they know my bitch manners

      Твик долго и очень хорошо знал Такера. Прошло с начала их фиктивных отношений около семи лет, и за это время они успели перерасти в самые настоящие, крепкие, без намёка на какое-либо притворство. В какой-то момент парни поняли, что уже не смогут друг без друга. Крейг чаще брал Твика за руку, сцеплял пальцы в замок, даже если вокруг никого не было. Твик стал чаще нервничать рядом с Такером, особенно, когда тот нежно обращался к нему. "Медок", " милый мой", "детка" и другие слова переставали казаться им чем-то, что просто выставлялось на показ. Каждый из них стал вкладывать в это больше, чем просто желание обратить на себя внимание.       На самом деле у них даже как такового признания не было. Ну почти. Оно было, но не совсем в той форме, к которой все привыкли: с сомнениями, бесконечными нервами и страхом отказа. Вовсе нет. Парни однажды привычно сидели у Такера дома и смотрели фильм, завалившись на кровать Крейга. Во время просмотра Твика начало клонить в сон, что случалось в последние пару лет намного раньше благодаря Крейгу, и тот просто на просто улёгся на плечо одноклассника, потираясь щекой о него, утыкаясь носом в чужую смуглую шею и бубня: "Хей, я люблю тебя, Крейг." На что послышалось нежное: "И я тебя, медок."       Кажется, в тот день Такер впервые растаял на достаточно длительное время, расплывшись в глупой улыбке.       Многие вокруг считали брюнета каким-то черезчур жёстким, и в их представлении Крейг Такер являлся хладнокровным мерзавцем, не иначе. Не то, чтобы это было прямо неправдой, но иногда окружающие правда думали, что флегматик настолько плох. Многие распускали не самые приятные слухи о нём ближе к началу старшей школы. Можно было бы составить целый том с легендами о загадочном и кровожадном Такере.       На такое поведение ровесников сам Крейг лишь снисходительно хмыкал, мол, пускай делают, что хотят, а Твик же заходился искренним хохотом, улыбаясь черезчур широко, что иногда отталкивало окружающих. Невротик слышал много слухов о своём парне, понимая, что большинство из них преувеличено, а что-то вообще взято из головы. Он часто слышал все эти сплетни, немного печально качая головой и понимая, что людям, видимо, нечем заняться от слова совсем. Они слишком часто, будто назло, перешёптывались о подобном.       Вот только сейчас, когда Крейг, словно кот, устроился на груди Твика и тихо посапывал, иногда морща нос от, видимо, впечатляющих кадров во сне, блондин не видел даже намёка на какую-то жестокость. Не то, чтобы брюнет был святым. Скорее адекватным, в меру суровым и не умеющим выражать эмоции. И как же сильно Твик таял, когда Такер позволял себе хотя бы ненадолго приостановить контроль над чувствами и побыть абсолютно честным перед ним. Только перед ним - перед своим возлюбленным. Перед своим дорогим невротиком, кусающим губы до крови и доводящим свои длинные бледные пальцы до кошмарного состояния. Только перед тем человеком, который смог разглядеть во флегматике то, что не удавалось разглядеть никому другому. Только перед тем, кто смог увидеть настоящего, живого Такера.       Тушка на худощавом теле Твика немного поворочалась и, поморшившись, подняла тёмную не прикрытую шапкой макушку. — Доброе утро, медок, - дёрнул уголками губ Крейг, с нежностью глядя на блондина сонными изумрудными глазами. — Утра, Крейг.