НапоБаль или чувства Бальзака

- Баль, я люблю тебя, - сказал Наполеон, повернувшись к нему лицом. Было достаточно пасмурное утро. Нап уже проснулся, но остался в кровати, рассматривая полусонного дуала. - Нгх... Угу. - только и сказал Баль, отведя взгляд. Прошло ещё несколько мгновений, рука агрессора совершила маневр к талии виктима под одеялом, и прекрасный момент рассеялся как туман. Баль отстранился и начал выпутываться из одеяла. Он как-то быстро зыркнул на дуала и исчез в ванной. Наполеон посмотрел в потолок, думая: «Неужели он меня не любит? А ведь так стонал, так царапал спину, так просил продолжать?» Наверное, нужно дать дуалу время. В соционе его прозвали ледышкой, но у Напа было ощущение, что все намного глубже и дело в чем-то другом. Но вот так помочь Бальзаку раскрыться и возможно ли это вообще? Если пойти напролом, он ускользнёт, как много раз до этого... Наконец Бальзак вернулся и присел на краешек кровати. Уткнувшись в телефон, парень стал листать ленту. Заметив взгляд дуала, он вздохнул и сказал уже более мягко: - Я просто не люблю когда меня трогают по утрам. - А целуют? Поцелуй в висок Бальзак стерпел, но от телефона не отвлёкся. - Ладно, приготовлю нам завтрак. - Угу. *** По лицу Бальзака скользнула тень. На вид он был достаточно невозмутим, но внутри бушевала буря. Он все время мысленно сравнивал поведение Наполеона и Жукова. Жуков делал ему больно, потом отвергал, доводил до слез, грубил . А утром после близости Баль обнимал повернутую к нему спину. И казалось, что от Жукова не исходит никаких чувств. С тем же успехом он мог бы обнимать холодную подушку... А вчера... К нему прислушивались, ласкали, не без агрессии, конечно... Но это была другая агрессия. Нетерпение. Страсть. Ему казалось, что рыжие волосы Наполеона - это огонь, а он плавится как лёд. Он боялся показать эмоции, но не выдержал. Конечно, Бальзак чувствовал себе намного менее зажатым, чем в постели с Жуковым. Утром ему очень хотелось забраться в кокон из одеяла к Наполеону и лежать так долго-долго, но почему-то все равно было страшно. Заглянув на кухню, он приятно удивился хорошему настроению дуала. Тот с улыбкой жарил омлет и что-то напевал. Самодовольство - да, сквозило от Напа, но не так, как у Жукова с его давящей энергетикой, а весьма привлекательное. Бальзак вспомнил свое типично грустное утро в одиночестве, которые начинались со стакана воды, затем чашки кофе. Завтракал он нечасто, не хотелось готовить, да и после бессонницы утро вовсе не казалось добрым. Он очень ошибался насчёт себя, когда не позволял себе быть собой такое долгое время. После расставания с Жуковым навалилось то одно, то другое. А нужно было быть сильным, натягивать этакий фасад. Но внутри было больно. Особенно глядя на счастливые глаза Есенина на фото. Нашёлся кто-то кто радовался этому садисту!.. Терпел его, любил. А он словно погряз в боли, страхе, отчаянии и разочаровании. Бальзак больше не хотел иметь ничего общего с Жуковым. Просто ему казалось чудовищным, что никто не замечает, какой жестокий и подлый. Более того, его любят, принимают, за него держатся. Из раздумий его вывела тарелка, которую ему пододвинул дуал. Он лукаво улыбался, а выглянувшее солнце заиграло в волосах, делая их ещё ярче. Было очень страшно вчера ночью. Бальзак боялся, что дуал отстранится, сразу уснет, либо (что ещё хуже) с ухмылкой будет перечислять список дел на следующий день, чтобы ни свет ни заря уйти их делать, как то делал Жуков. Он сам отвернулся к стене, решив выбрать ту же стратегию, что и бывший - отстраниться, пока от тебя не отстранились. Хотя никакой стратегии там не было. Просто, наверное, не было любви. Сейчас Бальзак просто хотел избежать боли, чтобы не рассыпаться больше тысячей осколков прежнего себя. Но его крепко обняли. Наполеон шептал, что-то рассказывал, строил совместные планы. *** Наполеон был доволен собой. Ему все-таки удалось растопить лёд. Хоть Бальзак и не сказал, что любит, но действия говорили сами за себя. Он доверился дуалу, и это было видно невооружённым глазом. Поэтому агрессор не сдержался и оставил в порыве страсти на дуале несколько отметин - на шее, ключице, на боку. Ощущение близости любимого человека распаляло Наполеона, он хотел показать ему целый мир чувственных наслаждений, но понимал, что ещё рано. И не ждал от дуала акробатики в постели. Тот очень стеснялся. Но природа взяла своё, и Баль стал смелее. Он вскрикнул, когда Наполеон сделал резкое движение. Поняв, что делает все правильно, агрессор продолжил и с удивлением почувствовал, как ноги Бальзака обвивают его спину. Дуалу было непривычно раскрываться навстречу, потому что Нап не был груб, как Жуков. Не было боли, механического вбивания в матрас и какой-то бездушности. Бальзак покраснело от нахлынувших воспоминаний. - Баааль? - Чего? - А ты помнишь, что сегодня к нам придут Джек и Драй? Логик помотал головой. Он совсем потерялся в своих мыслях, но слова дуала отрезвили его. Он устало посмотрел на рыжеволосого. - Я пиццы нам закажу? Баль пожал плечами, но втайне он радовался, потому что Жук точно бы заставил его буквально шуршать по дому, постоянно выговаривая и то и дело раздавая тычки и тумаки за безвкусную, по его мнению, еду. Скоро в дверь позвонили. Нап открыл сначала курьеру, а затем знакомой дуальной паре. Оставшаяся часть Гаммы была в отличном настроении. Джек весело улыбался и без умолку рассказывал о новом проекте. Кажется, он нашёл нового поставщика, и его интернет-магазин не скатится в убыток (как то понял Бальзак). Драйзер также был на позитиве и поделился парой историй с работы. Волею судеб он работал в налоговой, а с Джеком познакомился, когда тому понадобилась консультация. А Наполеону Драйзер был более чем полезен, потому что идея собственного бизнеса давно не покидала его мысли. Да и собеседник он приятный. Бальзак помалкивал. Драй и Джек были его новыми знакомыми,а о нем они со слов Напа знали как о талантливом копирайтере, который был в депрессии и недавно расстался с Жуковым. Жука в городе знали многие. Как и историю с многочисленными избиениями его любовников. Драйзер пару месяцев назад как-поинтересовался, перешло ли общение Напа и Батя в более близкое русло, но тот отшучивался. Джек продолжал болтать, словно не замечая ничего вокруг. А Драй подметил, как близко сидит Бальзак к дуалу. И, несмотря на худи, закрывающее тело Баля, от глаз Драя не укрылся след ночной страсти на шее. Драйзер ухмыльнулся и поднял бровь. - Вижу, вы, ребята, хорошо друг с другом ладите. И тут Наполеон чуть не поперхнулся чаем. Щеки его заалели, а Бальзак уставился в кружку. Баль глянул на дуала и понял, что почва словно уходит из под ног. Нап закашлялся и обнял его за плечи. - Я отлично лажу со своим любимым человеком. Собственнический жест заставил Бальзака немного отстраниться, но в глазах Напа плескалось тепло, какого он никогда доселе не видел. И уже ночью, когда они остались одни, приглушили свет и смотрели какое-то видео, он шепнул: - Я тоже тебя люблю.