Жизнь за дверью квартиры

» — Что случилось, что мы стали такими? — громко спросил Антон, чем привлёк внимание Ромки. — Что же тебе не нравится? — спросил тот, затягиваясь крепкими и вонючими сигаретами, что так ненавидел Антон.» Парням уже за восемнадцать стукнуло. Прошел тот бывалый гул в сердцах, что искал приключения себе на задницу где-то за просторами дома. Сейчас они сидят в разъебанной однушке. Она вся пропахла сигаретным дымом, дешевым спиртным, травкой и опасной любовью. Антон и Рома — уже не те мальчишки. Они уже почти взрослые парни. Только все еще играет детство в заднем месте. Правда уже совсем по другому. Почти каждый день у них будто проходной двор! Вечная, разрывающая уши музыка, вечная куча пустых банок и бутылок от алкашки, куча окурков в банке от тушенки — своеобразная пепельница. И всегда их спрашивают, мол: «Чего ж вы вместе живете? Педики что-ли?», а они все оправдываются, что вместе жить дешевле, да удобнее. Но это ложь. Они лишь лапшу на уши вешают им. И вот, все разошлись. Музыка уже не бьет в уши. Антон сгребает все бутылки и окурки в большой мусорный мешок. — Что случилось, что мы стали такими? — громко спросил Антон, чем привлёк внимание Ромки. — Что же тебе не нравится? — спросил тот, затягиваясь крепкими и вонючими сигаретами, что так ненавидел Антон. Рома сидит на кухне, смотря за тем, как его «друг» ставит мусорный мешок возле двери, усаживаясь на табурет рядом, жмурясь от противного и едкого запаха ромовых сигарет. — Вот такими! Завтра я никого не впущу! Будешь целый день драить квартиру, понял меня? А этот Рома лишь ржет! Вот же бесстыдник! А Тоша на это хмурится сильнее обычного. Бяша, что знает их пол жизни вечно называет их старой парочкой, что прожили вместе пол века и грызутся как собаки. Оно и правда. Только вместе живут они не больше года. Антон наливает себе в пластиковый стакан (так посуды меньше мыть) какое-то вино из пакета, в которых обычно бывает сок. Оно обычно самое противное и невкусное. Но они привыкли. Большего позволить не могут. И так большую часть вытягивают со стипендии Антона. — Пф, Антош, а не много ли тебе пить сегодня? — Пф, Ромка, а не много ли тебе курить сегодня? — дразнит его Тошка, за что тут же получает. Только ставит он стаканчик на стол, как его со стула валят на пол и на него наваливаются, да щекочат! Ох же достанется потом кому-то. Антон еле смех сдерживает, пытаясь отбиться или щекотать в ответ. Но хватка Ромки сильнее, чем бедный Тоша, так что тот быстро сдаётся, смехом задыхаясь. Ромка отпускает его, смеясь звонко, прямо как раньше. А Антон хмурится снова, глаза закатывая и поднимаясь. Сильно конечно он головой об пол приложился. Благо, первый этаж, соседи не слышали. — Квартиру завтра с утра до вечера вылизывать будешь, понял? — поднимается тот и берет стакан свой, к окну подходя. Снег красиво падает, покрывая улицы белой пеленой. А сзади к нему его «дружок» подходит, обнимая слегка, отчего первый дёргается. — Первый снег. — Шепчет Ромка, — Правда красиво? А Антон кивает, к тому прижимаясь. Ах эта романтика. С одной стороны такая простая, а с другой смешано столько чувств и эмоций. То, чего не хватает многим в жизни. Антон поворачивается и кивает на дверь, мол: «Пошли уже спать». А Рома понимает его, отпускает и направляется к выходу, свет выключая. А Тошка за ним, стакан оставляя на подоконнике. Раздвинув диван и находя в нем пару лишних банок, грозно смотрит на Пятифана, а то лишь нелепо улыбается, откидывая их куда-то в сторону, да постельное подав «другу». Наконец разложившись они улеглись. Ромка в одной майке да трусах, а Антон в домашних растянутых штанах и светлой, местами обляпанной футболке. И так лежат. Да болтают ни о чем. Рома обнимает того, а он ножку на него закинув слегка щекочет пальцами. А потом раз и прилетает одному подушкой по голове. Вот так и дерутся, пока не уснут.