Долг тщеславия

Обычный, ничем не примечательный летний день, время шло ближе к полуночи. Одинокий данмер, чье лицо было освещено в свете уличных фонарей, стоял на пороге своего небольшого домика в рыбацкой деревушке Хла Оуд, что располагалась на Горьком Берегу острова Вварденфелл. Мужчина явно пытался убедить свою жену в том, что сегодняшняя ночная рыбалка позволит ему к рассвету достать рыбы для того, чтобы поторговать в Вивеке или же Балморе, успев занять прилавок, учитывая, что ночью, все таки, рыба клюет лучше, нежели когда вокруг вьются еще несколько других рыбаков. - Невон, тебе бы отдохнуть, ты ведь и без того почти целыми днями пропадаешь то на рынке, то на рыбалке! Дети видят тебя лишь по ночам, может... возьмешь выходной? Другие привычно работают до вечера, проводят остальное время в кругу семьи, а ты теперь и ночами хочешь рыбачить... - пыталась убедить своего мужа его жена, с глубокой тоской, усталостью от не оправдавшей ожиданий семейной жизни глядя тому в глаза. Это была невысокого роста женщина, среднего телосложения, пряди ее длинных черных волос сияли шелком в свете уличного фонаря, обрамляя ее плечи. Одета была совершенно обычно: повседневное льняное платье бледно-коричневого оттенка, которое она сшила сама, начищенные, но старые ботинки (подошва левого ботинка вот-вот была готова оторваться), а также шерстяная шаль серого цвета, небрежно накинутая на плечи. - Бралса, ты ведь и сама понимаешь зачем я это делаю, я хочу обеспечить наших детей достойным будущим! Благодаря нашим совместным стараниям, мы уже смогли накопить часть денег на их обучение в вивекском храме, для них я готов трудиться днями и ночами! - ответил ей с энтузиазмом Невон, придерживая удочки одной рукой. Муж Бралсы был высоким, худощавым мужчиной средних лет, на его затылке виднелась небольшая лысина, а в мутном кармине глаз читалась усталость, но его готовность трудиться ради будущего собственной семьи придавала ему сил, урвать каждую, даже самую незначительную возможность, лишь бы сделать жизнь своих маленьких детей более простой, свободной от тягот тяжелой работы, что постигла его слишком скоро. Бралса понимала, что спорить, скандалить и обвинять друг друга - бесполезно, а потому была вынуждена отпустить его, оставаясь на всю ночь в окружении собственных тревожных мыслей, неуемно гудящих повсюду. Нежно приобняв своего возлюбленного, она вручила ему небольшой сверток, - Перекусишь, если сильно проголодаешься... Испекла сегодня, детям очень понравилось, - еле заметно улыбнулась женщина, на мгновение взглянув внутрь дома, где на небольших кроватках безмятежно спали их дети, а после, переведя взгляд на своего мужа, продолжила, сойдя на шепот, - Будь осторожен, ладно? Времена сейчас непростые, кто знает, что может поджидать в темноте. - Дорогая, я буду предельно осторожен и держаться ближе к фонарям, пока буду идти к озеру, а если что - тут же побегу к страже. Молю, не тревожься, милая. Ну все-все, я пойду, иначе рыбы наверняка заждались меня! - издал он короткий смешок, оставив на нежной щеке своей жены поцелуй и, взяв удочку и плетеную корзинку со всем необходимым, неспешно направился к озеру, что находилось близ их деревушки. В ту ночь было особенно красиво: Массер и Секунда придавали озеру волшебный, завораживающий вид, богато его освещая, а где-то у берега, у камышей, безмятежно плясали во мгле светлячки. Невон, стоя на краю пристани, вдохнул вечерний, влажный воздух полной грудью и, скинув свои вещи на пораженные влагой доски, стал любоваться этой волшебной картиной, очаровывающей взгляды, ночи. - Ах, видела бы это Бралса, - мечтательно размышлял вслух данмер, позволив себе такую медлительность и, опомнившись, принялся за подготовку к работе, доставая наживку, прикормку и бурдюк с водой. Ничего не помешает ему работать этой ночью, а с рассветом занять необходимый прилавок на рынке. Предварительно сделав прикормку для более частого клева, данмер надел на крючок своей удочки червячка, после осторожно забросив крючок в воду, нарушая покой на поверхности воды небольшими, ровными волнами, что быстро развеялись по водной глади, сияющей в свете Лун. - Ну, ловись рыбка большая и вкусная! - шепнул он с ухмылкой, после осторожно усевшись на край пристани, свесив с нее ноги и терпеливо ожидая клева. Каким бы безмятежным этот момент не казался, но спокойствие и тишину нарушил шорох в кустах неподалеку. Невон обернулся на источник звука, дабы выяснить, что там такое, но, ничего не разглядев, махнул рукой, предположив, что это, скорее всего, какой-нибудь маленький зверек, а клев, что последовал за этим, утянул все внимание данмера на себя. - Ага! Вот и начало прекрасной рыбалки! - воскликнул он, крепче схватившись за удочку и, начиная натягивать леску на катушку, успешно попытался выловить попавшуюся на крючок рыбу. Это был двухкилограммовый карп, которого мужчина вытащил из воды и бросил в ведро с водой, заранее приготовленное для пойманных рыб. Спустя краткий миг, данмер выловил еще одного карпа, но уже крупнее, весом килограмма где-то на три, окончательно воодушевив одинокого рыбака на последующую ночь. - Вот это да, хорошее начало... Не зря ведь болтают, что у Невона золотые ру... - не успел он договорить свою хвастливую речь, как вдруг приметил, что у пирса стоит фигура, облаченная в темные одеяния, а длинный, черный, чешуйчатый хвост, скользящий из стороны в сторону выдавал в незнакомце аргонианина. Фигура до этого момента стояла неподвижно, словно боясь спугнуть Невона, а когда была обнаружена, медленным, неторопливым шагом двинулась к рыбаку. Хлопок, второй и так еще, еще и еще, аргонианин аплодировал данмеру, постепенно к нему приближаясь. - Браво, Невон, отличная работа, оставить свою семью ради рыбалки, упуская возможность провести свое свободное время рядом с ними... "...Я хочу обеспечить наших детей достойным будущим!" - процитировал аргонианин рыбака, ехидно усмехнувшись и стремительно сокращая с данмером дистанцию, - Какое самопожертвование! Какие эмоции! Воистину воодушевляет. А как была рада это слышать твоя жена, ее улыбка прямо выражала столько счастья, что хватило бы на весь Хла Оуд. Рыбак не знал почему, но страх сковал его тело, таинственный незнакомец шел к нему, а с каждым шагом его сердце начинает биться сильнее, быстрее и вот вот выскочит из груди: - Кто ты такой?! Что тебе нужно от меня и моей семьи?! - единственное, что смог выдавить сейчас Невон, после сглотнув и ощущая, как у него все внутри сжимается от тревоги, бежать было некуда. - Вопросы, вопросы, вопросы... к чему портить этот момент? Разве не лучше созерцать прекрасное, пока у нас есть время? Запечатлеть столь прекрасный миг в нашей памяти, дабы переживать его снова, снова и снова в беззаботных моментах нашей жизни? - аргонианин вскоре остановился перед Невоном, склонив голову набок и внимательно изучая выражение лица рыбака. Ему нравилось лицезреть этот страх, желание данмера оказаться где угодно, но лишь бы не видеть, не чувствовать на себе этот устрашающий, будто липкий, словно смола, взгляд хищных льдино-голубых глаз. - Ну что это за гримаса? Ты словно за моей спиной своих предков увидал, ну же, улыбнись, я хочу запомнить этот миг... Тишина. Невон смотрел на незнакомца и искренне не понимал, или же боялся коснуться осознания, что тот задумал, пока ящер не вытащил кинжал из-за спины, что в мгновение ока пробил грудную клетку рыбака, с хирургической точностью проткнув сердце Невона. Данмер успел лишь издать вздох, последний в своей жизни, а после, рухнув на спину, бессильно глядел на Массера и Секунду, пока жизнь покидала его тело, а его убийца, наблюдая за тем как угасает жизнь невинного мужчины, вытирал лезвие своего кинжала о льняную ткань его рубахи молочного цвета. - Не печалься, Невон, ты был хорошим человеком, уверен, в награду за это, Трое позаботятся о твоей семье, а я, в знак своей доброй воли, помогу им в этом деле... - с широкой, жуткой улыбкой, ящер убрал кинжал в ножны и достал из кармана данмера бумажный сверток, что вручила его жена. - Так и не попробовал? Жаль. А ведь я помогал ей приготовить этот рулет, она у тебя такая наивная... как жаль, что же, тогда загляну к ней перед отъездом... Попрощаюсь, - закончил аргонианин, после выпрямившись и, сцепив руки в замок за своей широкой спиной, направился в деревушку, насвистывая навязчивую мелодию. "Убийство ради искусства? Оправдание или же вынужденная мера? Каждая картина, каждая красота требует жертв, так значит это необходимо, не правда ли?" - задавался в своих мыслях вопросом молодой аргонианин, что постучался в двери небольшого дома в Хла Оуд, хозяина которого он хладнокровно убил несколько часов назад. Рассвет неспешно пробрался своими лучами в деревеньку, меры постепенно покидали свои обиталища и направлялись по рабочим местам, кто на озеро за свежим уловом, кто на рынок, а кто в трактир, дабы потратить остаток дрейков с прошлого дня на очередную кружку суджаммы. "Иду-иду!" - послышался тоненький, женский голосок за дверью и спустя миг, она отворилась. Бралса в это время занималась уборкой в доме, а за ее спиной виднелись маленькие, любопытные глазки троих детей. - Дядя Халлазил! - воскликнули дети. Они радостно заулыбались, вспомнив как совсем недавно, прошлым днем он уже посещал их дом, тогда художник подарил им небольшой, но довольно милый рисунок гуара, а теперь, оставшись довольным столь теплым от них приемом, аргонианин одарил детей широкой улыбкой. В тот день ящер пришелся детям по душе, что удается далеко не каждому гостю в их доме, а также имел возможность помочь Бралсе с ее делами на кухне - вместе они приготовили несколько рулетов, начиненных ягодным джемом. - Доброе утро, Бралса, я подумал навестить вас перед отъездом... Ваш муж так и не явился? - поинтересовался Халлазил, состроив маску заинтересованности и волнения, хоть и прекрасно знал, что тот уже никуда - и никогда - не вернется. - Доброе утро, сэра. Нет, сейчас дома его нет, он, знаете ли, возвратился прошлым вечером почти в тот же момент, как Вы нас покинули, а после, ночью, отправился рыбачить... Заверял в том, что ночью отлично клюет... Ох, Невон, все ради семьи ведь старается - себя изводит! - проговорила данмерка с тоской, что отчетливо выражалась на ее миловидном, но уже обретшим несколько возрастных морщинок, лице. - Что-то не так, Бралса? Вы выглядите весьма опечаленной, - поинтересовался аргонианин, чуть склонив голову на бок, а руки сцепил в замок за своей спиной, вспоминая тот сладостный, но краткий миг убийства. Открыв дверь шире и приглашая аргонианина жестом руки войти в дом, женщина продолжила: - Проходите, не будем же мы с Вами вести беседу прямо на пороге, - пригласила она гостя, а аргонианин, неспешно войдя за порог дома, тут же взял на руки сначала мальчика данмера, с ярко красными глазами, маленьким курносым носом и довольной улыбкой, прокрутил его вокруг себя, удерживая на руках, вызывая у того звонкий смех а после, опустив того на землю, поднял на руки и девочку, он нежно поцеловал ее в пухлую щечку и повернулся к хозяйке дома, что в то же время продолжала говорить, - ...а печаль моя от тревоги... Всю ночь спать не могла, переживала за Невона, он как ушел - так моя душа и не может найти себе места... Волнуюсь за него. Вдруг с ним случилось что? Разбойники, алиты? Скальный наездник? - Ну что же? Не думаете же вы, что его съедят рыбы? В ближайших озерах, насколько мне известно, рыбы-убийцы не водятся, потому не переживайте, Бралса, ваша лучезарная улыбка не должна покидать ваши уста... - тихо проговорил аргонианин, переводя вновь взгляд на девочку, - Правильно? Ты бы так же, как и я, не хотела бы, чтобы твоя мама тосковала? Правда? - Да! - воскликнула дочь, одарив мать своей миловидной улыбкой, а после Халлазил, наконец, поставил ее на землю. - Ну все, поиграйте у себя, мне нужно побеседовать с вашей мамой, но обещайте ее во всем слушаться, хорошо? - обратился он к детям, что, кивнув, сразу же направились в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь и оставив Халлазила с Бралсой наедине. - С вашим мужем все будет в порядке. Он может за себя постоять, тем более деревушка у вас спокойная, тихая, так к чему же вам обретать морщины на вашем прелестном лице? - негромко проговорил ящер, сделав шаг в сторону Бралсы, а после невесомо приложил свою чешуйчатую ладонь к щеке женщины, осторожно ее поглаживая большим, от чего та, удивленно раскрыв глаза, тут же отступилась от гостя. - Ч-что вы делаете? Прекратите сейчас же, я... замужняя женщина!... И я... не... - сказала она, на мгновение выразив свою неуверенность, чем воспользовался Халлазил, подскочив к ней и, обвив рукой в области талии - она сопротивлялась, пытаясь вырваться из хватки. - Тише, тише... все хорошо, я все понимаю... Вы замужняя, но одинокая женщина, ввиду того, что ваш муж целыми днями пропадает на работе, а Вы убираете, готовите, стираете, смотрите за детьми в одиночку... Все это невыносимо, тяжело, выматывает, и я уверен, Вам бы хотелось, чтобы хотя бы на день, Вы были свободной от ежедневных тягот, быть не служанкой в доме, а быть женщиной, желанной... - шептал он ей на ухо, а сопротивление данмерки постепенно утихало, выражая слабость перед чарами обольстителя. - Халлазил, я... я н-не могу, мой муж... я же... - проговорила она, пока ящер не развернул ее к себе и, прижав к стене, что находилась позади нее, жадно не впился в ее губы поцелуем, что длился лишь короткий миг, чего уже хватало для того, чтобы сломать преграду на пути аргонианина. Когда же поцелуй прервался, а их взгляды пересеклись, на лице Бралсы на мгновение появилась ухмылка. - Ваш муж ничего не узнает... Позвольте же искре в вашей душе, хотя бы на день, стать пожаром... - добавил он шепотом, после наклонившись ниже и проводя языком по пепельной, тоненькой шее данмерки, от чего та, покрывшись мурашками, издала тихий, сладостный стон, позволяя своему гостю свершить задуманное.