Каждый дрочит, как он хочет

Великолепный Муз, чье имя начинается на А и заканчивается на рсений, тяжело вздохнул и, полный мрачной решимости, взобрался на лицо сладострастной фикрайтерской фурии, призвавшей его в писательские грёзы. Было мокро. И неудобно. И брезгливо. Кто знает, во скольких фандомах одновременно она состоит, и куда только этими губами не присасывалась хотя бы за сегодня. А вдруг тут и Батя,– ибатя, i-батя, ибать-а, – хихикнул Муз на А, – успел поелозиться на ней вопреки основным настроениям фд, она же явно из тех, с особым мнением, видением, смелых похотливых, готовых отхлестать своим либидо по мордасам сквозь пространство и время, благодаря великой Сети. Тут тебе и гетероебля в противовес разумному, и аж конкуренция с самим кудрявым пушистым мальчишечкой в пользу всех женских несовершенств обладательницы из твиттера, который блестит, как глиттер, но коварно и без объявления войны в лицо вам шлепнут клитор. Куда еще этот неутомимый рот мог влезть, в жажде всосать все недоступное. Может Импровизация команды? ведь там есть слово Манды... логично. Тот, чье имя начинается на А и заканчивается на рсений любит, когда логично. Её звали Вирджиния Вульв? То была Вульваргиева дрочь? Они П-дорас и Вульва? авгиевы вагиевы кончушни...ох, девочка, прекращай, а то тут доходит уже до не смешного. Интересно, это сексизм и мизогиния видеть отсылки к женской физиологии и каламбурить про неё у себя в голове, пока неумолимая вполне реальная девушка, хоть и пытающаяся прикинуться витражом из битого импрофандомного стекла, впихивает в него всё то, чего ощущать не хотелось бы никогда. Хотя нет, неинтересно. Интересно, когда это закончится и никогда не повторится. А всё остальное неинтересно. Главный ее фандом, судя по всему, был Изба-дрочильня, но при этом не ебальня. Как сюда его могло занести, каким отвратительно пронизывающим беспокойным языком ветром северных венеций? А ведь судя по написанному, Музу еще предстояло тереть бутоны, лепестки, участвовать в загадках каламбурошной: что-то безволосое под причёской с завитушками, слюнявое, рифмуется на да. А ещё придётся вести не провокационные картонные-не-артонные диалоги под влажные чавканья, ощущать набухшие намерения под банным-не-ебаным халатом. Аттрахцион не милосердной лотереи, в которой невозможно проиграть и не забирать свой полноразмерный выигрыш. С кем бы махнуться счастливым билетиком? Мож подъебать парня, чье имя начинает на А и заканчивается на нтон, и во второй главе присаживаться на лицо придётся ему? Хотя нет, какое там, как можно разыгрывать человека, которому надо разобраться со своими двумя лицами и двумя бородами. Внутренний монолог о вагинах помогает отвлечься от назойливых вылизываний. Осталось исполнить три страницы, – подумал богичный Муз с именем на Арс, – сейчас у нее затечёт шея, устанет грубый язык, лужа, образовавшаяся в процессе рефлексии, начнет холодить роскошные бедра, начнет светать, алкоголь - выветриваться, осталось чуть-чуть потерпеть, и можно будет переметнуться дальше по волнам зовущих вдохновений, на страницы тех, у кого писательский раж только зазудел неотвратимою от слова отврат волной, как оргазм сквозь цистит. НО!– взмахнул пальцем в воздух Поповский, делая себе пометки на будущее на скрижалях райдера фиковской сношаемой сущности, – отныне надо выбирать тщательней метки! Каждый дрочит, как он хочет, это бесспорно, святое право каждого, способного пальцами не только дрочить себя любимого, но и дрочить клавиатуру! Как говорится, не согласен ни с одной хуйнёй, что вы несёте, но умру за ваше право её нести*¹. И помните, что это играет в обе стороны. Просто заполните декларацию о намерениях в предварительных ласках. Стоит добавить хоть чуточку смазки честности в своих коварных поползновениях в желании выебать мозг узкого анального круга читателей, и уже будет славненько, того глядишь, не пришлось бы терять столько времени. Если бы это был бы гет, это бы еще ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей.*² Как и предполагалось, не оригинальный женский персонаж, не придумав ничего нового, обтерся об Муза, в попытках утолить плотский зуд, как свинья об угол дома, и отъебался, бормоча, что позже придумает что-нибудь этакое. Завершив свое вынужденное присутствие на страницах фандомной строчилки, великолепный А взмыл к потолку и, рассыпавшись на тысячу малюсеньких хуйков, вылетел в форточку... Кончив наконец сеанс саморефлексии и самофизиотерапии Она почувствовала упадок сил, холод и одиночество, почти услышав, как трещина между выдуманным и реальным глухо крякнула до ядра земли. Скрючившись у тускло светящегося в предрассветных сумерках портала в информационные ады всех мастей, Она замерла над своим творением в нерешительности. Обычно Сеть манила, ну, ей так всегда казалось, что сеть зовёт и хочет её сочных сладких писательских плодов, провоцирует на творческие позывы, заверяя, что кто-то где-то ждёт её строчева и топчет в нетерпении F5 на странице, куда сливать можно всё и всем. Но сегодня всё было иначе, палец на секунду завис под взглядом писательницы над кнопкой энтер и, почти соприкоснувшись с гладкой поверхностью, внезапно сместился, и Она быстро, чтоб не передумать, ткнула делит.