Лимиты и границы

- Ты же можешь всё. Даже воскресить мёртвого. В глазах Билли и Томми стояли слёзы. На руках Агнесс лежал закутанный в простынь щенок. А Ванде нужно было суметь объяснить детям, что жизнь несправедлива и не всегда выходит так, как ты хочешь. Но Ванда действительно могла всё. В секущихся кончиках её рыжих волос было больше магии, чем во всём теле Верховного Мага Земли. Ей не нужен был Камень реальности, чтобы менять реальность. Она сама была реальностью — непредсказуемой и необратимой. Она была и архитектором, и судьёй, и жнецом. Решала, кому воскреснуть, а кому сгорать в алых всполохах её магии. Ванда могла всё. Вернуть к жизни Вижена, подчинить своей воле сотни жителей Уэствью, переписать чужую судьбу. Невозможное становилось возможным лишь силой одной её мысли. Несколько месяцев она нежилась в бассейне счастливой семейной жизни с Виженом. Никаких забот, никаких проблем. Всё вокруг подозрительно напоминало старые чёрно-белые ситкомы, обожаемые ею в детстве. В далёком детстве. Когда Ванда ещё не могла всё; когда её родители ещё были живы; когда Заковия ещё значилась на картах Европы. Жизнь вместе с Виженом в Уэствью была почти равноценна счастью. Эти недели походили на идеальные в понимании Ванды. Даже пустота на месте её разбитого сердца ощущалась как-то иначе. Но почти, не значит абсолютно. Вижен был счастлив. Ванда ощущала это той частью подсознания, которая отвечала за связь с реальностью. Можно было сколько угодно притворяться домохозяйкой в милом фартуке, но тихий шёпот перед сном осторожно спрашивал: когда же всё закончиться? Когда всё выйдет из-под контроля? Ванда могла всё. Но она не была счастлива. Почти, не значит абсолютно. Даже Вижен почувствовал это. И тогда появились близнецы. Томми и Билли. И Вижен снова стал счастливым, и Ванда снова стала почти счастлива. Но шёпот обрёл голос. Голос Джеральдины. Каждое слово ломало хрупкую перегородку, выстроенную в разуме Ванды, призванную отделить реальное от иллюзии, чтобы хотя бы на миг почувствовать себя лучше. Почти счастливой. Это прошло. Ванда могла всё. Лишь одно ей было не под силу. Её слабость. Её боль. То, что всё ещё делало её человеком, а не Алой Ведьмой. Пьетро стоял на пороге её дома, улыбался той улыбкой, которая была подвластна только ему одному, и выглядел лет на десять моложе того, каким запомнила его Ванда. Реальность молчала, иллюзия молчала и разум Ванды был пуст. Даже магия испугалась того, что сумела создать и затаилась. У всего есть границы. И у силы Ванды они тоже были. Она могла позволить себе вернуть мужа. Могла создать детей. Могла играть другими людьми, как куклами в своём театре счастливой жизни. Ванда не сомневаясь разрушала бы миры один за другим, лишь бы достичь своей цели. Но неожиданно для самой себя она достигла лимита сегодня вечером. Ванда могла всё. Но не вернуть Пьетро. Вижен жил на Земле всего девять лет. Воскресить андроида возрастом со школьника не составляло особого труда. Все его привычки, хобби и предпочтения уместились бы на одном альбомном листе. И даже место осталось бы. Создать Томми и Билли было ещё легче. Вижен был андроидом и не мог дать ей детей, поэтому Ванда просто позволила своим мечтам принять форму. Создать Пьетро было невозможно. Нельзя было повторить эти мягкие серебристые волны волос, заговорщический блеск в глубине глаз, знакомый акцент в голосе, от которого самой Ванде уже удалось избавиться. Перед ней стоял человек, как две капли воды похожий на Пьетро. Стиль, который Пьетро бы счёл идеальным, его любимые поношенные серые кеды. Каждой клеточкой своего тела Ванда ощущала, как невероятно быстро несутся мысли в его голове. Для неё прошло не больше минуты, для него — целая вечность. Она обняла его. И это было иначе, чем когда она обнимала Вижена. Ванда могла творить реальность и тело её мужа ощущалось таковым. Реальным. Обнимая Пьетро, Ванда не просто ощущала реальность, — она буквально знала, что человек перед ней реален. Если её магия смогла создать нечто подобное, то неудивительно, что Ванда её больше не чувствует. Пьетро был венцом её творения. Пиком силы. Границей её возможностей. Лимитом. Ванда могла всё. Она не знала, как смогла создать Пьетро, ведь не могла даже допустить мысль о том, что брата можно заменить. Но вот он здесь: обзывает её мужа тостером и готовиться к Хэллоуину с её детьми. Ведёт себя абсолютно также, как её Пьетро. Вечность и более гореть ей в Аду, расплачиваясь за свою игру в Бога. И Ванда не жалела ни об одной секунде ждущей её посмертной агонии.