Клуб ненавистников Царицы

У Кэйи не было никакого желания умирать. Учитывая все обстоятельства, он очень даже привязан к своей жизни. Он, конечно, рыцарь Ордо Фавониус и, если понадобится, покорно пожертвует своими собственными трусами ради Мондштадта, но город не стоит перед лицом надвигающейся гибели; и он предпочел бы скрываться вокруг штаб-квартиры и таверны Дилюка с живым, дышащим телом. У него нет желания преследовать своих друзей в виде призрака, хотя Альбедо, скорее всего, попытается препарировать его призрачное тело. Тем не менее, иногда он жаждет прилива адреналина, бурлящего в его венах, одновременно с обостряющимися его чувствами и инстинктами. Возможно, это было из-за многих лет сражений и опасностей, но он стал бы неусидчивым, если бы эти желания не были удовлетворены. Он не может очень хорошо бросаться в стаю слизней каждую вторую ночь из-за спешки, но он может сделать это лучше в следующий раз. Это не влечет за собой смерть, но, тем не менее, влечет за собой аналогичные последствия — лишение его единственного источника развлечений или, более конкретно, выдворения из Доли Ангела в шестой раз за этот месяц. Ни для кого не было секретом, что мастер Дилюк презирал отставших, которые осмеливаются пытаться войти в таверну после закрытия, тем более, когда Дилюк лично дотащил пьяниц домой к их семьям (в конце концов, он имеет достаточно связей в городе, чтобы знать каждого лично). Никому в здравом уме не пришло бы в голову перечить ему, так что у Дилюка было достаточно уединения, чтобы заняться своими менее чем почетными профессиями. Но так как Кэйя никогда не был в здравом уме, он решил нарушить правило и помолиться Барбатосу, чтобы его печень выдержала шум алкоголя еще одну ночь. Он был всего в квартале от Доли Ангела, где увидел Фатуи. Конечно, Мондштадт не предоставлял Фатуи свободу правления, держа их власть на привязи, несмотря на их девиз, но у них не было таких ограничений, когда дело касалось личных удовольствий, таких как алкоголь. Несмотря на твердое мнение Дилюка о Фатуях, он не запрещал им посещать его таверну, даже принимая завсегдатаев, которые обладают определенной властью в организации. Однако Кэйя хорошо знал этого человека. Дилюк предпочел бы, чтобы ему перерезали горло, чем вступать в сговор с любым из этих подонков, поэтому было крайне необычно видеть двух агентов Фатуи, охраняющих двери таверны; их губы были плотно сжаты под масками. О, подумал он, прищурив глаза, как кошка, дела вот-вот станут интересными. Он мог проникнуть в Долю Ангела различными способами. Наличие Дилюка в качестве брата давало много преимуществ, таких как способность анализировать свое окружение, когда они находятся в замкнутом пространстве. Он знает по крайней мере три способа проникнуть в таверну, не говоря уже о том, что он подкупил астролога обедом, чтобы она могла телепортировать их внутрь. Но Кэйя был уважаемым капитаном кавалерии, поэтому он взял на себя смелость сделать самый ничего не подозревающий выбор, который заставит будущие поколения петь ему дифирамбы в течение следующих нескольких столетий или около того. Кэйя подошел к охранникам, подняв руку в знак приветствия. — Добрый вечер, господа. Что привело вас в это прекрасное заведение в такой час? Он уже слышит, как будущие юные девушки рыдают над его красотой и остроумием. (Или небинарные красотки или мальчики — ему не важно.) Охранники подозрительно подняли брови, и он практически мог видеть, как в их головах завертелись шестеренки, когда они узнали его униформу. Это, или они пялились на его грудь. Любой актив жизнеспособен, если у вас хватило смелости его реализовать. — Мы здесь на официальном задании, капитан, — ответил тот, кто был справа. Кэйя повернулся к нему, прижимая его, как хищник. Агент напрягся. — Это странно, — протянул Кэйя, отмечая каждое ограниченное выражение лица агентов под масками. — Я ничего не помню о том, чтобы владелец этого заведения имел какие-либо связи с Фатуи. За исключением его трехлетнего отпуска, когда он охотился на Фатуи ради интереса, его разум помогал (не очень). — Мы не в том месте, чтобы комментировать, капитан. Они сжали губы и больше ничего не сказали. Действительно, жаль, что он не может вмешаться после того, как выяснилось, что он был связан с рыцарями; вся бумажная работа, которой он будет подвергнут, будет просто невыносимой. Уголки его губ приподнялись вверх. — Итак, вы не будете возражать, если я войду внутрь? Видите ли, я очень хочу выпить, и только бокал вина утолит мою жажду. — Я боюсь, что это вне нашей юрисдикции, — быстро ответил агент. — Лорд Тарталья специально приказал нам не впускать… — он всмотрелся в существо Кэйи в целом, скривившись про себя: — Отставших. — Ох? — Кэйя усмехнулся. — В твоих глазах я просто отставший? Будьте уверены — отставание не входит в мой набор навыков, которыми, как вы думаете, мы, рыцари, обладаем. Было несколько сценариев, которые Кэйя мог предположить за этими закрытыми дверями. Первое: Дилюк и предвестник вели вежливую беседу, где обсуждали деловые сделки, вместо того чтобы перегрызать друг другу глотки. Второе: предвестник пытается заручиться поддержкой Дилюка в Мондштадте, чтобы получить больше политической власти. И третье, самое интересное: его брат трахался с предвестником. Он надеялся, что нет. Ему не хотелось бы разбивать сердце своего брата, отправляя предвестника в раннюю могилу. Кэйя размышлял о достоинствах внезапного замораживания человеческих существ, когда дверь таверны с размаху распахнулась. — Хэй-й-й-й, Кэйя! — он подошел к нему, щеки покраснели и пахли алкоголем, в то время как его слова были невнятными от пьянства. — Что привело тебя сюда? Ну же, давай к нам, у нас хорошая выпивка… Прежде чем Кэйя успел начать мстить, Венти схватил его за запястье и втащил в логово льва, к большому огорчению Фатуи. И даже если Дилюк не предложит ему никакого алкоголя, выражение их лиц было достаточным утешением. Упомянутый владелец таверны ощетинился, выглядя определенно убийственно. — Абсолютно нет. А, вот и Дилюк, которого все знают и ненавидят. — Если Венти считает их заслуживающими доверия, нет необходимости обращаться с ними так сурово, — сказал мужчина, сидящий за барной стойкой, одетый в традиционную одежду Ли Юэ. В нижней части его спины, расположенной в почти скандальном положении, мерцал Гео Глаз Бога. — Хотя когда-то, много лет назад, мы были врагами, я в конечном счете доверяю его суждениям. В конце концов, это его нация, и мы не в том положении, чтобы вмешиваться. Стон Дилюка эхом разнесся по всей таверне, сопровождаемый лающим смехом. Кэйя обернулся и увидел рыжеволосого, который пил в углу таверны, подальше от двух мужчин. Судя по маске, свисающей с его лица, он, должно быть, и есть тот предвестник, о котором говорили охранники. — Ты был где-нибудь в окрестностях, Чжун Ли? — рыжеволосый бросил на мужчину кислый взгляд. — Я искренне надеюсь, что твои камни не размозжили тебе череп и не превратили тебя в маразматика. — Это было бы очень печально, — сказала женщина со смехотворно длинной фиолетовой косой, одетая в мантию инадзумского стиля. Кэйя не заметил бы ее, если бы она не заговорила. Она сидела у дальней стороны стойки, подальше от мужчин. Чжун Ли сделал глоток вина. — Ты обижаешь меня, сегун, — он совсем не выглядел оскорблённым. — Нелепо. В моих интересах видеть моих товарищей живыми и здоровыми. Венти, который был в пьяном угаре с тех пор, как втянул Кэйю в эту заваруху, наконец, шатаясь, вернулся к стойке, бросив Кэйю у двери. Затем маленький негодяй схватил еще одну бутылку, чтобы налить в свой бокал, только для того, чтобы полностью промахнуться и пролить вино себе на колени. В то время как Дилюк страдал от небольшого эпилептического припадка, предвестник махнул Кэйе, чтобы он сел рядом с ним. Хм, может быть, я получу какую-нибудь полезную информацию. Он сомневался, что этот фатуец прибегнет к насилию; он и Дилюк оба были важными фигурами для Мондштадта, и Фатуи уже и без того ходили, за неимением лучшего термина, по гребаному тонкому льду. Поэтому он проскользнул на стул напротив Тартальи, и предвестник налил ему бокал вина из одуванчиков. — Ты выглядишь сильным, — задумчиво произнес Тарталья, опасно сверкнув глазами. — Ты бы хотел как-нибудь сразиться? Ах, неважно. Кэйя прогудел. — Боже, боже… довольно прямолинейный человек, не так ли? — он схватил стакан и изучил его консистенцию и цвет. — Знаешь, мне всегда было интересно, каков яд на вкус. Тарталья сухо усмехнулся. — А ты довольно сообразительный! Не волнуйся, я бы не опустился так низко, чтобы намеренно кого-то отравить, — пояснил он сам себе, выпив еще один стакан алкоголя, как воду. Он поставил стакан и потянулся за другим стаканом. — То есть, если, конечно, ее величество не прикажет мне. Капитан сделал пробный глоток. На вкус это было как обычное вино из одуванчиков, взятое прямо из Доли Ангела. Лично он предпочел бы «Послеполуденную смерть», но бармен в данный момент был занят интересными… людьми. — Ты можешь перестать пытаться выяснить какие-либо мои скрытые мотивы, — фыркнул Тарталья, внезапно выглядя более раздраженным, чем был Кэйя. — Единственная причина, по которой я здесь — это Чжун Ли, вон тот. Глаза Кэйи скользнули в сторону человека из Ли Юэ. А? — Для чего, собственно? — спросил он. — Я не знал, что предвестник получит какие-либо задания, которые повлекут за собой слежку за людьми, приставляя охранников. Он важная фигура в Фатуи? Тарталья провел рукой по волосам. — Уф, — он откинулся на спинку стула, застонав, как будто похмелье ударило его слишком рано. — Нет, ни в малейшей степени. Тем более, когда все его приятели ненавидят Фатуи и думают, что мы грязь с подошв их ботинок. Здесь он не ошибается, но Кэйя позволил ему разглагольствовать. Он получил бы больше информации, если бы позволил этому человеку распускать свой длинный язык. — Так он просто твой друг? Лицо рыжего исказилось от унижения. — Так ли это? Я не знаю, — признался он. — Он солгал мне по-крупному, и теперь Царица хочет, чтобы я присматривал за ним. Другие предвестники тоже должны были быть здесь, но они бросили и переложили все свои обязанности на меня. Сердце Кэйи на мгновение остановилось, когда он упомянул о других предвестниках. Предполагалось, что этого человека должно было быть больше? — Я не в курсе, что Фатуи мобилизует так много сил в маленьком Мондштадте, — Кэйя старался говорить ровным голосом. Тарталья поморщился. — Это то, что сказал Дотторе, верно? «Мы не можем позволить себе влезть в Мондштадт в целом», — сказал он. — «Нам нужен только один одноразовый представитель, чтобы не вызвать вакуум питания или хаос», — он выпил еще один стакан и грохнул его на стол. — Вот почему я здесь — они свалили на меня все свои задания, но, эй, по крайней мере, я получаю хорошее вино. Было бы лучше, если бы они принесли огненную воду. Кэйя отхлебнул вина. — И это задание… — Очевидно, нянчится с кучей богов. Кэйя от удивления выплюнул свой алкоголь. Предвестник, похоже, не шутил. — Ты знаешь, для божеств, которые жили тысячи лет, ты был бы удивлен тем, насколько они оторваны от современного общества, в особенности от моры. Если бы не мой бездонный кошелек, Чжун Ли выдворил бы меня из Ли Юэ в тот же день, когда я его встретил. Кэйя повернулся к толпе у стойки. Они вели более или менее вежливую беседу, но Кэйя заметил не столь тонкие уродливые взгляды, которые они бросали на Тарталью. Дилюк выглядел так, как будто ему ничего не хотелось больше, чем придушить рыжего тряпкой, которую он держал в руке; Венти, несмотря на свои невнятные манеры и речь, бросал сердитые взгляды на Тарталью всякий раз, когда думал, что никто не смотрит; и даже женщина, которую, по-видимому, звали Сегун, ничего не делала, чтобы скрыть свое отвращение к нему и к той организации, которую он представлял. Чжун Ли был единственным, кто занимал нейтральную позицию, и это, скорее всего, было связано с положением и ответственностью Тартальи как его ходячего мешка с морой. — И ты подумал, что это хорошая идея — провести свой игровой день в Доле Ангела? — Кэйя повернулся обратно к снежанцу. — Мастер Дилюк не терпит Фатуи или чего-то божественного. Я удивлен, как ты вообще убедил его открыть таверну для этой встречи. Тарталья с подозрением поднял брови. — На самом деле, — сказал он, указывая на рыжеволосого, — это было его предложение, — он поднял свою кружку со стола, остановившись, когда заметил смущенное выражение лица Кэйи. — Ах, ты не знаешь. Напоминает меня, когда я впервые встретил Чжун Ли. Так наивно, так трогательно лгали. Кэйя собирался спросить, какого черта это должно было значить, но громкое проклятие отвлекло их обоих от главного. Первое, что увидел Кэйя, были раскрасневшиеся лица и затуманенная пелена в глазах. О нет. Они пьяны. Разве боги вообще напиваются? Он повернулся к Дилюку, единственному голосу разума, но был удивлен, обнаружив, что у Рагнвиндра то же самое чувство. Чжун Ли был единственным, кто казался совершенно здоровым, его лицо было совершенно безупречным, но неустойчивое покачивание в его позе говорило об обратном. Затем Венти разразился слезами. — Это… это было так давно, и я больше не могу вспомнить его лицо! — зарыдал он, выпучив глаза. Он высморкался в рукав Сегун, но она была слишком пьяна, чтобы заметить это. — И этот… этот ублюдок Сигма, Сигнал, Сиг-что-то-там украл мое гребаное Сердце Бога! — он хлопнул по стойке, стаканы задрожали и разлились от силы удара. — Я превращу Снежную в черную дыру, и никто меня не остановит! Сегун рядом с ним попыталась усмехнуться, но вместо этого у нее вырвался жалобный хрип. — Ты такой неотесанный, Барбатос, — пробормотала она невнятно. — Но если ты сделаешь это, то, пожалуйста, пригласи меня принять участие в ваших усилиях по превращению Снежной в бесплодную пустошь. Сияние молнии будет рядом с тобой, и я с радостью нанесу три удара. Так, остановитесь на одну гребанную минуту… они говорят о массовом геноциде?! — Выравнивание нами Снежной ни к чему хорошему не приведет, — высказался Чжун Ли. Наконец-то появился кто-то со здравым смыслом! — Для нас будет более практично, как это называют люди, «ударить по голове». — Моракс прав, — Дилюк скрестил руки на груди, выглядя профессионалом, но румянец на его щеках говорит об обратном. — Я, например, провел годы, путешествуя по Снежной в одиночку. Если мы объединим наши силы, то наверняка сможем поразить Царицу, когда она будет слаба. Действительно, почему бы не включить убийство в список бесконечных военных преступлений Дилюка? Венти поднял наполовину наполненную бутылку. — Музыка для моих ушей! — он вскочил на ноги, поставив одну ногу на стойку, а другую на барный стул. — Мы наносим удар, когда ночь только-только наступит! Я наконец-то могу отплатить ей за весь тот снег, что она бросила мне в штаны! Четверо соглашались друг с другом за хорошо продуманный план, похлопывая товарищей по спине. Затем они собрали свое оружие и направились к выходу. Эй, подожди, черт возьми, минутку. Однако их путешествие длилось недолго, так как их остановили еще до того, как они смогли покинуть границы Мондштадта. Из того, что Кэйя понял (после погони за ними с Тартальей, игнорируя все странные взгляды рыцарей, которые те бросали на бегущую пару), девушка-лиса появилась из воздуха, чтобы остановить Сегун; у одного из четырех ветров Мондштадта, Двалина, в челюстях висел Венти за плащ; Чжун Ли был принужден вернуться в Мондштадт невысоким, сердитым адептом; Дилюк лежал на земле, а Беннетт нависал над ним, испытывая беспокойство. В целом, ни одна страна не была уничтожена, и ни один бог не пострадал в этом процессе. — Дилюк — бог? — Кэйя бросился к Тарталье, надеясь, что все это было случайностью, иначе Крепус перевернулся бы в могиле. Тарталья ощетинился при виде четырех бессмертных божеств, вываливающих содержимое своих желудков в куст, страдая от жуткого похмелья. — Очевидно. Кэйя уставился на него. — Ты шутишь. Они вздрогнули, когда Дилюк в шоке вскочил, но его голова ударилась о подбородок Беннетта, что вырубило подростка. Беннетт рухнул на пол; Дилюк никогда в жизни не выглядел более растерянным. Тарталья вздохнул. — Я бы очень хотел, чтобы это было шуткой.

***

Чжун Ли и Эи (Кэйя узнал ее имя от девушки-лисы, которая практически уговорила своего Архонта вернуться в Инадзуму) вскоре уехали, а Венти исчез так же быстро, как и появился. Дилюк, с другой стороны, продолжал свою работу, делая вид, что ничего не произошло. Он периодически бросал на Кэйю странные взгляды, когда приходил в таверну выпить, но ни один из них не стал вдаваться в подробности инцидента. Кэйе было все равно, что о нем думает Дилюк, лишь бы он получил свой «Послеполуденную смерть» и место в Доле Ангела. Это был секрет Дилюка, и он не собирался совать нос в чужие дела. Однако на этот раз все было немного по-другому. Дилюк протянул ему стакан, прежде чем Кэйя успел открыть рот, и вернулся к смешиванию других напитков, когда таверна все еще была пуста. О, подумал Кэйя, усаживаясь на угловое сиденье и выпивая алкоголь маленькими глотками. Вот где я умру. Листок бумаги упал ему на колени. С любопытством он развернул сложенную бумагу и прочитал содержимое внутри. — Время закрываться. Нам нужно поговорить. Да, вот где он умрет, хорошо. Он ждет в таверне, подумывая о том, чтобы заказать себе выпивку покрепче для последующего разговора. Если поговорить хочет Дилюк, то Кэйя, возможно, не очень хочет быть полностью трезвым, когда это произойдет, но в то же время ему нужно быть внимательным. Итак, он сидит, здоровается с некоторыми завсегдатаями и болтает со своими собратьями-рыцарями, а затем молится любому действующему Богу, которого не вырвало в кусты Мондштадта. Когда пришло время, Дилюк выпроводил последнего из посетителей и запер дверь. Он отпустил Чарльза раньше и настоял, что он сам займется уборкой — что было легко сделать, так как у него на кончиках пальцев была сила Селестии. — Итак, — Кэйя скрестил руки на груди, ожидая бармена у стойки. — Как ты до этого дошел, Дилюк? Это из-за того, что ты пытался пробежать весь путь до Снежной пешком и убить Крио Архонта? Дилюк поморщился при этом воспоминании. Для него это было туманно, но он в какой-то степени отдавал себе отчет в том, что Беннетт, его посланник, должен был физически удерживать его от поджога целого леса. — Что-то… в соответствии с тем инцидентом, да. Он сел напротив бара, рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам и спине. — Я знаю, что мы не в лучших отношениях… — начал Дилюк. — Ох, правда? Я и не знал, — съязвил Кэйя. — …но пришло время мне признаться, — Дилюк проигнорировал его. — Я уже много лет не пользовался этим титулом, но… Я Пиро Архонт. Меня зовут Мурата — или звали. Теперь это имя не принадлежит мне. До этого Кэйя хорошо знал о том, кто такой Дилюк (не благодаря Тарталье), но все равно сделал резкий вдох, когда признание вырвалось изо рта мужчины. — Да, а я Царица Снежной. Дилюк бросил на него горький взгляд, и Кэйя поднял руки в притворной капитуляции. — Я не собираюсь рассказывать об этом никому другому, — признался Кэйя. — У нас есть свои разногласия, и я уверен, что отец переворачивается в своем гробу, — он проигнорировал предупреждающий взгляд Дилюка, — но что на самом деле подняло эту тему? — Для начала, я отказался от своего Сердца Бога. Если бы Кэйя мысленно не подготовился, он бы подавился воздухом и умер на месте. — Что? — Это была справедливая цена за безопасность Натлана и его народа, — Дилюк забарабанил пальцами по прилавку. — Тем более, когда они больше не нуждались в своем Архонте, а я устал править нацией воинов. Даже самое острое из лезвий рано или поздно заржавеет, и я полагаю, что я заржавел. Кулаки Кэйи сжались. — Как давно? Дилюк поднял глаза. — Прошу прощения? — Как давно ты маскируешься под Дилюка Рагнвиндра? — потребовал Кэйя. — Начнем с того, что ты никогда не был сыном Крепуса, не так ли? У старика никогда не было сына, я прав? Тишина. Затем: — Нет… у него был, — признался Дилюк. — На самом деле, я встречал его, когда он путешествовал. Дилюк только однажды ушел из дома. Груда мурашек пробежала по его спине, заставляя его кровь заледенеть. В комнате внезапно стало холодно, но его Глаз Бога был таким же неактивным, как и до этого. Был только один вопрос, который он мог задать. — Где он? — спросил капитан кавалерии. — Он звал тебя по имени, Кэйя. До самого последнего вздоха.