Kimetsu no Yaiba Imagines

• Обанай понимает неуверенность; на самом деле, он слишком близко знаком с самим ощущением того, что никогда не чувствует себя достаточно хорошо, никогда, никогда, никогда не может смотреть в зеркало, не хмурясь от отвращения. Ты вполне могла бы разбить его сердце и душу и не найти ничего, кроме сомнений, неуверенности, шаткой, шаткой неуверенности.

• Но хотя для него это кажется естественным, как дыхание, он не понимает, почему ты, из всех людей, чувствуешь себя неуверенно. В чем может быть неуверенность, когда ты практически существо, максимально близкое к совершенству, когда Обанай боготворит землю, по которой ты ходишь, когда само твое ядро ​​сияет ярче, чем сам солнечный свет?

• Он действительно не понимает. И все же, в некотором смысле, он это осознаёт.

• Обанай просто хочет, чтобы он мог убрать все эти мысли из твоего разума и заменить их более счастливыми, более мягкими и более прекрасными вещами. Этот хмурый взгляд, который ты так пытаешься скрыть, тебе не идет. И улыбка, которую ты пытаешься поддерживать в течение дня, не так уж и трудна. Ему больно видеть тебя такой.

• Однажды утром он по прихоти сажает Кабурамару тебе на плечи. Когда его спросили, зачем, Обанай извинялся за то, что у него затекла шея, и он не думает, что сегодня сможет держать Кабурамару на своих плечах. Ты принимаешь это изящно и с сомнением, и Обанай вздыхает с облегчением.

• Он следит за тобой весь день, надеясь, молясь любому божеству, которое может быть там, чтобы Кабурамару сделал с тобой то же, что он всегда делает с Обанаем. Кабурамару всегда был его системой поддержки, всегда делал его счастливым и всегда успокаивал его, с самого детства. Теперь он наблюдает и молится, чтобы Кабурамару сделал то же самое для тебя.

• Он чувствует торжество всякий раз, когда твоя улыбка становится искренней, когда Кабурамару прикасается к твоей щеке. Нежность наполняет его грудь теплом к ​​вам обоим, и Обанай редко улыбается, но сейчас он это делает, наблюдая, как ты играешь с Кабурамару.

• Он уговаривает его снова лечь тебе на плечи на следующий день. Он чувствует себя пустым и странным без привычного веса змеи на его плечах, но видеть твою улыбку того стоит.

• Ты идешь домой в место, заполненное маленькими записками, разбросанными вокруг. Обанай не любит говорить, но он знает, что не может избавиться от этой надоедливой неуверенности в себе без слов, поэтому соглашается написать все, что ему нравится в тебе, на листе бумаги и позволить тебе найти это. Он может писать о тебе книги и восхваления и комплименты, понимаешь?

• Обанай старается проводить с тобой больше времени. Это так непрактично и соответствует многим его идеалам и убеждениям о профессионализме, но в любом случае он ловит себя на том, что делает это снова и снова. Он берет тебя с собой в миссии и патрули и оправдывает это практикой и дополнительным опытом для тебя, но на самом деле он просто хочет быть рядом с тобой еще больше времени.

• Во время тренировок он старается делать тебе столько комплиментов, сколько позволяют его покрасневшие щеки и бешено бьющееся сердце. В конце тренировки он гладит тебя по голове и говорит: «Сегодня ты хорошо поработала».

• Он бы сказал тебе, как он горд и как сильно любит тебя, что отдал бы тебе целый мир, если бы ты только попросила, но он слишком смущен тем, насколько глубоки его чувства на самом деле. Он показывает их, приглашая тебя на ужин и в основном балуя вниманием и нежностью, которую он может заставить себя показать на публике.

• Но только это сейчас не сработает, не так ли? Он знает, что этого не будет. Неуверенность, хотя иногда и неглубокая, всегда уходит глубже. Просто показать, как сильно он тебя обожает, не заставит тебя любить себя так сильно, это он прекрасно знает.

• Но он может помочь тебе начать путь к любви к себе. Обанай переносит тебя в уединенное место, где мало людей, а небо яркое, широкое и красивое. Он переносит тебя в эфирное место, где, как он надеется, твои проблемы и неуверенность тебя не настигнут, и просто держит. Крепко. Как будто никогда не отпустит, даже если смерть попытается разлучить вас двоих.

• Он не давит. Но: «Ты знаешь, что можешь доверить мне что угодно, верно? Ты знаешь, что я всегда здесь для тебя, да?»

• Ты киваешь, и он доволен этим. Пока ты знаешь, что он здесь с тобой, он в порядке. Пока ты можешь на него опереться, он в порядке. Пока ты доверяешь ему настолько, что позволяешь держать себя вот так, с ним все в порядке.

• Он терпеливо ждет, пока ты заговоришь. Все в порядке, если ты этого не сделаешь, все в порядке, если ты не станешь говорить об этом. Обанай всегда будет ждать тебя и будет рядом. Он знает, как это больно — так сильно ненавидеть себя и сравнивать с другими, и он не хочет, чтобы ты так себя не чувствовала. Он сделает все, что в его силах, чтобы ты чувствовала себя менее неуверенно.

• Когда ты, наконец, проболталась и рассказала ему все, Обанай ничего не говорит. Просто прижимает тебя к своей груди и позволяет выплакаться. Он не говорит тебе замолчать или перестать плакать; лишь призывает выплеснуть все на него и позволить ему быть твоей опорой даже сегодня. Ему так больно видеть такого замечательного человека, как ты, таким разбитым горем и настолько обескураженным.

• В конце концов, твои слезы кончатся. Он вытирает их с твоих щек и прислоняется своим лбом к твоему. Кабурамару делает то же самое и успокаивающе уткнется носом в твою щеку, и ты не можешь этого видеть, но Обанай так нежно улыбается тебе, снова и снова повторяя, как сильно он тебя любит.

• Тебе вообще не о чем беспокоиться. Ты так идеальна для него. Но если ты ему не веришь, то это тоже нормально. Обанай просто должен каждый день говорить тебе, пока ты сама в это не поверишь. И он это сделает. С удовольствием.