Падение

-Ты падёшь!-прозвучал громогласный, полный величия и..гнева голос. -Но я же, я же!…-Отчаянно воскликнул он, с мольбой в глазах смотря на своего Отца, ища в них объяснения, в чём он ошибся. Он же всё делал правильно! Следовал Его наставлениям. Но у него так и не получилось заговорить. Перед глазами промелькнула золотая молния. Так быстро, не давая ему опомниться и понять… А потом вокруг его шеи что-то сомкнулось, душа его и как будто прожигая кожу насквозь. Он закричал, закричал и схватился за обруч у себя на шее. За свой нимб. Он трогал его множество раз, восхищаясь подарком Отца и каждый раз чувствуя неимоверную благодарность к Нему, а теперь… такая важная для него вещь сжималась, Его подарок, сжимался у него на шее, причиняя ему нестерпимую боль. А он кричал, кричал в отчаянье. Отец всегда говорил, что поможет в любой ситуации, что бы ни случилось, кто бы ему не навредил: он может просто громко-громко закричать и попросить о помощи, и Отец прийдёт и спасёт его. Почему же сейчас Отец не помогал ему, почему? Почему он просто смотрит со строгостью и злобой во взгляде, как смотрели на него иные иногда?! Почему он не помогает ему?! Почему крик…больше не имеет никакого смысла. Сжавшись так сильно, что казалось, уже было некуда, нимб вдруг расплылся, расплавился, став обжигающей жидкостью, и стал…проходить сквозь его кожу, просачиваться внутрь, принося боль и туда. Хватаясь за свою шею, он бросился на колени перед Отцом, снова крича от боли, но уже не отрывая глаз от Него, ища в его взгляде сквозь пелену слёз перед глазами хоть каплю сочувствия, помощи, чего угодно! И…всё кончилось, нимба больше не осталось, Отец сам расплавил Свой подарок, Кидсамиэль больше не мог потрогать его, обрадоваться ему, почувствовать Любовь своего Отца. Но осталась боль! Выносимая, но боль! Она как будто въелась во все его кости и разошлась по телу, а потому став легче и терпимее, не концентрируясь только в его шее. Трогая свою шею и как будто ища хоть какую-то выпуклость, хоть какое-то напоминание о былом…счастье, Кидсамиэль медленно, не отрывая пустого взгляда от Отца, сел и, наконец, коротко всхлипнул, дёрнув плечами и как будто бы всем телом. Отец смотрел на него сверху, такого маленького и жалкого, и вдруг коротко улыбнулся, озарил его своей доброй улыбкой, оставшейся, казалось, в прошлом для него. -Этот символ будет напоминать тебе о твоём наказании, и ты уже никогда не вернёшься туда, откуда был изгнан. Но я дарую тебе возможность продолжать жить рядом со мной.-Сказал Отец, спрятав Свою добрую улыбку от него, убрав её подальше от его жаждущих глаз. -Да, Отец!-Не скрывая радости в голосе, ответил он, всё ещё ощупывая свою шею в поисках символа, о котором сказал ему Отец. Неужели подарок Отца не пропал, а остался с ним? Неужели?!… Отец взмахнул рукой, и перед ним появилась гладь воды, в которой он мог видеть..он мог видеть..линию! Такую же, как его нимб! Она была на его шее, проходила по всей коже, не прерываясь и не соскальзывая ни в одну сторону! Боль, плавающая по всему его телу, уже не имела значения! Отец оставил ему Свой подарок! Значит, он всё ещё считает Кидсамиэля достойным Его! -Спасибо, Отец, спасибо! Спасибо Вам!-Залепетал он, плача от радости и благодарности Отцу, переполняющих его. Но вдруг боль, гуляющая по телу, собралась обратно и вернулась в шею, заставляя его схватиться за неё и с непониманием посмотреть на Отца… -Теперь я тебе не Отец, падший. Я не лишил тебя драгоценнейшего нимба за то, что ты ослушался меня, но ты больше мне не Сын: ты можешь звать меня теперь только Владыкой.-Улыбнувшись только глазами от новых слёз боли, появившихся на лице у Кидсамиэля, повелел Он и, развернувшись, пошёл по своему пути, разрешив и Кидсамиэлю следовать за Ним. -Да, Владыка.-Наслаждаясь радостью в глазах своего Владыки, единственной, которой он теперь будет удостоен, ответил падший.