Море, рамен и мы

Внедорожник остановился у берега, откуда открывался вид на море. Возле был чистый песок, на котором остались следы от других людей, ходивших здесь. Небо было нежно-голубого цвета, почти без облаков, солнце начинало садиться и виднелись проблески оранжевого и жёлтого цвета. Здесь были небольшие заросли густой травы. Высоко над землёй изредка летали чайки, крича на свой лад. Дверь машины открылась почти беззвучно и оттуда вышел высокий красноглазый пепельноволосый юноша. Он встал рядом, потягиваясь и разминая свою шею, которая издала неприятный хруст, напоминая о нескольких часах дороги. — Эй, Деку, вылезай уже быстрее! Я не намерен ждать твою ленивую задницу. Он обошёл чёрный, блестящий на солнце, чуть испачканный во время дороги джип и постучался в окно, намереваясь растормошить своего парня. Из машины вывалился парень среднего роста с темно-изумрудными кудрявыми локонами и наивными глазами того же цвета. На его плечах и щеках россыпью были раскиданы веснушки: они выглядели как звезды в безоблачную ночь. — Ну, Каччан, я еще не выспался, — он сладко зевнул, поднимая руки вверх, ещё явно не въезжая, где находится и что нужно делать. Спустя несколько секунд потягушек он огляделся. Его глаза радостно заблестели: в них словно появилась яркие огоньки. Его лицо озарила искренняя улыбка, из-за чего на щеках образовались красивые и аккуратные ямочки. — Как здесь красиво! Спасибо большое, Каччан! Блондин все это время следил за веснушчатым, уже в который раз разглядывая его и думая о том, что ради него он готов на все. Правда вряд ли он когда-нибудь скажет об этом вслух — гордость не позволит. А Деку этого, собственно, и не надо: за время их отношений он научился прекрасно понимать партнёра между строк, пропуская мимо ушей все грубые слова. Кудрявый с разбегу прыгнул на красноглазого, повисая у него на шее. Его лицо буквально излучало неимоверную радость. Он потянулся к чужим губам, быстро чмокая в них своего парня, и, хитро хихикнув, отбежал. — Тц, ну и привозят всяких неблагодарных Деку. Лучше бы остался дома, играл бы в приставку, да хоть в спортзал пошёл! А не здесь с тобой торчал, — ворчал Бакугоу, недовольно насупившись. — Но ты же здесь, а не там! Просто признай, что любишь и готов на все ради меня! — он с «великим» актёрский мастерство приложил руку ко лбу, изображая обморок девицы из девятнадцатого века. — Ты сейчас за такие слова по жопе получишь, нерд! — блондин угрожающе начал подходить к Изуку, на что тот показал ему язык. Катцуки оскалился, уже чувствуя вкус победы. Он быстро двинулся вперёд и побежал за зеленоволосым. Тот, конечно же, уступал ему в скорости и был крайне неуклюж, так что через несколько секунд уже полетел на песок. Бакугоу быстро сообразил и, ни капли не удивившись падению парня, подхватил его за кофту, чтобы поднять. — Глупый ты, Деку, вот и всё, — бурчал блондин, заехав Мидории по попе ногой. Тот просто захихикал, выставляя руки вперёд в целях защиты. Они играли ещё несколько секунд, пока не обратили внимания на горизонт. Море было спокойное — лишь изредка небольшие волны доходили до песка, размывая его. Присев на корточки, Деку приложил свою ладонь к мокрому берегу. След, оставшийся от руки, постепенно уменьшался и спустя некоторое время вовсе исчез. Каччан смотрел куда-то вдаль, иногда переводя свой взгляд на задумчивого парня. Он выдохнул и произнес: — Деку, пойдём есть, я голодный, — развернувшись, Катцуки пошёл к машине за лапшой. — Ждать тебя не буду — съем все сам. Быстро очнувшись, кудрявый начал идти от берега спиной назад, провожая уже почти пропавший отпечаток ладони задумчивый взглядом. Каччан достал две разные упаковки рамена, проверяя, чтобы одна была особо острой, а вторая — наоборот, и термос. Мидория взял из багажника две пары палочек. — Каччан, я хочу поесть здесь, — он состроил максимально жалостливый вид, показывая на траву, которая находилась недалеко от воды. Тот вздохнул, размышляя о том, за что ему это, но согласился. Они присели рядом друг с другом. Открыв лапшу, Деку быстро разорвал пакетик с палочками и разделил их на две части. Он уже было потянулся к термосу, но тут ему прилетает подзатыльник. — Идиот, ты руки не помыл. Иди быстро! — он несильно пихнул его локтем в бок. — Каччан, за что?! Ты сам не мы… Ай! — не успел Изуку договорить, как ему прилетел ещё один уже более сильный удар. — Отрезвляющий подзатыльник. — он гордо поднял подбородок, всем видом выражая гордость за свою гениальнейшую идею. — Я все уже сто лет назад сделал. Только ты здесь копаешься! — Но я его ещё не залил! — парень недовольно развёл руками. — Поторопись, копуша! — Мидория пошёл к машине, что-то недовольно бурча. Он протёр руки салфетками и вернулся на место. Бакугоу взял зелёный термос, чтобы открыть его. Он решил взять это на себя, поскольку однажды Изуку, не справившись с крышкой, от злости чуть не выкинул железную бутылку под колеса. Теперь этим занимался только Каччан. Деку с презрительным взглядом и характерным фырканьем взял предмет быта и, открыв свою упаковку лапши, залил её кипятком. Сразу же появившийся ароматный запах приятно заполняет лёгкие, от чего слюнки набегают с двойной силой, а журчание живота только усиливается. Подул прохладный ветер, и Мидория сильнее натянул на себя ветровку белого цвета с темно-зелёным карманом и молнией На его ногах были темно коричневые штаны и кроссовки цвета его волос. Катцуки сидел рядом в оранжевой толстовке и накинутым на голову капюшоном синей куртки. На его ногах красовались чёрные штаны и коричневые ботинки. Парень едва сдерживал себя от того, чтобы обматерить Мидорию, отобрать термос и дать ему по голове. Вместо этого он что-то бурчал себе под нос, искоса смотря на кудрявого. Когда тот, наконец, закончил, блондин забрал бутылку себе и, кинув что-то вроде «можно было и быстрее, Деку», залил кипятком лапшу. Так они и сидели: Деку положил свою голову на плечо Каччана, пока тот продолжал ворчать. Они ели рамен, наблюдая за тем, как солнце становится ещё ярче, а его свет бликами отражается на волнах моря. Им не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства. Здесь только море, рамен и мы.