейчас на его коленях, и ерзая каждую секунду от нереальной нелепости и смущения, побежит за ним ради зелёных бумажек, красивой одежды от известных дизайнеров, сумок, гаджетов или других побрякушек для любовников богачей, что усложняет задачу в тысячу раз, делая почти не решаемой. Другое Чонгук дать почти не способен. Поседелок в дорогих заведениях с намёком на романтику, хоть и фальшивую, тоже недостаточно. К огромному сожелению для Чонгука, Тэхён знаком с фальшем со всех сторон, и замечает черту в поступках, словах, поведении. А чем тогда его завлечь? Чем удивить? Уважаемый мистер Чон может дать всё что душеньке угодно, всё материальное. С моральными ценностями, мягко говоря, небольшая проблема, если не мешающая его комфортному существованию без каких либо угрызений совести, то уж точно мешаючая вызвать восхищение в глазах 17 летнего парня подростка, оказавшегося в его доме на перевоспитании. Замкнутый круг не состоявшихся нормальных отношений. На правом плече ткань чёрного пиджака постепенно становится мятой – на нём мёртвой хваткой сцепились длинные тонкие пальцы. Попытки отодвинуться хотя бы на миллиметр сразу летят к чертям, покрытая мелкими татуировками рука припечатывает обмякшее тельце обратно на своё, от недавнего времени ставшее почётным, место - на колени мистера Чона. Кажется главный бес сейчас прямо перед ним, питается немым страхом, ароматом густых тёмных локонов синеватого оттенка, нежностью бледной кожи. На шее лёгкое ощущение ожогов от дыхания. Осторожные прикосновения к волосам, ключицам, спине посылают электрический струм во все участки тела. Сердце давно болтается в пятках, а разсудок купается в тумане. Тэхён оказывается нетронутым диамантом в умелых руках Чонгука, который обязательно придаст удобную для него форму, наклоняя, ещё не до конца сформировавшиеся нравы, позиции, мысли в нужный для него угол. Возможность шавелиться уходит вместе с уверенностью. Не так давно острый на язык мальчишка замер с открытым ртом, пытаясь вобрать в лёгкие побольше воздуха вперемешку с мужским одеколоном. Куда не повернись, по всюду этот тёрпкий запах грейпфрута, от которого, ещё немного и захлебнётся. Тэхён вошёл в тот самый заветный космос, только без скафандра на голове, вместе с угрозой в этом космосе утонуть. Боится двинуться. Дышать боится. Мечтает расстворится в воздухе, стать невидимым, только бы не попадать под взор чёрных омутов напротив. Тело начинает реагировать совсем по другому, отвечая на сильное волнение рвотными позывами, плотно сдерживаеми теперь уже сомкнутыми в тонкую линию губами. Когда ураган чувств выпустит его из своих объятий? Наверное тогда, когда это сделает сам мистер Чон. – Я не совсем понимаю ваши действия, - сказать, что Тэхену легко дались произнесённые слова, значит сильно соврать. Несмотря на дрожь, касающуюся его губ липкими щупальцами, Тэхён старался звучать уверенно. – Пустите пожалуйста. – резко попытался встать. Чонгук в резкости не уступает, наверное разговаривать на уровнене 10 сантиметров, и чувствовать тепло друг друга намного приятнее. Ему. – Ты не объязан ничего понимать. Кроме того факта, что не отпущу. Разве я причиняю тебе боль своими действиями? Нет. От чего неудобство? Непривычно не значит неудобно. От ныне будешь пристраиваться к обстоятельствам без чьей либо помощи. Я не твой брат и отец, поступать как вздумается не позволю. – как всегда непреклонен и строг. Твёрдости в голосе хоть отбавляй. После упоминания семьи, Тэхён сцепляет челюсти до хруста, чуть ли не стирая зубы в порошок. Злится. Очень сильно злится. – Как дела в школе? Слышал, ты получил главную роль в спектакле вашего класса. – перескакивать с темы на тему давно отточенное Чоном умение. Тэхён съёжился от резкой смены тональности голоса. Зачем спрашивает, если уже знает? Говорить с ним в таком положении не намерен. Вот бы ещё прямо в лицо Чонгуку это сказать, было бы идеально. Но он предпочитает молчать. Молчать и считать секунды до окончания адской пытки, которая ещё чуть-чуть, и растопит лёд внутри. Господит Чон намеренно вплетает сюда брата, покойного отца, давая понять что ни тот ни другой на помощь Тэхёну не придут. Он оказался в этом доме по предсмертной воле родителя, а брат погиб смертью храбрых в сражении против зла, схватывающего их город каждый раз с новой силой. И как выяснилось, во главе этого зла стоит сам Чонгук. Тэхён существует, вместо жизни, рядом с олицетворением кромешной жестокости. – Язык проглотил? – взгляд Чона уставился на прячущего лицо в своих волосах парня. Голова наклонена вперёд, средней длины локоны свисают донизу, закрывая тэхёновы глаза от внешнего мира. Дурацкая привычка. Он прекрасно знает – парень всегда прячется за волосами когда боится, не желает идти на контакт. Чаще всего проделывает это с незнакомцами, давая понять что на разговор не настроен. Но Чонгук не незнакомец, с ним это не пройдёт. – Какие у тебя волосы красивые, наверное уделяешь им много времени. Это сложно должно быть. – аккуратными движениями очерчивал контур шелковистых волос. Тэхён всё так же не реагировал, смотря в одну точку, и теребя в руках ткань свободной фиолетовой футболки. – Не задумывался над тем чтобы укоротить длинну? Упростить себе жизнь, так сказать. – по прежнему игнор. Ситуация Чонгука подбешивает, но не выводит из себя. Тон по прежнему остаётся спокойным, разсудительным. Приблизившись к опущеному лицу, и убрав волосы назад, Чонгук почти шепотом продолжил: – Душа моя, если не перестанешь за ними прятаться, я лично состригу копну твоих волос. Ты не сможешь вечно скрываться от мира. И от меня в том числе. – вот она, реакция, которую он так ждал. Голова парня резко поднимается, всматриваясь в глаза напротив, ищет в них подвох, издёвку, долю несерьёзности. Но не находит. Волосы для Тэхена слишком важны, чтобы взирать на какое то там неудобство. Главная неприятность – он показал своё слабое место, а Чонгук, воспользовавшись моментом, надавил на него. – Что такое? Красивому личику как у тебя любая причёска подойдёт, не сомневайся. Хотя, нехотя, Чонгук неосознанно пускает в ход тяжёлую психологическую артиллерию. Это же мать вашу, директор огроменной компании под руководством которого сотни сотрудников! Скольких людей он взял на бурлящий в венах страх, убедил на лишь ему выгодное сотрудничество, развязал им языки, иногда, правда, ссылаясь к шантажу, на пальцах обеих рук не сосчитаешь! Конечно, для 27 летнего мужчины не составит труда разобраться с недалёким мальчишкой. – Не нужно. Я...не люблю короткие причёски. Они мне не идут. – голос Тэхёна совсем не скрывал сладкой для слуха дрожи, и в Чонгуке это зарождало ещё больший азарт. – Отложим этот вопрос на более удачные обстоятельства. Но я даю слово, что они сразу же наступят в тот момент, когда ситуация повториться. – звучит довольно убедительно. – Запугать меня хотите? – Нет, что ты. Всего лишь предупредить. От поведения Чона, у Тэхёна аж в глазах почернело. Он ведёт себя ужасно, вызывая комок негативных ощущений в горле. Так явно его ещё никто не запугивал. Парень снова по привычке хотел опустить голову, но вовремя себя одёрнул, теша самолюбие мужчины. Наверное, не стоит забывать, что он так же не двигаясь сидит на коленях у Чонгука, упираясь ногами в спинку дивана, а лицом в сторону этого "диктатора". Рука на талии тоже никуда не исчезла, но это так, на всякий случай, точнее на очередную попытку сбежать. Взгляд Тэхёна тихий и робкий, прячущий свои настоящие эмоции внутри. Чонгук не может прочитать точно, что находится за плёнкой медово коричневых глаз. Парень немного отстраняется и под сопровождением вскинутых в удивлении Чоном бровей, тянется к стакану, полному горькой жидкости, на деревянном журнальном столике. Он отпивает самую малость, набирая внутрь рта немного напитка, морщит свой аккуратный нос от неприятного жжения на языке, и впивается в губы Чонгука зверским поцелуем, роняя жидкость сквозь приоткрытые губы. Мужчина сидит в недоумении, не ожидая таких развязных действий от мальчика, но в скором времени так же впивается в чужие губы с животным аппетитом, оттягивая каждую по очереди и чуть ли не прокусывая до крови. Его кроет мгновенно, здравый смысл взрывается внутри, заполняя внутренности лишь его остатками. Сладкие губы Тэхёна тонут в попытках терзать рот Чонгука, и у него окончательно едет крыша, мужчина сжимает нежные бока до красных с белым отметин, и даже синих цветов после. Кадык дёргается, глотая жидкость, вливаемую Тэхёном. Капли дорогого коньяка стекают по подбородкам, размазываясь липкими пятнами по коже благодаря трению. Оба пьянеют друг другом, испивают душу, зверски терзают, словно в борьбе за доминантность, желая испить до дна. Языки сплетаются в страстном танце, два тела горят, питаясь созданным пламенем, исходящим из сердца. Откуда у мальчишки смелость на подобного рода деятельность, Чонгук не понимает, и не собирается тратить силы чтобы понять. Ему хорошо. Им хорошо. Чонгуку хочется сожрать это податливое, млеющее от его прикосновений тело, оставить после себя кровавые цветы на каждом участке, впитать в себя до конца, не забывая приторный вкус молочной кожи на языке. Чонгук это сделает. Обязательно. У них впереди ещё целая вечность, дабы насытиться обществом друг друга. А пока что он блуждает руками по хрупким позвонкам, считает выпирающие косточки рёбер шершавыми пальцами, чахнет словно Кощей над своим золотом, не желающий оставлять ни на секунду. Ведь Тэхён действительно золото, которое он хранит в сейфе от лишних глаз. Только для себя, только для своих клыков, рук, и сердца. Он длинное количество времени приподносит мальчишке своё сердце на серебрянном блюдечке, и, кажется, именно в этот раз тот готов принять его. Звуки телесных ласк прервал неуверенный голос Дженны. Скорее всего он стал неуверенным после увиденной ею картины. Бог судья этому грехопадению, где племянник отдает своё тело нарекаемому дядей человеку, хоть и не разделяющему одну с ним кровь, но оскверняющему все светлые моменты во взаимоотношениях. Тэхён резко отстраняется, прячась за широкими плечами Чонгука. Щёки залились пунцом, а истерзанные губы сжались в тонкую линию. – Прошу прощения, господин, к вам пришли по поводу недавнего соглашения на сотрудничество. – её голос едва заметно подрагивает, женщина кланяется, медленно отходя назад и надеется избежать ярости своего господина из-за прерванной ею откровенной сцены. Чонгук же одарят жгучим взглядом тёмно карих глаз Тэхёна, а потом и саму служанку, питая недовольство внутри из-за разорванной нити страсти, которой он так бережно обматывал их с Тэхёном души. – Сокровище, я обязательно вернусь к тебе, только ты подожди не немного. – Чонгук с долей незнакомой ему нежности оставляет поцелуй на тэхёновом виске, и отпускает юное тельце со своих колен, спеша удалиться вместе со служанкой, погружаясь в неотложные дела жестокого бизнеса. Брюнет расстирает большим пальцем кровь на искусанных Чонгуком губах, и облизывает палец с чётким вкусом железа, роняя тому в след пропитанную ненавистью усмешку. Маска снята, рядом никого. Это то, чего он жаждал на протяжении длинного промежутка времени. Чонгук больше не вернётся. Не успеет. Яд сплёлся с коньяком и тэхёновой болью, проник глубоко в организм, и прямо сейчас наводит там хаос, отравляет внутренности, пока не заставит блевать ими, кровью окрашивая уста. Он подохнет, он сгниёт в объятиях червей и земли точно так же, как и вся семья Тэхена, уничтоженная благодаря одному невзначай отданому приказу, который Чонгук не постеснялся озвучить несколько лет назад, и даже не удосужился представить себе неминуемые последствия, которые наступают сейчас. Последствия, которые принесут ему смерть. Тэхён смотрит на выжженную с самого рождения надпись "Malis" на левом плече, трёт её холодными, влажными от пота и былой страсти пальцами. Его второе имя, его суть, его предназначение в этом мире, обозначающее с шотландского дерзость в перемешку с жестокостью. Она, порой, жжёт бледную кожу будто живая, будто напоминает о себе. И это жжение чувствует только Тэхён, где то в недрах своего сердца. Никто не сумел увидеть в столь невинной оболочке порочную душу, как змей поджидающую время для осуществления мирского наказания. Даже сам великий и трепещущий безграничной властью господин Чон не сумел, чем поплатится своей мерзкой и давно прогнившей изнутри душонкой. Жестокость и огонь внутри сердца мужчины безкрайнее неба, погасить их не получилось ни у одиного человека этого мира, но семнадцатилетний худощавый и робкий борец с собственной неуверенностью так глубоко засел в сознании, что мистер Чон готов выть от безысходности и удушающих его чувств. Отличная работа, Тэхён. Парень опять разбито улыбается, падает на пол, ударяясь коленями о твёрдую поверхность. Он смотрит на переливающийся на свету стакан с коньяком и отравой, желает поглотить его в себя одним глотком, освободиться от колких пут разума, забыться и не вспомнить. Губы прикасаются к прохладному стеклу, и впускают в себя горючую жидкость, сами себе смертный приговор выписывают. Тэхён фокусирует взгляд на украшенной хрусталём серебрянной люстре, пока глаза постепенно заполняет жгучая солёная пелена. "Монстрам на подобии Чонгука не место здесь, среди людей", сотни тысяч раз отчаянным голосом кричит сознание. Тэхён, жертвует собственными крыльями, ложась с ним в одну кровать, а следом и землю. Заталкивает демона обратно в ад, пусть восседает на троне из несбывшихся человеческих надежд, оборваных его же руками душ, окутанный всепоглощающим пламенем с головы до пят. Малис справляется с местью, а с внутренней болью не может. Та сожрала его душу, не оставила ни кусочка, в скором времени сожрёт и тело. Малис убивает всё сожаление. Малис чувствует холодное дыхание приближающегося конца. Малис ждёт, когда покинет этот мир. И вот он испускает последний шумный вздох, прикрывая моментально отяжелевшие веки. Мгновение передёт его в объятья тьмы, с обволакивающей томным спокойствием смертью во главе. Он засыпает крепким, беспробудным сном, зная, что небеса станут ему спасением, в то время как где то среди изысканной мебели и раскошных стен с картинами известных художников, отдаёт обратно свою душу Дьяволу Чонгук. Из последних сил, вместо молитвы, он шепчет одно лишь имя, ставшее по истине родным: Тэхён.