Романтика среди хаоса

      Снова темнота. Ощущение разрывающей на части боли в голове, что бьёт по вискам, отдаваясь глухим шумом в голове, разбиваясь эхом по всему разуму, шепчущее скрипя противно: «Вы снова попались». Холод камеры ощущался даже через толстый слой ткани одежды. Прикрытые веки дрожали, пальцы подергивались от нервного тика даже сквозь сон. Под собой ощущалась противная будто бы влага, на которой он сидел, облакотившись о такую же «мокрую» стену, спина начинает взвывать от неудобной позы, мышцы затекали, покалывая и медленно отрофирываясь, будто бы совершенно не принадлежит этому телу. Ноги чувствовали свободу, лёгкость, впервые за долгое время, ведь он больше на них не стоит и не ходит, а просто сидит, вытянувшись во весь рост, давая отдых своим бедным изнурявшим конечностям. Казалось бы, чего разлегся? Будто ему не нужно спасать себя и своих новообретенных друзей, или же ему настолько плевать, что он готов принять жестокую судьбу-матушку, и отдаться в лапы коварной смерти, что так и ожидала его прихода в свой чёрный, беспросветный мир, где он обретет вечный покой и тишину, освободит свою душу от грехов? Но нет. Рув просто в отключке. И всё, что сейчас он видит — буквально его смерть, такая тёмная, такая холодная. Она окутывает его своей прохладой, пробирается в уже окаменелые пальцы рук, идя по венам дальше, ближе к сердцу. Сбивая дыхание, заставляя задыхаться, глотать воздух ноздрями и ртом, но так и не давая напиться свежестью и насладить свои издохшие лёгкие кислородом. Грудь начинает болеть и скулить от частых попыток вздохнуть, изнутри будто разрывает, прямо как во время бега кросс и без подготовки, ощущение покалывания, как сотни игол и лезвий пробрались внутрь и исполосали все внутренности, но без крови. Он уже видит то, как прощается со всеми, с кем знаком и нет. Просит извинения на все грехи перед. Кем? Сарвенте?. Что она делает здесь? Разве она не спаслась вместе с остальными, так-же помогая другим выжившим? Образ монахини расплывчив в голове, её бордовый наряд среди белого света казался особо тёмным. Он не видит её лица. Она сложила свои аккуратные тонкие ручки перед собой, стоя ровно, не двигаясь ни на миллиметр. Даже её капюшон не развивается, как обычно, когда она стоит или делает хоть малое движение головой. Ведёт себя странно, отрешенная от всего в мире. Ей не свойственно. — Сарв? — тихо донеслось из уст русского, его голос был тихим и хриплым, словно и вправду при смерти, или же недостаток влаги во рту, обезвоживание.       Но девушка не ответила. Она продолжила стоять, всё в той же позе, в том же свете, без лица. Её образ снова рябил в глазах Рува, рассеиваясь в тумане, средь белого фона, который режет зрение наполовину слепого. Он хочет провалиться в сон, не желает видеть этот мир, этот кошмар, что сейчас происходит. Он не чувствует собственного тела, не может пошевелить ни единой конечностью, ни единым мускулом, даже поднять взгляд ему даётся с безумной болью и силой, но он перестал пытаться, оставляя её в положении смотрящего вниз, на свои ноги. Ресницы дрожат, тяжелеют, хотят закрыться, но не могут. Как же жалко он себя чувствует. — Ответь мне блять! — кричит тот, жмурясь, в надежде что ему дадут ответ на этот вопрос.       Готов упасть лицом в этот холодный бетонный пол, разбить нос в кровь, но он хочет услышать её. Он хочет знать, что она о нем не забыла, что помнит о его существовании, о том, что он всё ещё жив. Она обещала всегда быть рядом, что ни одна вещь в мире не заставит их быть вдалеке друг от друга, и что Сарвенте всегда найдёт его, придёт на помощь, спасёт его. Тогда он считал все эти обещания пустыми. Не хотел верить, что такой светлой девушке как она, нужно вызволять из бед такого безрассудного убийцу, который то и дело что капал на нервы своим безразличием и вредностью. Но всё равно, она относилась к нему как к настоящему другу, она давала ему то заботу, о которой он никогда не мечтал, не знал, не чувствовал. Ему дали понять, что не все люди такие ужасные, как те, и что несмотря на их недопонимания, она будет здесь, чтобы он мог ухватиться за её руку, и подняться с колен. И сейчас, когда именно она нужна ему больше всех на свете — её нет. Просто нет. Она не рядом, хотя обещала. Конечно, обстоятельства в которые они попали мешают всему, но это была их обязанность! Они клялись, и даже провели этот несуразных ритуал, где смешали свою кровь с ладоней, давая клятву о верности их дружбы. Рув никогда бы не стал таким заниматься, не будь это Сарвенте и её вечная доброта. И сейчас он хочет, чтобы она выполнила то, что обещала. — Я сказал ответь мне, сука! — кричит русский, срываясь с места из последних сил, его тело ватное, но он хочет разорвать её на части, тянется руками, уже почти касаясь её лица, в желании разглядеть её глаза сквозь пелену тени. Он почти.       Проснулся. Он сидел в темноте, в камере, вытянув руки перед собой. Последствия того кошмара давали о себе знать, и он вздохнул полной грудью, ловя отдышку. Холодный пот начал стекать с его лица, его волосы уже намокли. Он срывает с себя шапку, не вынося парилку под ней уже, снова облокотившись о стену и сползая легонько. Смотрит в потолок, но не видит на нем ничего. Голова болит ужасно, удар пришелся прямо в яблочко, как всегда, ему достаётся не хило, но он уже привык. Повернув голову в сторону, он оглядел всех присутствующих. Кроме него и его спутников больше никого не было. Кэрол расположились поодаль от всех, свернувшись клубочком, видимо она тоже в отключке. А напротив русского лежал Уитмор, тоже в таком же состоянии. Облегченно выдыхая, Рув провел ладонью по лицу, идя вверх к своим голубоватым жёстким прядям, распутывая их, болезненно шипя при каждом затрагивании шишки на голове. — «Это был всего лишь кошмар» — успокаивал себя, приводя себя в чувства, он понимал, что ему всё ещё нужен отдых, но не хотел снова видеть тот ужас, что только что приключился с ним.       Естественно, ему ранее снились похожие сны, и даже был тот самый сонный паралич, но всё это во временем развеялось, как в его жизни появилась Сарвенте. Но сейчас, всё вернулось, а с ситуацией и стрессом, с которым от столкнулся всего то пару дней назад — ломали его разум. Он помнит, как ему было легче спать, когда рядом была она, ведь это была его инициатива разделять одну кровать. Безумно краснея перед ней, стоя в своей пижаме с подушкой в руке он попросился лечь рядом, на что Сарв сонно улыбаясь отделила ему место рядом. И тогда он начал спать спокойней, наконец-то, впервые за свои 20 лет, ему было так комфортно. Он надеялся, что это чувство ничто не разрушит, но опять-таки, завысил свои ожидания, в итоге остался ни с чем. Но как ни с чем? Рядом есть парочка людей, которым он хоть и не доверяет, но они всё ещё лежат подле него, и не важно, что их вырубили. Ведь, Уитти пытался спасти их, жертвуя собой, своим страхом, взбираясь на тот холм и ловя последнюю надежду на их спасение. Рув не знает, смог ли он, но испытал чувство вины за то, что не смог уберечь его. Стоп, что? Нет-нет, что за чувства? Такое странное, липкое, навязчивое. Он испытал его ещё давно, когда только начал привыкать к монашке. Неужто ли тоже самое происходит и с бомбой-парнем? Он бы хотел подумать, что это глупый розыгрыш, ведь он не может соображать сейчас рационально. Но, увы. Он помнит этого парня ещё задолго, как они оказались в одной «группе» выживших.

***

      Рув бежит, стараясь не задеть остальных, не раздавить, не упасть, не затеряться средь толпы. Он шёл вслед на своей подругой, она вела его в зону спасателей, эвакуируя остальных, но желала, чтобы русский попал туда тоже, и желательно как можно скорее. Ведя его через всех, весь этот хаос и крики с плачами, тот не чувствовал ничего кроме непонимания их реакции. Да, ему было сложно выражать собственные эмоции, а потому и тяжело понимать другие. Отвлекаясь на свои недалекие мысли, Рув понял, что отстал от Сарвенте, и её нигде не видно, а толпа сгущалась перед его лицом, закрывая обзор. — Сарв! — окликает он девушку, лишь бы она его услышала и дала хоть какой-то знак. К счастью, она помахала рукой, показывая куда ему следовать. И тогда, решая не медлить, он прорывает себе путь, отталкивая всех перед собой, не волнуясь о последствиях. Всё это время ему показывали дорогу. Но запнувшись один раз, и все твои планы разрушаются, не так ли? Какой-то парень его толкнул, причём достаточно нехило, что сбило русского с ног, и он мог упасть, но успел совладать со своим телом и удержать равновесие. Оглядываясь по сторонам, он заметил, настолько близко был к цели, но перед его глазами встала картина: Сарвенте уже была на вертолёте, и рукой махала Руву, чтобы тот быстрее бежал. Тот рванулся с места, ведь он хотел остаться с ней, не хотел быть один среди толпы, которая вместо своего спасения только кричала и билась друг о друга. — Ну же, Рув, они не станут больше ждать! — с досадой кричала Сарвенте Прибавляя скорости к своему шагу, почти переходя на бег, он старался добраться. Уже вытянул руку, чтобы дотронуться до ручки спасательного вертолёта, но чья-то наглая голова влезла и помешала ему. Буквально появившись из ниоткуда, будто прямо из-под земли перед его лицом. Рув ударяется об этот чёрный металл, окончательно теряясь, его ноги запутались, и он начал падать. Но сейчас совсем не то время и место, чтобы так всё получилось. Ухватившись за капюшон того самого парня, тот потянул его на себя, роняя того. А точнее, швыряя куда-то далеко. Ему плевать. Ему нужно быть с Сарв. Но всё что он увидел перед собой, как только смог преодолеть препятствие, так это уже взлетающий вертолет, и грустный вид своей подруги, которая и так до последнего уговаривала Кэпа подождать ещё немного. — Твою мать! — крик достаётся по всему городу, содрогая стены. Люди в толпе испуганно разбежались ещё пуще прежнего. Лицо русского мрачнеет, и он решает найти себе укрытие до того, как их снова начнут спасать.

***

      От воспоминаний становится тошно, особенно когда Рув осознает то, что чувствует на данный момент к Уитмору. А именно — некую призрачную привязанность. Ему бы хотелось сгореть от стыда, коим он никогда не обладал. Просто зарыть лицо в землю, лишь бы не видеть это снова, но он прекрасно прекрасно понимает, что даже так, среди темноты будет всплывать этот образ, и всё что он видел хоть и единственным глазом. До этого, русский считал, что единственная опора в его жизни это необычная демоническая фигура в обличие монахини, но как-же он ошибался, как-то раз застрявши с недо-человеком среди апокалипсиса. Видя, как тот мирно лежит в отключке, ему бы хотелось это прекратить, вытащить его, спасти, как тогда он отнял у него эту возможность из-за своей наглости и эгоизма, но это безумие, здесь выживает сильнейший, а по итогу оба застряли в этом ужасе, надеясь лишь на то, что их смогут спасти, и что они вообще завтра откроют глаза и смогут вздохнуть свежий воздух, наполнить свои лёгкие этой свободой. Рув хотел бы знать, почему так происходит, но его мысли терядись раз за разом, и загоняли его в тупик. Он очень устал от происходящего, ведь ранее его жизнь была спокойней некуда, а сейчас всё вернулось в прошлое: снова побеги, его пытаются убить и делают больно его друзьям. Со своими раздумьями, русский решает покончить, и наконец-то лечь спать, он уверен, что завтра обязательно что нибудь придумает, в таких делах он мастер, и ведь не даром всю жизнь почти прожил в таких условиях. Веки тяжелеют, мысли отходят на второй план как и головная боль, оставляя место отдыху его истощеному организму, и наконец он засыпает, поначалу отдергивая себя, но в итоге его тело выйграло здесь.       Утро началось не самым приятным. Теперь будучи пленниками, их троих разбудили довольно рано, и как любые плохие ребята, заставили пахать для них. Конечно они могли бы давно от них избавиться, но это может подождать, когда есть бесплатная рабочая сила под дулом огнестрела. А другие более наглые террористы уже пускали слюни на Кэрол, не скрывая заглядываясь на её формы и милое невинное личико, пуская мерзкие пошептывания своим «коллегам», а после смеялись. Девушке это было очень неприятно, кажется она никогда не чувствовала себя настолько неловко, как сейчас. Её глаза бегали туда сюда, губы поджались, но она старалась не подавать виду, хотя-бы чтобы те не смогли найти в этом её уязвимое место, в конце концов, Кэрол прекрасно понимает в какой ситуации они застряли, и давать волю своей жалости — только ухудшит их положение, а после вовлечет ужасные последствия. Она терпела, молча делая то, что делали и остальные её друзья, не обращая и не отвечая, даже не поворачивая взгляд на этих отвратительных безрасудных убийц. Но это ведь она, это ведь Кэрол.       Видя и слыша это всё, Уитти никак не мог молчать, многие факторы не позволяли ему держать язык за зубами, не смотря на то, что темноволоска его бывшая девушка, он всё равно имел уважение к ней, как к подруге и женщине. Его вспыльчивость лишь дёргала за ниточки, уже подводя его к взрыву эмоций, после которых всем придётся не так уж и сладко. Оранжевые глаза с презрением поглядывали на наглые лица. — Че вылупился? Продолжай работать, если жизнь дорога — пафосно выпали один из смотрящих, после чего рассмеялся. Они кажется намного дизморальней, чем казалось.       Это заставляет кровь кипеть изнутри, пульсируя по венам, достигая апогея до самого конца фитиля, уже готовясь создать самый большой и мощный взрыв. Настолько он был зол, настолько ненавидел эту несправедливость, но девушка клала руку ему на плечо, показывая что с ней всё в порядке, успокаивая того лёгкой улыбкой. Уитти не мог ей ответить тем же, но жар успокаивался в нем, и он был рад даже, что рядом находится именно Кэрол, и что она прекрасно справляется с его ужасно неконтролируемым характером. Ему приятно, что та всё ещё помнит, как это можно сделать, и делает это, чисто из своей инициативы. Рув же молчал. Он ничего не говорил никому из них, даже слово лишнее не вставлял, хотя обычно у него всегда есть и продуман сценарий на два ответа вперёд. Он всё думал о том, как сбежать? Вырезать всех здесь не получится, у них есть оружие, но когда это его пугало и волновало? Тут уже следующая думка — Уитмор. Именно из-за него русский не мог позволить себе расправляться, как привык. Он сам не знает ответ на этот вопрос, он уже не имеет ни единого понятия о том, что чувствует, что делать, и как долго они ещё будут здесь находиться. Терроры гоняют их уже целый день, заставляя выполнять всю грязную работу, конечно изначально возражать пытался Рув, но под угрозой пулей в лоб, ему пришлось утихомирить свой пыл, ведь он прекрасно понимает, что без него они никуда не сбегут, и никогда не выберутся отсюда. Он снова надеялся только на себя в этой ситуации, это единственная причина, почему он ещё жив.       Время близилось к вечеру, но наша группа даже не заметила этого, целый день занимаясь силовыми нагрузками и слыша издевательства в свою сторону, принимая любого рода унижения, лишь бы поскорее закончить весь этот ужас. Помимо них были ещё парочка людей, которых они видели пару раз, их работа обычно состоялась внутри старого завода, где и расположились террористы, но это их временное место обитания, они постоянно его меняют, чтобы найти побольше выживших и обследовать местность. И как хорошо, что у них есть хоть какая-то капля гуманности, и они отдали приказ на отдых, даже дали еду в консервах, отправив их обратно в клетку под присмотром одного из своих. Расположились на холодном бетоном полу и открыв банку они принялись за такой своеобразный ужин, да без приборов, но им не привыкать и не выбирать. Съев эту «еду», конечно чем это нельзя назвать, но наши герои были настолько голодны что радовались и этому. Время приблизилось к ночи, и им было положено спать. К их камере подошел один из террористов, это был сегодняшний дежурный ихней камеры. Чернокожий террорист в маске подошел с пистолетом в руке, в упор к их клетке и шепнул: — Эй, одноглазый! — грубый голос раздался в темноте, у клетки стояла не такая высокая фигура в черном, видны были только его белёсые глаза. Рув недовольно обернулся, посмотрев в его сторону. Он итак устал за целый день унижений, на которые не мог даже резко ответить, ибо получал прикладом или ещё чем, что попадалось под руки тем сумасшедшим. Быть терпилой не в его стиле, на этот раз он хотела налететь на очередного борзого, но не успел даже начать, как его опередили неожиданным. — Я пришел помочь. — снова шепнул террорист. — Да ладно? Какой то террорист пришел нас спасать ха-ха. — с сарказмом и недовольством произнес Рув.       Темнокожий террорист лишь подбросил в их клетку какой то ключ и в тот же миг удалился от их клетки. На звук как бы «брошенных монет» обернулся дежурный другой клетки и воскликнул: — Эй! Ты что делаешь?!       После этого наша команда лишь услышала пару тройку выстрелов, пронзительный крик, и звук сирены. Рув незамедлительно поднял ключ с земли и рванул к двери. Не и меня никакого понятия что приходит, сейчас у него появилась возможность сбежать со своими спутниками, и он сделает всё, чтобы унести ноги. На звуки сирен очнулась Кэрол, а за ней и Уитти, которые с удивлением и страхом смотрели на Рува, тот же в свою очередь открывал их камеру, пока террористы бросились за их «спасителем», а остальные находились внутри здания, и не особо видимо торопились к заключённым, что сыграло только на руку троице. — Откуда эти выстрелы, что происходит?! — крикнула Кэрол, но русский не хотел церемониться, схватив её за руку и выкинул из клетки, а затем схватил Уитмора и поступил так же, сам выбегая за ними, смотря куда можно уносить ноги, чтобы не попасть под горячую руку и остаться незамечеными. — Что за?.. — не успел договорить Уитти, ему закрыли рот, снова, но это уже настолько приевшийся жест, что он не стал возражать, а только пригнулся и притих, вглядываясь в путь, по которому вёл их Рув. Прорываясь сквозь мгновенный звук выстрела, они шли сами не понимая куда, позади послышался грубый голос: — Этот негр оказался предателем, схватить его и убить! — А что делать со сбежавшими? — второй голос — Ты знаешь… — первый голос — Принял! — воскликнул второй голос, тут же раздался звук включение рации и террорист произнес следующее: — Найти предателя и убить! То же самое сделать со сбежавшими!       Услышав это наши герои ринулись в административный блок завода, который по идее должен быть в самой дальней части, по тому как Рув запомнил карту этого здания, пока таскал ненужный хлам оттуда. Хоть его торопились и били по ногам, но он смог запомнить примерно важные места в этом здании. Пробежав сквозь настороженных террористов, искавших их. Чудом их не заметили ведь большая часть этого кипиша прибежала на звук выстрелов в блоке с клеткой, где находились они, действовать следовало быстро и осторожно, не издавая лишних шумов, иначе можно остаться без жизни за раз. Заперевшись в комнате директора они стали в панике обыскивать ее, пытаясь найти хоть что-то, что может их привести в блок, но комната была обычным кабинетом, правда давно обросший грязью пылью и прочим, что вызывало аллергию у Уитти, он хотел было чихнуть, но понимал, что это может их сдать. Схватив свой ворот, он прижал ткань к своему лицу, сдерживая свои рефлексы. — Что было?! — задыхаясь спросила Кэрол, отмахиваясь рукой. Сразу после ее вопроса послышался голос настороженный и испуганный голос Рува, коим его никогда не слышали таким, он одним действием оказался у лица кудрявой, шёпотом говоря, стараясь максимально понизить свой безумно громкий голос, хватая ту за плечи. — Заткнись сейчас же, иначе нас нашпигуют свинцом!       Кэрол кивнула, хлопая испугаными чёрными глазёнками, прикрывая рот руками. Ей стало не по себе, слыша страх в голосе того, кто казалось бы мог всех вырезать в этом месте, но не делает этого, по неизвестным причинам. Русский искал всё, что может пригодиться, даже если их найдут и схватят, или ещё что, он не надеется на лучший исход в таком положении, мечется в разные стороны как одержимый, пока Кэрол присела в углу, паника охватывает её не хуже, её трясёт. Уитти не знал как ему поступить, он хотел, чтобы они просто остались в живых сегодня, но не имел ни малейшего понятия как им это сделать, он подошёл к Кэрол, обнимая её, успокаивая. Обернувшись, Рув заметил эту картину и в его груди снова ёкнуло неприятное чувство, которое он испытывал каждый раз, когда такое происходило на его глазах, теперь же вперемешку со страхом и это на вкус как дерьмовый коктейль эмоционально нестабильного психа, который так и не смог признать, и принять свои поступки с чувствами. — Что ты делаешь? — отдыхиваясь шепотом спросил Уитти, продолжая утешать Кэрол. — Ищу выход отсюда. — зло, и шепотом ответил Рув, снова играя из себя бездушного урода. — Отсюда нет выхода. — шепотом отчеканил Уитти, намекая на жёсткий прогиб русского. — Лучше бы помог мне найти его, а не терся тут. — проворчал Рув. На что бомба не был рад, ведь он пытается хоть как-то поддержать дух человека, почему же этот ненормальный продолжает всё усложнять?       Рув лишь фыркнул, и сделал умный вид, пытаясь быть рассудчивым и найти подходящий вариант сбежать. Приступа разгребать ящики и прочее что находилось в этой комнате, отодвигая их, под кипиш снаружи, что сыграл им на руку, не было слышно как они шумят внутри. И это выиграло им момент, Рув отодвинул один огромный стеллаж, за которым была проломана стена, которая вела в другую комнату, а из неё можно пройти и дальше. Выдохнув с облегчением, Уитти хотел уже окончательно сказать чисто по правде девушке о том, что теперь у них есть шанс убраться отсюда, но как только он открыл рот, чтобы подбодрить её, что их главный ворчун хоть где-то оказался полезным. Но тут послышался тихий плачь, Кэрол подняла заплаканное лицо, полное ужаса, её губы дрожали, она впилась своими пальцами в руку Уитти до побеления своих подушечек, психика бедной девушки не выдержала окончательно сведя её с ума, истерия охватила её разум с пережитым стрессом. Уитмор отпрянул, испугавшись состояния той, тихо ругаясь себе под нос, пока Кэрол схватившись за свои волосы начала не истошно срываться, крича о том, что спасения им нет и они умрут здесь. — Зачем мы пытаемся? Мы всё равно никогда отсюда не выберемся! Нас найдут и убьют, как и всех остальных здесь! — рыдала она, вжимаясь в стену ещё сильнее. Уитмор подбежал к ней на коленях, пытаясь убрать её руки, иначе та уже начала вырывать свои волосы чуть ли не с корнем и до крови. Такого он никогда не ожидал, не думал, что её можно довести до такого состояния, что даже самому Руву стало не по себе, но он молчал наблюдая за тем, что те вытворяют, в окончании снова ударив себя по лицу очередным смутными мыслями, исследуя следующую комнату. — Смотреть сюда! — с указывающим тоном сказал Рув. — Значит, мы в административном блоке, на 1 этаже, в кабинете директора, справа от нас находится зона отдыха, а в ней столовая, если я не ошибаюсь в столовой обязаны быть террористы, поскольку это блять столовая! Туда нам путь закрыт, а вот что насчет зоны курилки… — с небольшой паузы Рув произнес, значит план херня, мы идем налево! Слева у нас длинный коридор с кабинетами, сразу после него выход, по идее он не должен быть закрыт, ведь ключ от завода давно потерян поскольку он заброшен, и нам нужно пройти по этому коридору НЕЗАМЕТНО! Поскольку там много кабинетов когда мы будем в поле зрения террористов, будем в них заходить и пережидать пока они не уйдут, усекли? — как бы торжественно сказал Рув       Уитмор кивнул, хватая Кэрол на руки и ставя её на землю, хоть на её ватных ногах, он смог немного улучшить её состояние, как делала она раньше для него. Она легонько улыбнулась, глядя тому в глаза, а тот смущено отводил взгляд, переводя взор на Рува, чей взгляд был мрачный как и место, где они стояли, но он разорвал их зрительный контакт как и всегда, что бесило бомбу, но это не то, о чём они должны беспокоиться на данный момент. — Что ж, куда же мне деваться — с неким замыслом сказала Кэрол, шмыгая носом. — Тогда поехали. — произнес Рув открыв дверь но тут же их подрезали с другой стороны. — Ага… Попались щенки! — наводя на Рува прицел произнес террорист, стоя чуть подальше от них в коридоре следующей комнаты. Обернувшись, будто время остановилось, и всё замерло как в тех самых фильмах боевиках. Звук выстрела и запах пороха, всё что в момент почувствовал русский, смотря одним глазом прямо на террориста, который с мерзкой ухмылкой пустил пулю в него. И казалось бы это теперь действительно конец, о котором говорила Кэрол. Но неужели всё настолько плохо? Всё было зря и безнадёжно? И к чему стремился каждый из них — выжить, было лишь их призрачный надеждой выиграть себе немного времени, ещё цепляясь за свою обречённую жалкую жизнь, которая давным давно была расписана судьбой чёрными чернилами, обрывающие линии их сердцебиение на нет, отправляя в последний путь, несправедливо заключая их таким образом? О нет, нет. Это не то как должно всё быть, не то, каков конец примут они, ради чего старались всё время. Реагируя молниеносно, с такой-же скоростью как и летящая пуля в грудь русскому, Кэрол резко подлетела к нему, её глаз засиял ярко золотой искрой, вы двигая руки перед собой, она оттолкнула Рува, вставая на его место, меняя их судьбы местами, что были прописаны высшим силами, но если девушка и действительно является тем, кем её считали — ангелом, то она отдала свою жизнь, свою линию, чтобы продолжить того, кто спасал её на протяжении всех их приключений, ей не за что бороться больше, в отличие от него, она видела в его глазах это. Пуля попала прямо в лоб ей, и она упала на пол как тряпичная кукла, истекая кровью, оставляя под своей копной кудрявые волос лужу густой алой крови. — НЕЕЕЕТ, КЭРОЛ!!! — пронзительный крик Уитти разнесся по всему зданию, чего не ожидал ни Рув, ни сам виновник смерти его подруги.       Подбегая к ее трупу, он взял её чуть тёплую ладонь, сжимая её, поднося к своему лицу. Теперь он никогда не почувствует эти прикосновения, эти нежные пальцы и её опаляющие крепкие объятия. Не почувствует щекотку от её прекрасных кудрей, что не послушно так и лезли в его глаза, каждый раз как они находились рядом. Не услышит её милый голос, который так и норовит звать имя гуманоида, как только взор чёрных словно космос глаз задевал хотя-бы малейший его элемент, она всегда узнала бы его из тысячи даже в толпе его двойников, так-же как и он сам. Принять тяжёлую потерю он не привык, и никогда не будет, он уже давно просёк ужасы и тяжесть своей жизни. Фитиль на нем немного задымился, голову передернуло, конечности перестали его слушаться, поддаваясь безрассудным действиям кипящей злости и отчаяния. Рванув к испуганому мужчине, который кже и сдаться не против, роняя оружие перед собой, пытаясь слиться и убежать подальше, как вслед ему кричат: — ТЫ УМРЕШЬ! Тут же схватив ружье с пола, стреляя невпопад во все стороны, его руки были в такой тряске, что он не видел, не думал, не слышал, он действовал как животное в полном бешенстве, но всё же пули попали по террористу, тот упал замертво сразу же, получив дыры по всему телу. Очухавшись немного, Рув посмотрел в сторону, где лежала Кэрол, осознание резко пришло в его голову, и он подорвался с места, подбегая к Уитти, хватая его за руку и выкидывая оружие, в котором уже и не осталось больше пуль. Глаза того приняли свой прежний вид, взгляд потускнел, как почувствовал широкую ладонь на себе. Рув выглядел так-же подавленно, опуская глаза вниз, пытаясь проявить сочувствие и сожаление. Он действительно не ожидал, что так произойдёт, что та, которую он презирал больше часть времени, желал, чтобы та ушла от них и не хотел принимать её изначально, отдаст свою жизнь за него, хотя та прекрасно понимала, какое отношение Рув питает к ней, но это не остановило её. Стыд и вина пробежала по спине русского, липко прижимаясь к каждой клетке его организма. Он бы разрыдался если умел и мог бы не вести себя так, как привык, так, как никогда не пытался. Уитти убрал его руку, отворачиваясь. Тяжёлый выдох и он наконец то сказал низкий грубым голосом. — Пойдём. Сейчас же!       Они мигом вскочили налево по коридору, остальные террористы на услышанные крики и выстрелы ринулись в административный блок. Погоня разделилась по комнатам, другие двоя увязались за ними. Второй террорист, что гонял за Рувом, сделал несколько выстрелов и попал тому прямо в плечо, от чего тот с шипением остановился, и упал на одно колено, его кровь брызнула вперед и жизнь пролетела прям перед помутневшими глазами, он думал что это конец и щас прилетит «решающая» пуля, но Уитти ударил террориста сзади по голове, оглушив его, он выбил с его рук пистолет который упал рядом с Рувом. В этот момент на звуки прибежал один из террористов, и крикнул: — Они тут! — Сделав выстрел.       Уитти от голоса террориста испугался и отбежал в сторону, а выстрел террориста добил террориста который ранил Рува, тот только собрался погнаться на одноглазым, как его убил свой же.       Рув встал, и криво-косо падая с ноги на ногу, параллельно стреляя куда то назад новоприобретённым оружием, начал догонять Уитти, пока тот перенял роль проводника и бежал в конец коридора, оборачиваясь и проверяя как там справляется его «друг». Выстрелы Рува немного приостановили террористов и пробегая дальше и дальше, слыша крики и выстрелы, не останавливаясь ни на секунду, замечая дверь в конце. Как только они остановились у неё, дергая за ручку, которая не поддавалась ни в какую. — СУКА!!! — крикнул Рув, ударив дверь ногой, от чего Уитмор опешил, но удача не на их стороне. Та не поддалась. — И что тепе—       Рув, прихватив рукой Уитти как бы используя его «живым щитом», прыгнул в одну из дверей кабинета рядом с выходом. От веса двух мужчин она выломалась. Уитти поймал пулю в ногу, но это не остановило ни русского, ни тех, кто погнался за ними следом.       Он опрокинул первый же шкаф стоящий у стены, дабы забаррикадировать дверь, чтобы до них не добрались, Но вместе с грохотом шкафа обвалилась штукатурка и упало несколько уже замшевых от времени «булыжников» что закрыло путь как и террористам так и им. Рув сел прижавшись к углу. Им удалось сбежать, но выход, который должен был привести к настоящей свободе был не действительным. И теперь они заперли сами себя в четырёх стенах, не зная что делать, как поступить, теперь, их надежды нет. Не так-ли? Продолжение следует.