О чём молчат звёзды?

Тени деревьев становились все меньше, в последствии исчезнув совсем. Церковь в лучах закатного солнца отблескивала красным светом мозаики, заставляя всматриваться до тех пор, пока изображение в глазах не начнёт меркнуть, расстворяясь в немом восхищении. След от самолёта в небе напоминал чёткую резкую линию, оставленную художником на холсте, по которому тот нечаянно провел кистью. Гул того же самолёта вперемешку с криком какой-то дикой птицы отдавался эхом в голове. Дым сигареты, обрамляющий пальцы, поднимался вверх ровной, иногда прерывистой, линией. Он заполнял лёгкие почти полностью, обвалакивал горло своеобразным жжением - третья сигарета явно была лишней. Мысли в голове спутались. Они кричали настолько громко, что хотелось крикнуть в ответ, дабы они замолчали. "Тихо" - пронеслось где-то в сознании. И они действительно замолчали, ненадолго давая передышку. Чиркнув спичкой, Джерард медленно поднёс её к четвёртой сигарете, боясь, что она потухнет раньше, чем он успеет погреться об исходящее от неё тепло. И вновь едкий дым, вновь жжение в области гортани и боль в области грудной клетки. Хотя последнее явно было не от курения. По крайней мере он так думал. Или хотел думать. Отец не появлялся дома с прошлой недели. Матери говорит, что слишком много работы, поэтому приходится ночевать прямо в офисе. Но эту лапшу он может вешать только ей. Джерард с Майки давно учуяли запах чужих женских духов, да и по ночам больше не слышно "радостных криков". Видимо, в интимной сфере у них тоже проблема, так что все указывает на очередную дрянь в жизни отца. Из семьи уже практически ничего не осталось. Они больше не собирались по праздникам все вместе, мама больше не готовила лазанью на Рождество, отец не ездил с сыновьями на рыбалку каждые выходные, а завтрак приходилось готовить по очереди с Майклом. Радовали только взаимоотношения братьев: они были почти неразлучны, хоть иногда не понимали друг друга. Но их любовь была на уровне платонической. Их нередко называли педиками, и это продолжалось до тех пор, пока обидчики не узнавали, что они братья. Днями сближения для парней стали дни репетиций, поэтому Майки часто расстраивался, если Джерард не появлялся на них. Но со временем все привыкли, и это стало обыденностью, хоть младший Уэй временами все ещё читал нотации старшему брату по поводу пропуска занятий и курения травы. Говорил, что после этого ему захочется больше, и он рано или поздно откинется от передозировки чем-то тяжелым. Грозился, что если будет ещё хоть один пропуск репетиции - они найдут нового солиста (хоть правдой это и не было). Джерард проспал почти двое суток, иногда вставая, дабы сходить отлить или выпить холодной воды, которую Фрэнк предусмотрительно оставил той ночью рядом с кроватью на полу. Джерард каждый раз профессионально обходил стакан, но окончательно проснувшись, совершенно забыл про его существование, и в миг осколки разлетелись по полу, а сам Уэй из-за сильной жажды начал слизывать воду, будто собака, прямо с пола. Жалкое зрелище. Но один плюс все же был: он нашел свой старый ингалятор под кроватью в слоях пыли, после чего сразу же принялся пытаться судорожно очистить его. Опираясь на холодную стену, он принялся курить пятую сигарету за утро, чередуя затяжку табака с ингалятором. Джерард пытался вспомнить, что произошло за последние три дня, но вместо воспоминаний, в голове мелькал лишь образ: белый силуэт, заставляющий тысячи мурашек пробежаться по телу. Этот голос отдавался пронзительным криком в голове, проносился сквозь пелену эмоций, чувств и воспоминаний. Парень не мог думать ни о чем, кроме завораживающего тембра голоса. На миг он будто очутился так близко с этим "нечто", что чувствовал его дыхание у своего затылка. Оно манило, затягивало, заставляло остаться рядом. — Ты не один, я всегда был, есть и буду рядом. Я занимаю позицию наблюдателя, прими меня, мы станем одним целым. — Слова будто отпечатывались в голове, как черная краска, оставленная нечаянно на светлом пейзаже. И оно не остановится, пока картина не станет сплошным черным пятном. — Ты снова пропустил репетицию. — Майкл, слегка пьяный, но с полной серьёзностью и некой грустью, обратился к брату, потерянному во времени и пространстве. — Прости, я снова облажался. Мне жаль. — Джерард, будто беззащитный, беспомощный котенок, сел на ступеньки у дома, закрыв лицо руками, и начал всхлипывать как маленький ребёнок, которого оставили одного в большом торговом центре. — Я не способен на великое, со мной вы никогда не добьётесь высот, к которым стремитесь. Когда-то я сдамся и вы останетесь ни с чем, я не хочу этого. — Эй, тише, — младший сел рядом, аккуратно положив руку брату на плечо, обнимая и давая почувствовать себя немного лучше, — я не виню тебя, слышишь? Я всегда на твоей стороне, и ты всегда можешь поговорить со мной обо всем, что беспокоит. — Джерард лишь прижался ближе, желая почувствовать заботу и поддержку, которой ему так не хватает. — Ты больше не понимаешь меня, как раньше уже ничего не будет. Мы никогда снова не будем сидеть под столом в Рождество и стягивать втихаря от родителей сыр с оливками, никогда не будем вновь вместе строить дома из одеял и подушек, а после читать в нем комиксы и объедаться конфетами, пока нас не стошнит. Мы никогда больше не будем давать семейные концерты, представляя себя на большой сцене, мечтая о великом будущем музыкантов. А знаешь, почему? Потому что из семьи мы превратились в сожителей, в соседей по комнате. Отец шляется непонятно где, мать уходит ночевать к подруге чуть ли не каждый день, а приходит только тогда, когда ей нужны деньги из заначки на очередную бутылку вина. Больше ничего не будет, как прежде. — Всё, что терзало его внутри, вылилось сплошным потоком в виде слез, ностальгии о прошлом и сожалений о настоящем. Майки лишь поглаживал брата по спине, согревая объятиями. — Мы не в силах повторить все это, но у нас есть возможность исправить что-то в настоящем, чтобы не пришлось жалеть в будущем о потерянном времени. Да, мы больше не дети, и ты больше не будешь просвящать меня в музыкальной индустрии, мы больше не будем кричать на весь дом песни Kansas, не будем пародировать Деймона Албарна. Верно, как прежде ничего не будет. Но прошу, вернись в реальность, и давай из детства оставим только нашу мечтательность, любовь к жизни. Будем стремиться к лучшему, как бы не было тяжело. Мы справимся вместе, Джи. Одно остаётся неизменным: ты все ещё самый лучший старший брат, и я очень люблю тебя, помни об этом. Парни сидели на кафельных ступеньках у дома до тех пор, пока солнце вовсе не зашло за горизонт, и не стало невыносимо холодно. Они вспоминали, как хорошо было раньше, и как бы им хотелось вновь почувствовать все это. Но время скоротечно, и вскоре они будут точно так же сидеть и вспоминать моменты, которые проживают сейчас.