принц бездны

       скарамучча нравился серому дому, но серый дом не нравился скарамучче.        точнее не так. сам дом нравился брюнету и ещё как, но его обитатели только раздражали.        поехавшие подростки делились на несколько групп, основываясь на образе жизни, виде мышления и темпераменте. и лично его распределили к, так называемым, крысам.        первое, что пришло в голову скарамуччи это было слово ''торчки''.        вместо комнаты одно грязное пятно и почти полное отсутствие света. только старые горелые лампочки, которые лопнут если их зажечь. о чём его любезно проинформировали. никому ведь не нужны были проблемы в виде пожара, верно?        и скарамучча не то, чтобы сильно хотел общаться с крысами. тем более с таким навязчивым ублюдком, как торчок с греческой кличкой, который таскался за ним почти везде, постоянно о чём-то рассказывая.        хотя это и не помешало обматерить рыжего ублюдка, когда он случайно заставил брюнета разлить себе на колени чашку кофе. да так, что в кофейнике — странном, но вполне приятном месте, сбора всех стай, без особых ограничений — засвистели после того, как он закончил свой нецензурный монолог.        правда, это не то чтобы отцепило от скарамуччи рыжего парня. скорее даже наоборот.        — теперь ты будешь сказителем, — засмеялся он в момент, когда скарамучча старался успокоить своё желание дать ему кулаком по лицу.        как ему объяснили чуть позже, аякс теперь являлся его крёстным. чем-то вроде наставника.        и он был жутчайше недоволен этим, поэтому свалил из общей комнаты, как можно быстрее.        в порыве гнева он не заметил парня, идущего ему на встречу, из-за чего произошло столкновение.        пшеничного цвета коса по пояс, широко раскрытые медовые глаза, чуть ниже самого скарамуччи.        — извини, не увидел, — мальчик порыскал глазами по полу, а потом быстро заглянул в свою сумку.        блоднин выглядел нормальным. несмотря на множество побрякушек на пальцах, тёмно-зелёную шаль поверх чёрной большой футболки, порванные на коленках джинсы, большую сумку, всю измученную заплатками с вышивкой страных солнц и какую-то херь — иначе у скарамуччи это идентифицировать, в первый раз, не получилось — на пальцах.        — ага, не страшно, — фыркнул скарамучча, протянув руку, на что получил удивлённый взгляд.        пожалуй, брюнет соврал бы, если бы сказал, что парень, который не раздражал одним своим присутствием, заинтересовал его.        и с этого всё закрутилось.        в доме блондина знали, как ''принца бездны'', но узнав, что скарамучча новенький тихо прошептал на ухо: «можешь звать меня итэр, пока не привыкнешь к кличке, я не обижусь».        итэра сторонились и боялись, обходили за тридевять земель, шептались, когда он проходил мимо. иногда даже находился шутник, который обливал его водой или помоями.        и лично синеглазый находил блондина очень приятным собеседником. он знал не только законы дома, но и законы наружности.        из этого, скарамучча узнал, что все домовцы избегают темы наружности, чем нагло пользовался, зарабатывая укоризненный взгляды от тех, кто пытался наладить с ним контакт.        брюнет был уверен, что ему это не нужно.        и на самом-то деле, начав уделять почти всё свободное время итэру, синеглазый начал понимать, что итэра ему вполне достаточно для того, чтобы тратить своё желание разговаривать. так же, он начал замечать больше деталей.        от сумки с вышивкой солнц, вместимость которой скарамучча себе не представлял, всегда несло полынью. во время диалога, итэр часто тянулся к деревянной раме ближайшего окна и тихо стучал три раза. выпускал из окон залетевших бабочек. затыкал уши, слыша воробьиные голоса.        итэр был ужасно суеверным, но скарамучча, на своё удивление, находил это скорее забавным, нежели раздражающим.        почти всегда на пальцах принца бездны была запутка, та самая херь, которую не смог распознать сказитель. как коротко объяснил блондин, это нечто типа карт таро или же гадального шара. он делал такие штуки очень часто. почти на каждом шагу.        но для того, чтобы сделать такую, нужны были определённые предметы. поэтому очень часто, во время прогулок по дому, итэр нагибался, чтобы поднять трупик мыши и засунуть его в сумку. или разглаживал обёртки от конфет и вкладывал их в книгу, которую затем клал во всю ту же злополучную сумку. и именно поэтому у него в комнате, в солнечные дни, на верёвочке у открытого окна, сушились лягушки.        и вот это скарамучча находил уже противным. о чём часто говорил или жаловался, но итэр лишь пожимал плечами и давал какую-нибудь конфету из своих запасов, в качестве утешения за нанесённый моральный ущерб.        как и говорилось раньше, итэра домовцы не любили. в отличие от его близняшки.        вот уж кто был всеобщей любимицей. ей досталась кличка путешественница.        скарамучче девушка не нравилась. её жесты и взгляды были змеиными. казалось, что потеряй ты бдительность и она тебя задушит.        но почему-то любимицей стала именно она. вокруг неё крутился, так называемый, бард из четвёртой; якса из второй; рыцарь из первой; иногда появлялся ронин из третьей. о девочках, которые тоже всегда были неподалёку, скарамучча знал меньше, но точно смог определить химэ и грозу.        несмотря на плохое отношение всех к итэру, безусловно, были люди, которые неплохо общались с итэром. например, заря, с которой у скарамуччи произошёл определённый конфликт на почве звёзд, — конечно нет! синеглазый ни за что не стал бы тратить своё время на такую херню. естественно эта дура подумала, что он собирается использовать итэра в своих целях и устроила скандал на пустом месте, — рыба, оперетта, экзорцист или же всё тот же ронин. но таких людей можно было пересчитать по пальцам двух рук.        и из-за этого появилась ещё одна особенность. принц бездны никогда не появлялся в кофейнике. с момента его прибытия из могильника.        да и жил он в отдельной, от всех остальных, комнате. птицы были намного терпимее, нежели остальные, но блондин всех явно напрягал.        и ещё позже скарамучча узнал чем.        итэр был любимым ребёнком дома. люмин - «так зовут мою сестру» — горячий шёпот обжигает ухо в тёмной комнате и брюнет не уверен, что прямо сейчас не сгорит от стыда. кровь приливает к лицу. - была второй.        и поэтому, он определённо умел видеть будущее. и это очень сильно пугало, в чём-то закостенелых, обитателей дома.        — ну и что? расскажешь, что случится на этих выходных? — скарамучча ехидно улыбается, глядя на то, как сразу же нарушается спокойствие блондина.        комната, освещаемая лишь причудливыми цветными лампочками в светильниках, полна запаха полыни. на самом деле, итэр вёдрами хлебает чай с полынью, поэтому скарамучче иногда кажется, что у него во рту, должно быть постоянно горько.        глубокая ночь. в коридорах раздаются редкие шорохи. и если честно, синеглазый не уверен, что так вообще можно было делать. он честно надеется, что утром ему не влетит от того же учёного за то, что заставил волноваться о том, что его могут поймать.        — нельзя торопить будущее! — итэр надрывисто смеётся, не глядя, нервно плетя запутку из тонких красных ниток, обрубка карандаша, чьих-то засушенных хвостов и осколков зеркала.        — да ладно тебе, мы же знакомы уже целую вечность, — брюнет стучит пальцем по своей щеке, которой опёрся на руку.        пальцы блондина дрожат. он смотрит синеглазому прямо в глаза, будто что-то ищет.        тяжело вздыхая, он протягивает скаре руки, тот понятливо снимает красные нитки с тёплых-тёплых пальцев. ещё одно забавное действие, которое они часто делают. итэр легко справляется и без скарамуччи, но продолжает протягивать руки.        — если не понравится результат, не будешь потом как все: «еблан, опять беду накликал, из-за него все мои рыбки передохли!», — итэр закатывает глаза, пряча за некой враждебностью совсем детскую обиду. он тихо продолжает, бормоча — и откуда у неё только рыбки были…        скарамучча гадко похихикивает.        — да ладно тебе, признайся, что ты ужасно хочешь избавиться от меня, — прикрывая рот ладонью продолжает хихикать синеглазый.        медовые глаза в возмущении расширяются и брюнет чувствует лёгкий удар в плечо.        — совсем придурок, что ли? — вскрикивает итэр. — конечно нет! ты один из самых близких мне людей, неужели ты правда мог подумать, что я хочу таким образом отдалить тебя от себя?!        наступает тишина. в которой скарамучча пытается сдержать судорожный выдох рвущийся наружу.        — я же шучу, и-итэр, — сглатывая, произносит брюнет. он случайно запинается на имени.        — правда? — вопрос звучит немного неверяще.        скарамучча почти на сто процентов уверен, что если бы в каком-то из параллельных миров он сказал ''нет'', то дал бы сам себе по роже.        — конечно.