Кошмар Валентайн

Валентайн просыпается. Маска льнёт к проступившей на лбу холодной испарине.  Крисмас неловко дёргается, заходя на посадку.  — А, чёрт, — шипит медсестра , одной рукой поворачивая руль , а другой оттягивает капюшон и начинает чесать ухо. — Всё в порядке? — Крисмас кажется, что после кошмара голос звучит как-то глуше обычного.  — Да, всё нормально, — бодро отвечает Кристин и привычно мягко останавливает грузовик, в пустыне . — Ну надо же…  Валентайн поднимается со своего места и выходит из машины ,у девушки кружится голова . Крисмас разглядывает выковырянного из уха жучка — чёрного, с длинными усами. — Как он туда попал-то? — Крисмас щелчком отправляет жучка в полёт и чихает. — Прости, кажется, немного приболела, — из ноздрей ее сыплются крохотные белые личинки, судорожно сжимающиеся в попытке зацепиться за что-нибудь. Валентайн оборачивается видя это : — Приболела? — выходит хрипло.  — Да, —  Медсестра как будто не замечает ничего необычного. — Может, сквозняк, не знаю. Она говорит, а изо рта выползает длинная жирная многоножка, лаково блестящая в зажжённом верхнем свете. Перебирает рыжими лапками по ее подбородку, начинает спускаться вниз по шее и всё тянется, тянется. Крисмас отплёвывается и неторопливо начинает отключать выходить из авто . И Валери не выдерживает. Она хватает Крисмас за плечо и разворачивает к себе, срывает с нее гогглы и видит пустой белёсый взгляд и маленьких красных червячков, копошащихся в уголках глаз и под веками. — Что-то не так Валентайн ? — Крисмас не моргая смотрит на него мёртвыми глазами, подёрнутыми мутной плёнкой.  Валери не знает, что ответить. Она отпускает ее плечо, но прежде, чем успевает сделать шаг назад, Медсестра снова чихает. И целое облако рыжих жуков вылетает из его рта и ноздрей, мгновенно забирается под униформу, за ворот рубашки и край маски. Валентайн нелепо взмахивает руками, пытаясь стряхнуть с себя копошащееся полчище… И просыпается. От собственного вскрика.  Валя смотрит в тёмный потолок и хмурится. «Кричала во сне — слабость. Нельзя».  Она поднимается с узкой скрипучей койки и зажигает свет. Достаёт бутылёк спирта из аптечки, немного ваты, зажигалку (полезная штука, даже если не куришь) и коробку швейных принадлежностей. Расставляет всё на раковине перед грязным мутным зеркалом. Дезинфицирует руки. Смачивает иглу спиртом, потом прокаливает над зажигалкой. Нитку тоже вымачивает в нём, вдевает в иглу. Капает спирт на ватку и тщательно протирает губы и область возле рта.  Игла больно впивается в нижнюю губу, но Валентайн не останавливается, проталкивает её дальше и придерживает верхнюю, чтобы удобнее было сделать прокол. Боль ничего не значит — больно всегда. Боль напоминает, что ты ещё жива. Нельзя показывать слабость. Никогда. Даже если думаешь, что одна. Дабл наверняка слушает . «Что, нечистая совесть спать не даёт, Валентайн ?»  Валери не думала, что губы такие плотные — тонкая иголка проходит с трудом. Вдобавок они подёргиваются, из-за чего стежки выходят неровными. Приходится поминутно стирать набегающую кровь и это тоже затягивает процесс.  Брейн Дрейн , конечно, будет выпытывать, отчего она замолчала, но с ним коммуникацию можно поддерживать письменно — карандаш и записная книжка всегда в кармане. Надо будет поработать над условными знаками, когда нет возможности записывать. С едой тоже возникнут трудности, но можно питаться бульоном через трубочку. И больше никаких перекусов в обществе Мари — ей уж точно не нужно видеть это.  Мед сестра делает последний стежок и обрывает нитку. Рот болит, но это пройдёт. Давно следовало так поступить. Всё равно ей не с кем говорить. Валери на пробу шевелит губами, и нитки впиваются, режут. В проколах снова появляется кровь — маленькие блестящие бисеринки. Ничего, зарубцуется и будет легче.  Она убирает всё по своим местам, выбрасывает окровавленную вату, гасит свет и ложится в постель, но как только голова касается подушки… …Валентайн просыпается. Она ощупывает губы и не находит ниток. . За окном вовсю светит солнце, сигналят машины, орут соседские дети. Валентайн садится на сбившейся пропотевшей простыне и морщится — голова раскалывается. Она не может сказать наверняка, проснулась ли или же это очередной виток кошмара. Она давно не видела снов, так с чего теперь столько и враз?  Валери идёт в ванную, поворачивает вентиль и ожидает, что в раковину хлынет густая кровь или какие-нибудь слизняки, но нет — просто вода с хлопьями ржавчины, как обычно. Она быстро умывается, надевает заношенный дневной костюм и идёт перекусить . По дороге видя уже знакомую Дабл, что читает проповеди людям . Уж не с этим ли связаны бредовые сновидения? Чёрт знает, что дабл могла сделать с ней . Версия бредовая, но не стоит сбрасывать её со счетов.  Но это подождёт. Сперва надо проверить, как там Пейнвил.