Жду тебя

— Укё! — позвал Ген. Укё вздрогнул, словно проснувшись ото сна. Собрание Четырех генералов никак не клеилось. Мысли не формировались, а слова не складывались в предложения. Даже Сенку постоянно резко замолкал и терял нить разговора, Ген говорил невпопад, Укё с Хромом весь вечер молчали, не слушая их. Море за окном бушевало и ревело, раз за разом остервенело бросаясь на прибрежные скалы, из-за капель дождя казалось, что оно кипело. Окна дрожали из-за напора бури, иногда ветер бросал пригоршню капель в стекло, будто зовя выйти на улицу. Громадные тучи обложили все небо, и оно будто стало меньше. Серость неба слилась с серостью моря, и Укё не понимал, где верх, а где низ. — Ты в порядке? — Дрожащее пламя свечи на столе, отражаясь в окне, отбрасывало на лице Гена дрожащие тени и превращало сочувствующее выражение в ехидную ухмылку. — Да, я в норме, — уверил Укё, но сил улыбнуться в себе так и не нашел. — Сегодня нет смысла ничего обсуждать, — вздохнув, наконец сдался Сенку. Он мимолетно покосился на дверь, будто кого-то ждал. — Давайте разойдемся по домам, а завтра проведем еще одно собрание. — Поддерживаю! — Ген хлопнул в ладоши и фальшиво улыбнулся. — Укё, Хром, постарайтесь сегодня выспаться. — Ты тоже, — ответил Сенку, поднявшись. — Мешки под глазами свои видел? — Сказал человек без единого целого сосуда в глазах, — парировал Ген, тоже встав. — Хром, пойдем. В обычное время Укё бы предложил им остаться, потому что пройти даже несколько сотен метров в такую погоду подобно пытке, но сегодня он позволил им уйти. — Спокойной ночи, — шепнул Ген на прощание. Они раскрыли зонтик только для виду, потому что в такой шторм он никак не поможет, и растворились в ночи. Укё провел еще несколько минут, смотря в закрытую дверь, но она не открылась вновь. Да и ждать было уже некого. Рюсуй был безнадежно влюблен в море. Он любил его и в штиль, и в такую погоду, как сейчас. Его ноги стояли тверже на качающейся палубе, чем на суше. В каждой новой волне он видел высоту, которую необходимо покорить. И однажды волны не отпустили его из объятий. Всего несколько недель назад Укё слышал его голос, мог до него дотронуться. Мог поправить ремень у него на груди и получить в благодарность смешок и поцелуй в лоб. Еще несколько недель назад его сапоги выхаживали по деревянному полу этого дома, его смех наполнял спальню. В пустой комнате так холодно. За целую ночь Укё так и не сомкнул глаз, голова была совершенно пуста, у него не было сил о чем-либо думать. Свеча догорела и маленький огонек погас, утонув в расплавленном воске, оставив на память тонкую струйку дыма, которая потом тоже растворилась в воздухе. Море за ночь устало бесноваться и теперь легкий прибой едва слышно шелестел по мокрому песку. Ослабевший ветер не мог разогнать светло-серые тучи, все так же плотно заслонявшее солнце. Укё открыл входную дверь и поёжился от утреннего холода. Дороги развезло от дождя, и грязь хлюпала под ногами. Он дошел до пляжа и сел на большой шершавый камень, обхватив колени. В зеленых глазах отражалось стальное море. Его взгляд был устремлен к горизонту, словно высматривая, когда из-за него покажутся мачты приближающегося к берегу корабля.