Брусничный Пирог

- Дядя, я дома! – весело крикнул Цзинь Лин, закрывая за собой входную дверь. – На улице такой дубак, что аж до костей пробирает! Ответом юноше было не привычное бурчание «одеваться нужно теплее», смешанное с ароматом свежей сладкой выпечки, а тишина, отдающая лёгким запахом медикаментов и чего-то лимонного. Впервые за всю жизнь Цзинь Жуланя. *** Холодное предрождественское утро не несло с собой ничего нового - та же скорбь, та же серость, те же проблемы. Цзян Чэн усталым взглядом окинул кухню: широкий стол (за которым, казалось, в совершенно другой жизни, собиралась вся семья), плита с восьмью плитками (за которой цзецзе когда-то готовила свои кулинарные шедевры), холодильник (впервые за несколько недель под завязку набитый не только детской едой) и, конечно же, духовка по последнему слову техники (установленная Цзян Чэном для сестры буквально за месяц до её гибели). Только войдя в кухню, молодой мужчина уже смертельно устал. - Да? - с известной долей раздражения ответил Ваньинь на столь «своевременный» звонок Цзинь Гуанъяо. - Я не вовремя? Прошу простить если отвлё- - Либо говори, что надо, либо не звони вообще. - Да-да, конечно. Я лишь хотел узнать, как там А-Лин? - Спит ещё, - буркнул Ваньинь, тоскливым взглядом окидывая кухню - Понятно, а что вы с ним сегодня собрались делать? - Погуляем, поиграем, - разговор с Яо начинал раздражать. - Как здорово, а куда пой- - Это допрос? - Рявкнул Цзян Чэн, заводясь с пол-оборота - Это выяснение планов, - подчёркнуто вежливо произнёс Гуанъяо на другом конце, явно натягивая на лицо фирменную фальшиво-учтивую лыбу. - Я хотел предложить сводить нашего племянника на рождественскую ярмарку, но, подумал, что, возможно, ты уже построил более интересные планы на день. - Зачем тащить пятилетнего ребёнка на ярмарку? - Нахмурился Ваньинь. - Он даже до прилавков не дотянется. - Цзян Чэн, там будет много ярких декораций, артисты детского театра весь день будут играть сценки. Музыка, огоньки, сладости... - Да понял я. - совсем невесело ответил мужчина, против воли вспомнив их с сестрой прогулки по рождественским ярмаркам. Даже будучи детьми они очень любили такие вылазки из дома вместе с родителями. Родители всегда покупали им множество сладостей... - Ну дак как? - Вернул Цзян Чэна в реальность противно-счастливый голос из телефона - Если хочешь, мы с А-Су и А-Суном сами с ним погуляем по ярмарке. А потом поужинаем все впятером у тебя, вместе отпразднуем. М? - "Впятером"? - Язвительно уточнил Цзян Чэн, по привычке выгибая бровь и смиряя пустоту перед собой презрительным взглядом, будто Гуанъяо стоял прямо перед ним. - У отца... много важных дел в связи с его болезнью. - Ваньинь слышал, как как брат зятя продолжал тянуть вежливую улыбку, не смотря на ставшую напряжённой интонацию. - "Болезнь"? Даже так? - голос его сочился ядом, а на лице застыла не предвещающая ничего хорошего жестокая ухмылка. - Цзян Чэн, - вздохнул Мэн Яо, явно потирая переносицу. Разговор нравился ему с каждой минутой всё меньше. - Мы с тобой оба взрослые люди и оба знаем и скорбим о причинах, этой болезни, поэтому прошу... - Яо, ты мне только скажи, эта болезнь уже перешагнула сорокаградусный порог, или с ним ещё можно попытаться поговорить? - Перебил Цзян Чэн, насыпая в турку кофе. - Попытаться всегда можно, - сменил гнев милость Мэн Яо, в очередной раз сделав глубокий вздох. - Но у меня не получилось. Тесть тоже из него вытянул лишь две связные фразы, хотя, казалось бы, лучший друг и всё такое. У отца будто отказали тормоза после того, как мачеха ушла к невестке с братом... Извини. - Хорошо, - мгновенно потеряв всю сою язвость, угрюмо ответил Ваньинь, не желая продолжать данный разговор. - Я соберу А-Лина к одиннадцати. Только не шатайтесь по этой ярмарке до ночи. - Конечно, - Цзян Чэн почти увидел, как просиял Мэн Яо. - А ты... ты точно не хочешь пойти? После ярмарки мы все могли бы пойти в хороший ресторан или- - Нет. Я займусь ужином, - безапелляционно прервал он абсолютно бесцветным тоном. - Хорошо, как скажешь. Мы подъедем к одиннадцати и постараемся вернуться к пяти. До встречи! - Угу. - угрюмо буркнул Цзян Чэн, и, услышав шипящий звук на плите, обернулся. - Твою ж мать! Утренний кофе снова убежал и, оттирая плиту, Цзян Чэн надеялся, что с ужином не произойдёт та же беда... *** Обойдя кухню и гостиную на первом этаже, Цзинь Лин с тревогой посмотрел на лестницу. Призрак ожидания увидеть там хмурого дядю Цзяна растворился едва успев зародиться. Осторожно, будто боясь кого-то спугнуть, шестнадцатилетний юноша поднялся по лестнице, перешагивая через скрипучую ступеньку. Слева от лестницы была нужная ему дверь. Обычно дядя ругался, когда Цзинь Лин без спроса заходил в дядину спальню, а потому сейчас, глубоко вздохнув, юноша едва слышно постучал по лакированному дереву, приоткрывая дверь. - Дядя? - осторожно позвал он, прежде, чем в нос ударил запах медикаментов и жаропонижающего с лимонной отдушкой. Цзян Чэн полулёжа спал в кресле, поджав под себя ноги и с головой укутавшись в стащенное с кровати одеяло. Обычно чуткий сон мужчины ныне не потревожил ни стук, ни голос любимого племянника, ни Фея, радостно поприветствовавшая Жуланя с середины широкой кровати. *** Накормив, собрав и с чистой совестью вручив племянника его второму дяде, Цзян Чэн принялся испытывать свои запылившиеся кулинарные навыки, удачу и крепость нервов, ибо единственной своей опорой и руководством он избрал потёртую чёрную записную книжку цзецзе. Здесь Цзян Яньли подробно записывала все рецепты и тонкости приготовления, обнаруженные опытным путём. Фирменные свиные рёбрышки под острым соусом, которые сестра готовила по большим праздникам, Цзян Чэн готовить не рискнул, остановившись на запечённом курином филе. Паста, пара салатов, и холодные закуски были успешно и быстро приготовлены, печеньки отправлены в духовку почти сразу после мяса а брусничный пирог с заварным кремом, казалось, не предвещал никаких проблем в процессе своего создания. Всё в общем-то должно было быть просто в готовке и вкусно в употреблении, и так оно и было, пока Цзян Чэн не начал делать этот брусничный пирог... Сначала тесто получилось слишком густым и его пришлось переделывать. Затем, дойдя до приготовления крема, он насыпал слишком много сахара в заварной крем, не думая добавив лишний нолик. Третья попытка закончилась ещё раньше предыдущих, ибо молоко, добавленное в тесто из последнего пакета, что стоял в холодильнике, скисло ещё неделю назад, из-за чего пришлось срочно бежать в магазин. С четвёртого захода наконец-то получился крем, однако тесто, на сей раз, получилось жидковатым и, в процессе запекания, растеклось, явив вместо аккуратной брусничной корзинки с ажурными краями, бесформенное нечто со сморщенной брусникой и обгорелыми краями. После провальной пятой попытки Цзян уже начал подумывать послать этот пирог куда подальше и сделать побольше печенья, но быстро одёрнул себя: во-первых, А-Лин очень любил этот пирог, во-вторых, Яньли настолько часто готовила эту сладость семье, что брусничный пирог с заварным кремом стал одним из фирменных её блюд, а значит, Ваньинь был обязан отдать сестре хотя бы такую дань уважения, и, наконец, в-третьих, потому что нет в семье человека упёртее, чем Цзян Чэн. Да чтоб он с каким-то пирогом не справился? Ха! Да Вэй Усянь над ним смеяться с того света будет, если Ваньинь не приготовит этот десерт! Время подходило к четырём часам. После ещё шести неудачных попыток приготовить съедобный и эстетически приятный глазу пирог, Цзян Чэн, бросив тяжёлый взгляд на страницы записной книжки, был вынужден признать - победила сдоба. Переворачивая уже заляпанную брусникой страницу, в поисках другого, более лёгкого рецепта, Цзян Чэн обратил внимание на мелкий почерк в самом верху страницы, принятый, сначала, за простые завитушки, которые везде рисовала А-Ли. *** Решив не будить дядю, Цзинь Лин мышью спустился на кухню, чётко зная, чем займётся. Он встречал у Цзян Чэна каждое рождество, иногда с дядей Яо и его семьёй, иногда приводил друзей, иногда просто втроём. Так и в этот раз - Ваньинь, Жулань и Фея. А раз дядя простудился, то праздничный ужин Цзинь Лин приготовит его сам, тем паче, что холодильник забит купленными накануне продуктами. Достав из выдвижного ящика видавшую и лучшие времена чёрную мамину записную книжку с рецептами, Цзинь Жулань начал творить блюда на праздничный стол под чутким руководством Феи. Творить и вытворять. *** - Какой вкусный пирог! Прямо такой же как у Яньли! Цзян Чэн, у тебя просто золотые руки! - Восторженно ахала Цинь Су, раскладывая всем собравшимся по второму куску. - Не перехвали, не то я зазнаюсь, - добро усмехнувшись, хмыкнул Ваньинь, беря салфетку, чтобы вытереть запачкавшуюся моську племянника. Руки Цзинь Лина были перемазаны, на пухленьких щёчках красовалась брусника, и даже кончик носа ребёнок умудрился перемазать в заварном креме. Щенок, которого Гуанъяо подарил Цзян Чэну, наевшись уже сопел на заботливо оставленных шерстяных носках хозяина дома. Собаку было решено назвать Феей с лёгкой подачи племянника. - Не сочти за наглость, - продолжила довольная женщина. - Но мог бы ты дать мне его рецепт? - Извини, Цинь Су, но это - тайна за семью печатями, ревностно охраняемая ещё моей сестрой, - ответил и в голосе его действительно звучали неловкие и извиняющиеся нотки. Рецепт конкретно этого пирога Ваньинь уже спрятал вместе с записной книжкой цзецзе. *** - Дядя, дядя, - Цзинь Лин легонько потряс спящего мужчину за плечо. - Дядя, уже вечер, просыпайся. Нахмурившись, Цзян Чэн нехотя разлепил сонные глаза. - А-Лин? - Охрипшим после сна голосом спросил он. - Когда ты пришёл? Сколько сейчас... - взгляд его скользнул на настенные часы. - Твою ж мать... это надо же было так уснуть... ты голодный? Я сейчас что-нибудь быстро- - Дядя, я уже всё на ужин приготовил, - улыбнувшись перебил юноша. - Сам? - полный удивления и недоверия взгляд - Ага. А Фея мне помогала. Пойдём на кухню, пока всё горячее. Я очень старался. - Ну, раз старался... - с по-прежнему явным недоверием вздохнул Цзян Чэн, прежде чем позволил племяннику вытащить себя из тёплого и уютного кресла с одеялом и усадить за стол. Касательно практических навыков, племянник, очевидно, пошёл в отца. Эту мысль, точно мантру, Ваньинь повторял в голове, пробуя сырую внутри запечённую картошку. Мясо мужчина с чистой совестью скормил Фее, пока племянник отвлёкся на сообщения от друзей в мессенджере, но когда дело дошло до оливье, скрывать правду и молчать стало выше всяческих сил Цзян Чэна. - А-Лин, - на лице играла мягкая и довольная улыбка, доступная для обозрения ближайшему окружению лишь по большим праздникам. - А ты чего не ешь-то? - А? - отвлёкся парень от переписки. - Я просто жду твоего вердикта. Вкусно получилось? - В глазах горели совсем ещё детские предвкушение и любопытство. - Очень. Давай, не отлынивай и попробуй салат. Он та-ак получился... - Правда? - восторгу в глазах племянника не было предела, пока Ваньинь накладывал ему несколько ложек оливье. Поставив обратно на стол салат, Цзян Чэн, подперев голову кулаком, с интересом и дёргающейся вверх улыбкой стал наблюдать за тем, как племянник пробует своё творение, и, как медленно перекашивает его довольное лицо. Но, к чести Цзинь Лина, ложку оливье он всё-таки проглотил. - Дядя... ты чего не сказал, что его есть невозможно? Бр-р-р! Фига-себе, пересолил называется... Больше не в силах сдерживать так и рвущийся смех, Цзян Чэн встал из-за стола, и подойдя к Цзинь Лину, приобнял племянника за плечи. - Ну, хоть в чём-то ты ведь должен был пойти в отца, да? - Всё настолько плохо? - с обречённой улыбкой спросил Жулань - Ну, я бы не сказал, что совсем катастрофа, но, - его мысль прервал звонок во входную дверь. - Кого это ещё принесло? - О! Наконец-то! Дядя, садись, я открою. Цзян Чэн, сев обратно за стол, с интересом наблюдал за частью коридора, мысленно сетуя на то, что не видит происходящего у дверей. Через несколько секунд в кухню вернулся Цзинь Лин с пышущей теплом и сладким, очень знакомым ароматом, коробкой. - Ну, хоть что-то съедобное будет на столе, - виновато улыбнулся племянник, выкладывая на пустое плоское блюдо брусничный пирог с заварным кремом. Брови Цзян Чэна выгнулись в немом вопросе, а взгляд забегал по приготовленным блюдам. - Я раньше всё задавался вопросом, - вдруг произнёс с улыбкой Цзинь Лин. - Как тебе удавалось печь этот пирог точь-в-точь как мама? Я как-то тайком переписывал тёте Цинь Су рецепт из маминой книжки, но у неё всё равно получалось не так. А тут, я присмотрелся к завиткам вверху страницы, и вижу: пекарня "Сластёнина Радость", пирог "рождественский венок с брусникой и заварным кремом", заказывать до шести вечера, привозят через два часа. Знаешь, дядя, я когда понял, что там написано, аж подпрыгнул от радости. - И ты даже не обиделся на меня? - Неа. Вкус детства, воспоминания и всё такое. - О маме? - С грустной улыбкой уточнил Цзян Чэн, сам не зная зачем. Каждое рождество, да вообще каждый праздник, мужчина вспоминал о сестре, чувствовал тоску, печаль и необъяснимую вину. Будто он присваивал себе что-то, что принадлежало Яньли. - Нет, - он взял с тарелки кусок пирога. - О первом рождестве после их гибели. Дядя Яо долго водил нас с Жусуном по той ярмарке, покупал нам сладости и игрушки, играл с нами... а потом мы вместе искали тётю Цинь Су в толпе у прилавков, потому что умудрились почти сразу её потерять. Там, на площади, выступали циркачи, и дядю чуть не укусил карликовый пудель какой-то мадам. Но больше всего я запомнил момент, когда ты показал пирог. Как волшебник сдёрнул полотенце, а мы вчетвером тебе аплодировали. - Ты тогда весь перемазался в креме и я не смог даже влажными салфетками начисто вытереть тебе руки. - Ага. Как только удавалось оттереть одну руку, я тут же брал ею кусок пирога и все твои старания шли насмарку. Я был тем ещё поросёнком, да? - Да ты и сейчас такой же. Ну-ка, подойди, я вытру, а то блестишь, как обезьяна - любяще проворчал Цзян Чэн, вытирая заварной крем с улыбающегося лица племянника.