Обретя желанное, остаться ни с чем

— А-Ло, что-то случилось? — первой опасливо нарушила тишину девушка. — Почему должно было что-то случиться? — небрежно бросили ей. — Ты сказал, что посвятишь ближайшее время нам, а потом в начале следующего дня внезапно куда-то пропал. А когда спустя пару дней вернулся был весь изранен, что уже вызывает сомнения, и вёл себя неимоверно странно, после чего вновь скрылся на ещё пару дней, — начали пояснять. Ло Бинхэ лишь странно посмотрел на девушку, чуть ли не вздёрнув брови, но лицо его было нечитаемым. Из-за этого взгляда девушка слегка стушевалась и продолжить расспрос не решилась. Несмотря на то, что юноша весь день был крайне мрачным и молчаливым, ночью он привычкам не изменил, впуская в постель девушку, выпуская эмоции за счёт неё, а та, на удивление, была не особо против такого напора. Но даже после тяжелого дня и ночи демону спалось слишком плохо и тревожно. Картинки, казалось бы сразу забытые будучи увиденными, с невероятной ясностью и точностью, вплоть до прекрасного звукового сопровождения, сменяли себя друг за дружкой до самого пробуждения. Вернувшись в свой мир после посещения мира другого себя, Ло Бинхэ какое то время бродил, не разглядывая дороги, тупо уставясь под ноги и о чем-то мрачно размышляя. А уже спустя день демонический меч вновь прорезал пространство, и демон вернулся туда, откуда не так давно выбрался. На пике Цинцзин было достаточно тихо — очевидно, либо было время отдыха, когда на пике могло воцариться спокойствие, либо учеников отправили на задание или, скорее, ночную охоту. Ло Бинхэ прошёлся до бамбуковой хижины, но та пустовала. Все ещё сомневаясь над своими же решениями, юноша отправился к зарослям бамбука, намереваясь просто прогуляться и ещё раз обдумать что-то, затеряться среди одинаковых стволов растительности и просто отдохнуть в тишине. И он никак не рассчитывал натолкнуться там на, в той или иной степени, ненавистную парочку. Не то, чтобы учителю нельзя было разгуливать по собственному пику, но зачем было прятаться в лесу бамбука, когда на пике и так толком никого не было? Хотя, возможно, именно по этой причине те двое сейчас здесь и примостились. Пока Бин-гэ умудрялся на достаточном расстоянии оставаться незамеченным, страсть, возбуждение и температура между Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ незамедлительно росли. Бин-гэ сомневался даже в самом решении вернуться сюда, и засечь учителя с учеником сейчас уж точно не особо желал. Но уходить он так же не собирался. Тем временем Ло Бинхэ оторвался от оголенной спины учителя, на которой уже заметно проступало множество темных следов, оставляя дорожку из поцелуев вверх по шее, целуя за ухом и, добившись лёгкой дрожи с несдержанным судорожным выдохом, перебираясь по щекам до губ, чмокая, а после, улыбнувшись, кладя руку на щеку мужчине и для удобства разворачивая его лицо к себе, и уже страстно впиваясь. Ответ не заставил себя ждать. Пока их языки сплетались и игрались, лишь больше распаляя, руки Шэнь Цинцю, чуть подрагивая от возбуждения, принялись скользить по одежке демона, сбрасывая верхние одеяния, а после незамедлительно разбираясь и с нижними, сам же он был уже по пояс оголён, а нижние одежды цвета цин еле держались, повиснув на изящных руках. Разорвав поцелуй, но ненадолго, Ло Бинхэ схватил своё большое верхнее одеяние и постелил на траве, тут же заваливая учителя, прильнув к тому всем телом и уперевшись коленом прямо между ног мужчины, целуя с новой силой, руками водя по излюбленному телу. Лишь пока они не отпрянули друг от друга, Шэнь Цинцю удавалось сдерживать громкие вздохи и еле различимые стоны. Однако когда губы ученика оторвались от его, принявшись ласкать грудь, пока мужчину подготавливали, ничего более не затыкало ему рот и сдерживать непристойные звуки стало непосильной задачей. Ло Бин-гэ с каждым новым действием тех двоих становился все мрачнее и мрачнее. Он даже не подозревал, с какой точностью этот случай отпечатается у него в памяти, как бы отчаянно он не пытался это забыть, как бы часто он не говорил себе, что ничего такого не видел. Влажные шлепки разносились по округе, низкие, тихие и громкие, совершенно разнообразные стоны и много «Учитель» все не утихали, уже словно отдаваясь эхом, сопровождаемым звоном, в ушах наблюдателя. Сам факт секса, разумеется, не произвёл на Бин-гэ никакого впечатления, однако, как бы тот этого не отрицал, любовь и нужда друг в дружке, передаваемые даже через соитие, которых толком не ощущал сам Бин-гэ в своих постельных игрищах, невероятно его зацепили и даже задели. То были как раз таки игрища. Да, он был намного опытнее, да, мог принести партнеру куда большее удовольствие, сам наслаждаясь ощущениями не меньше — однако все это не отрицало того факта, что его занятие любовью не было на это похоже, в то время как у многим неопытнее учителя с учеником получалось как раз заниматься именно любовью. И пусть Бин-гэ будет продолжать упрямиться и не признавать этого, он невероятно завидовал, ведь их отношения находились на абсолютно ином уровне. Демон думал, что уже все получил в этом мире? Как оказалось, кое-что ему все такие не досталось, кое-что заполучить он не смог, благополучно игнорируя сию дыру, возможно в самом деле не подозревая о настоящей надобности этого, пока это случайное событие его чуть ли не носом ткнуло, давая немного попробовать запретный плод и теперь заставляя ходить, терзаясь противоречивыми мыслями. Ло Бин-гэ с силой мотнул головой. Ему до отвратительного не нравилось пускать все эти мысли в голову, до тошноты, вызывая сильные волны гнева. Он смотрел, как два человека дарят себя друг другу, отворачиваясь от всего остального в этом мире и просто наслаждаясь слиянием тел и взаимными чувствами. Возможно, это правда невероятно приятно — любить одного человека, не просто за хороший облик и фигуру, а за абсолютно все, обожая в нем каждую деталь, каждый недочет, принимая каждый его минус и сживаясь с каждым его не самым положительным качеством. Любить, и знать, что точно так же любим в ответ. На памяти Бин-гэ в последний раз он плакал, пусть даже из-за гнева, лишь до падения в Бездну. Нет, он не пустил сейчас ни одной слезинки, безжалостно пытаясь испепелить двоих людей взглядом и понимая, что в данный момент им все равно на все их окружение. Ло Бин-гэ слишком хорошо запомнил каждое их движение, каждый издаваемый звук, каждый вздох и взгляд, как закатывались глаза учителя и как его губы слегка размыкались в немом крике. Слишком хорошо, оставшись в памяти клеймом. Когда учитель с учеником закончили, картинка резко сменилась, воспроизводя более ранний эпизод, когда Шэнь Цинцю ещё не распознал ложность Ло Бинхэ, аккуратно касаясь его спины и рук, обрабатывая раны, и словно боясь сделать хуже, надавить слишком сильно. Как потом уложил на кровать, укрыл и, нежно обняв и передавая духовную энергию, велел спать, засыпая сам. Бин-гэ все ещё помнил как эти руки осторожно держали его за плечи и голову, чуть прижимая к себе. И помнил, как на следующий день отталкивали, били и пускали удары духовной энергией, которой ещё ночью пытались вылечить, сейчас же намереваясь как можно сильнее навредить. Демон соврал бы, если сказал, что ему было совершенно все равно, что на грудь не упал камень обиды или хотя бы его тень. Он помнил как неосознанно закусил губу от досады и детской обиды, уходя в свой мир, да так сильно, что после возвращения обнаружил на подбородке тоненькую струйку крови, которую стёр одним небрежным движением. Пробуждение было тяжелым. Голова немного отдавала тупой болью, но на нее можно было не обращать внимания, но вот распирающий грудь комок внезапной агрессии чуть ли не болезненно отдался дрожью по всему телу. Нин Инъин уже явно давно не спала, совершенно не сонным, слегка встревоженным взглядом рассматривая лицо юноши. Аккуратные брови отчего-то немного хмурились, а губы были чуть сжаты. Заметив пробуждение парня, она несколько раз моргнула и весьма многозначительно спросила: — А-Ло, что-то случилось? — С чего вдруг должно что-то случиться? — сонно негромко ответили ей. Возможно Ло Бинхэ пожелал бы просто промолчать, но он все таки не привык игнорировать дам в кровати, так или иначе. И все же слова девушки сейчас вызвали странные смутные чувства то ли тревоги, то ли раздражения. Во всяком случае он правда не понимал, зачем спрашивать такое у только что проснувшегося человека? Поднявшись, демон небрежно накинул верхние чёрные одежды, поленившись застегивать их, и вышел из спальни. На пути ему попалось не так много людей, но все девушки, пуская, как обычно, на него радостные взгляды, отчего-то менялись в лице, на котором расцветала растерянность, после чего они спешно отворачивались. Ло Бинхэ раздражало практически все, потому он предпочёл попросту игнорировать кого-либо, не обращая внимания на чужие эмоции. И только когда на лице появились странные ощущения, будто что-то немного неприятно сковывало движения в районе левой щеки, юноша поднял руку, дотрагиваясь до лица и чувствуя слегка будто бы горящую кожу. А когда прикоснулся к другой части лица, вовсе замер, как вкопанный. Он отнял руку от лица, смотря на пальцы растерянным взглядом и убеждаясь, что на тех немного остался мокрый след. Ещё большая вспышка гнева повлекла за собой разрушение целой крайне длинной стены коридора. Это был первый кошмар Ло Бингэ. И больше высыпаться демону не удавалось. Каждую ночь во снах Бинхэ вновь появлялись картинки, как пластинка на повторе, прокручиваясь перед глазами вновь и вновь. Хоть он отчаянно отгонял эти мысли, в глубине души юноша радовался, что больше не опускался до пробуждения с беспричинными слезами на щеках. Однако его гнев никуда не девался, ежедневно накапливаясь все больше. Непонятно, по этой ли причине или лишь из-за каких-то срочных дел, Ло Бинхэ несколько дней ни разу не ложился на кровать, а через неделю без сил упал на постель и заснул глубоким сном. Проснувшись, он быстро направился в близлежащий город. Через час после его прихода от городка не осталось ничего, кроме жалких и вызывающих сочувствие руин. Пострадало немало людей, но ни один не погиб. А на следующую ночь все это время никак не желающий покидать его кошмар ни разу не появился. Ло Бинхэ казалось, что так хорошо он не спал еще никогда. Весь день он ходил в добром здравии, а ночью наконец вновь пригласил к себе девушек. Не обращать на них должного внимания на протяжении двух недель, при том находясь рядом, было верхом странности для этого юноши, в самом деле. Уснув довольным, он не ожидал, что весьма приятный сон принесет новые страдания. Руки скользили по телу, обводили проступающие мускулы и слегка царапали кожу аккуратными ногтями. Дыхание сбилось у обоих, а слуха уже доносились еле сдерживаемые гортанные стоны. Тяжесть сверху приятно давила, и Ло Бинхэ чуть приподнял веки, довольно взирая на человека, оседлавшего его бедра, однако стоило взгляду сфокусироваться, как глаза внезапно широко распахнулись. Растерянно приоткрыв рот, но не зная, что и сказать, демон так и продолжал молча взирать на возвышающегося над ним мужчину, который как раз наклонился и накрыл чужие губы своими. До этого ему всегда снились сны от третьего лица, где он был только наблюдателем; он и подумать не мог, что однажды станет действующим лицом. В потемневших глазах заметно плескалась похоть и желание, и под таким напором Ло Бинхэ просто, ничему не препятствуя, ответил на поцелуй. Шэнь Цинцю прикрыл глаза, немного щекоча длинными ресницами щеки парня когда сильнее наклонял голову вперед. Бинхэ не стал спорить с самим собой насчет красоты тела учителя, признавая его ауру прекрасного небожителя даже в такой момент. Все казалось неимоверно странным, но, впрочем, демон уже осознал, что это сон, очередная измывающаяся фантазия. И потому решил просто отдаться порыву. Он ведь все равно ничего не теряет, не так ли? Ло Бинхэ про себя подметил, что это, должно быть, учитель из другого измерения, потому что его поведение до чертиков напоминало того Шэнь Цинцю в тот знаменательный момент, когда демон застал их с учеником в бамбуковом лесу. Хотя такая дерзость и резкость некоторых движений больше напоминали знакомого ему Шэнь Цзю. И все же даже понимая, что все это лишь выдумка, юноша полностью отдался столь желающему его человеку, принял, впитал в себя все чувства, что ему пытались преподать. На какой-то момент он даже забылся, затерявшись в смеси похоти, страсти, нежности и любви. Это соитие, безусловно, радикально отличалось от прошлых, что числились на счету опыта демона. И дело даже было не в том, что сейчас он занимался этим с мужчиной, дело было скорее как раз в самом человеке — Шэнь Цинцю, учитель, недостижимый небожитель, который, что в своем, что даже в другом мире пытался ему лишь только навредить, сейчас дарил ему такую жаркую любовь, какую Бинхэ еще никто не давал испытать. Словно у учителя был только он, а у него только учитель. Словно весь мир не имел ни малейшего значения для них. Словно ничего больше для мужчины не имело столь высокую ценность. Поразительно, как Ло Бинхэ умудрялся прочувствовать так много эмоций лишь через секс, без слов, лишь прикосновения, взгляды, вздохи. Безусловно, у него было огромное количество жен, достигающее трехзначного числа. Безусловно, все они любили Бинхэ, как и ему они нравились. Но все это было совершенно по другому, совершенно не так, как сейчас. Все-таки демон начинал чувствовать разницу между человеком с крупнейшим гаремом, подчинившим себе весь мир, и двумя людьми, для которых есть лишь они. Даже при всем своем красноречии он не мог описать словами эту разницу, но слишком отчетливо ее ощущал. Пробуждение выдалось привычно некомфортным. Сгорела одна палочка благовония*, когда демон наконец вышел из мрачного оцепенения, переставая выжигать взглядом одну точку в потолке в попытках привести спутанные мысли в порядок. В голове все еще была каша. Впоследствии каждая ночь сопровождалась такими сладкими кошмарами. Ло Бинхэ изменился. Это заметили все, но, если честно, никто не понял, что же конкретно произошло. Помимо того, что тот стал спать в одиночестве, как и в целом проводить время наедине с самим собой, да ходить мрачнее черной тучи, что-то явно перевернулось в самом юноше. Его поведение, манера общение и принципы никак не изменились, и все же, что-то было очевидно не так. Каждый кошмар словно по чуть-чуть пожирал почерневшую душу демона, медленно отрывая по маленькому кусочку и мучительно долго прожевывая, неприятно чавкая. Однажды от такого сравнения Ло Бинхэ чуть ли не позорно замер посреди улицы, растерянно глядя перед собой. Он был уверен, что почувствовал на языке привкус железа. Каждый раз поддаваясь порыву, юноша чувствовал себя почти полностью искренне счастливым в своих снах. И от этого каждое пробуждение становилось все тяжелее и болезненнее. И гнев, невероятный прилив агрессии, что рос с каждым днем. Периодически, достигнув пика гнева, Ло Бинхэ выливал все это, уничтожая практически до основания какой-нибудь город. Пострадавшие были всегда, но за все время ни единая душа не погибла. Хотя в случае уничтожения дома, был, пожалуй, спорный вопрос, насколько для человека была хороша и нужна эта милость. Однажды в голове Бинхэ мимолетно проскользнула мысль, что ему хотелось бы уничтожить все живое, но возродить одну-единственную душу. Кто бы мог подумать. Ло Бинхэ, сдавшись, признал самому себе, что его с учителем непременно что-то связывало. Вплоть до падения в Бесконечную Бездну мальчика все еще до последнего преследовало какое-то чувство уважения к мужчине. Даже когда он стал обучаться демоническому искусству у Мэнмо, в его душе еще можно было наскрести неподдельное восхищение горным лордом. Это всегда раздражало нынешнего Ло Бинхэ, но отрицать этого не было смысла. Когда юноша вернулся из самых пучин настоящего ада, он не желал просто так оставлять учителя, уже продумав коварный план мести — разумеется в этом не было ничего странного. Но демон со злостью яро отгонял мысли, что, возможно, всего лишь хотел привлечь должное внимание и заставить уважать себя, наконец подчинить и заставить признать его силу хотя бы такими жестокими действиями. Однако еще во многом он не смог сознаться даже самому себе. Он помнил, но обычно предпочитал игнорировать воспоминания, как он злился, когда истерзанный им Шэнь Цинцю прополз по полу и последней оставшейся конечностью схватил осколки чужого разбитого меча, крепко сжимая, так, что лезвие впивалось и резало кожу, заставляя ручьи крови стекать по запястью. Помнил, как злился, когда изувеченный никем иным, как своим учеником, учитель безумно расхохотался, а в смехе то и дело скользили болезненные нотки. Как ты смеешь думать сейчас и горевать по кому-то иному, когда твой главный враг и мучитель стоит прямо перед тобой?! Помнил, как гневно сжалось сердце, отзываясь новыми вспышками агрессии и непонятной тяжести в теле на каждое слово горного лорда, что, словно безумец, выдавливал отчаянные, пропитанные дерзостью, слова, не боясь последствий, обрушивая шквал брани, озлобленным тоном и ненавистными взглядами осыпая демона. Каждое слово было пропитано отчаянной болью и ненавистью, Шэнь Цинцю будто окончательно слетел с катушек, а Ло Бинхэ не выдержал этого и вырвал мужчине язык. На самом деле Ло Бинхэ был действительно растерян, когда учитель позже скончался. Хотя, спрашивается, чего он ожидал? После этого демон чувствовал себя несколько странно. Казалось бы, месть свершилась, многолетняя ненависть должна, насладившись мучительной смертью виновника всех проблем, угаснуть. А какой-то непонятный комок не пойми чего продолжал крутиться где-то в районе солнечного сплетения. Но юноша быстро привык и забыл об этом чувстве, всего себя отдавая своим многочисленным женам и совмещенному миру. Ло Бинхэ продолжали сниться лишь только эротические сны. Но однажды он вновь проснулся, только уже ранним утром, когда еще толком не рассвело, с мокрыми от слез щеками. Этот сон отличался от остальных. Там не было никакой жаркой страсти, возбуждения на грани возможного и нереального любовного секса. В том сне они просто спустились с пика прогуляться с учителем и отдохнуть. Ло Бинхэ был вновь растерян. Он не был любителем таких нежных бессмысленных прогулочек под ручку, как минимум в последние годы. И все же, на удивление, день прошел невероятно легко и приятно. В принципе, это можно было назвать свиданием. Они много ходили и посетили немало мест. В своих снах Ло Бинхэ уже привык спокойно относиться к Шэнь Цинцю, реагировать на нежные слова не притворной любезностью. Всякая местность, в которой они побывали, была красива и окутана своей неповторимой атмосферой. Один раз учителю крайне приглянулась какая-то лавочка с едой, и они прошествовали туда, попробовав пару блюд местной кухни. Демон не помнил, когда он мог себе позволить в последний раз так же беззаботно гулять и свободно общаться с каким-то человеком, в присутствии которого было необычайно спокойно и комфортно. Первый раз, возможно, когда он был учеником пика Цинцзин и спускался с горы, не теряя возможности, будучи не под контролем, свободно погулять по городу, да второй, вероятно когда вернулся из мира демонов и как раз начал попутно собирать свой гарем. Третьего, как минимум как сейчас, он пока что вспомнить не мог. Вдоволь нагулявшись от рассвета до заката, они вернулись в бамбуковую хижину и с приятной тяжестью в ногах рухнули на кровать. Пробудившись после такого сна, Ло Бинхэ впервые не посетила новая вспышка агрессии, хотя после такого он ожидал чего-то особенно страшного. Вместо этого юноша до последнего не мог принять то, что сейчас он вдруг понимал свою горечь и слезы. Даже будучи расстроенным, после таких мыслей он обычно все же начинал закипать и злиться. Но сейчас в голове была лишь одна странная мысль, лишь одно невероятное желание. Поутру жены не обнаружили своего достопочтенного мужа в его покоях, так же как и не находили где-либо еще. Не то, чтобы это заставляло их слишком сильно нервничать — так или иначе юноша часто исчезал по делам в любой промежуток времени, да и он не должен был отчитываться перед ними о каждом своем шаге. И все же, в скупе со странным настроение демона, они не могли игнорировать легкое чувство тревоги. Ло Бинхэ показался, когда уже начали сгущаться сумерки. Весь его вид выдавал усталость и некую подавленность. В конце концов раскрылось, что Ло Бинхэ неустанно старается возродить чью-то душу, но та никак не отзывалась. Учитывая, какой разбитой она оказалась и насколько сильно, явно, не желала возвращаться, шансы успеха были смехотворно малы, просто на самом дне. Но упертый демон не прекращал стараться, изо всех сил ища решения. А кошмары не прекращались, все чаще показывая уставшему юноше простые мирные прогулки и разговоры, от которых уже кружилась голова. Ведь после такого просыпаться с каждым разом становилось все труднее. Ло Бинхэ стал более раздражительным, большую часть сил растрачивая на попытки собрать слишком поломанную душу. Очередные поражения за поражениями словно наносили удар за ударом. Юноша вконец пал духом, но своих отчаянных попыток не прекратил. Он чувствовал себя неимоверно уставшим и потерянным. Иногда в голову приходили странные мимолетные мысли о том, как было бы хорошо уснуть однажды и навсегда остаться в своих фантазиях. Как-то раз при очередных подобных мыслях Ло Бинхэ с силой прикусил губу, справляясь с комом в горле, что очень сильно прокусил кожу. Тогда ему вновь пришлось молча игнорировать странные взгляды, когда он проходил по дворцу со скатывающимися по подбородку струйками темной крови, раз за разом вытирая их черным рукавом, в большинстве своем лишь размазывая все по нижней части лица. В конце концов Ло Бинхэ понял, что, даже несмотря на уйму жен, от начала до конца с ним были лишь наивное и безнадежное отчаяние, тепло обнимающее его за плечи, но несущее за собой только ледяной холод и серое одиночество. Ло Бинхэ чувствовал себя совершенно никому не нужным даже купаясь в постоянном внимании. Он знал, что оставался одиноким даже находясь среди огромной толпы возносящих его людей. Мысли на тему, как же было бы хорошо однажды уснуть и навсегда остаться в своем сладком кошмаре, стали безнадежно привычными. Осознание, что он все равно будет продолжать жить, ничего не добившись из того, чего хотел в действительности, поразило подобно грому и больше не позволяло привычно пылать ярким огнем. С ним остались только безнадежность и смирение, когда ты просто устал добиваться чего-то невозможного. Наверное, однажды он все-таки уснет, а после очередных кошмаров встать будет настолько сложно, что он все-таки не сможет. И возможно лишь тогда хотя бы одна его мечта сбудется. Но Ло Бинхэ сильный. Учитель сам даровал ему возможность стать сильнее, сбросив в Бездну. Под любым напором, в какой бы то ни было ситуации, юноша выстаивал до конца и всегда выходил победителем. Какие-то кошмары сломают его еще отнюдь не скоро. Может, когда-нибудь в следующей жизни. *палочка благовоний горит около получаса