Хрупкая...

…Хидан никогда не отличался любовью к милым девочкам и состраданием к ближнему. Но в тот момент, когда он увидел Её, сердце пропустило удар…

***POV Кира***

Моя жизнь никогда не была чем-то интересным или разнообразным. Среднестатистическая пресная жизнь среднестатистической японки в среднестатистической городе в провинции. В детстве я любила придумывать и записывать корявым почерком в тетрадь истории про дальние страны, драконов и принцесс, про любовь до гроба. В подростковом возрасте меня, как и всех моих друзей, родители не понимали (точнее это я так думала, сейчас, конечно же, становится стыдно при вспоминании за все те ссоры). Только чуть позднее юношеского максимализма в моей жизни произошли хоть какие-то изменения — мы с мамой переехали в Токио ради моего поступления в университет на специальность «Журналистика и реклама». Отца я никогда не знала, они с мамой развелись, когда мне было чуть меньше трех лет, причины такого поступка меня мало заботили — это их дело, так сказать «вода утекла». Мамины родители остались в родном маленьком городке, ссылаясь, что мегаполис не для них. В университете на первом курсе моя жизнь протекала довольно скучно — миниатюрная японка ростом всего 154 см, весом меньше пятидесяти килограмм, с крашенными русыми волосами и отличительно большими глазами цвета миндаля — не могла привлечь много внимания со стороны сверстников. Были кадры, которые могли похвастаться более неординарной внешностью или более задорным характером. Однако, я почти сразу нашла друзей и подруг по интересам. После пар (а иногда и вместо) мы ходили в караоке и кафе, несколько раз меня приглашали на свидание в кино (но как правило дальше этого ничего не происходило). Но никого из них я не могла назвать лучшей подругой или лучшим другом. В отличие от сверстников, обожаю высшую математику и органическую химию. Но, как и большинство на моем потоке, ненавижу физическую культуру и зарубежную литературу. И дело тут не в самом предмете — литература — а в скверном и довольно древнем преподавателе, его скупой манере общения с учениками и дотошном стиле преподавания своего предмета. А знаете, что было самым знаменательным в университете, в который меня приняли. Здесь же, но на специальности «Экономика и право» учатся на третьем курсе члены общеизвестной организации Акацуки. Все как на подбор — красавцы, спортсмены, богачи. Каждый талантлив, как все деятели мира вместе взятые. Спортивное телосложение заставляет и парней, и девушек оглядываться им в след мечтательными взглядами. Богатые родители, занимающие не последние места в правительстве, не скупятся баловать детишек толстыми кошельками. Среди них есть лишь одна девушка — Конан. По слухам настолько красивая, насколько же и добрая. Среди студентов ее называют Ангелом. Но… Лично как по мне, эти истории влюбленных дурочек со второго курса — миф. Я учусь с экономистами в одном корпусе и ни разу не смогла в толпе опознать ни одного члена Акацуки. Да, возможно вот такая я невнимательная. У меня также появились друг по переписке — некто Ворон. Мы, когда не переходили на разговоры о личной жизни, не знаем внешности друг друга и даже настоящих имен. Меня он знает под ником «Киллер». А что? При желании я могу принять заказ на смерть чьей-то нервной системы под мой смех внутреннего маньяка! Ворон дает отличные жизненные советы касательно жизни в большом городе и нового коллектива, у него прекрасный вкус в музыке, и любимые жанры фильмов у нас одни. Я чувствовала его словно старшего брата. Такого теплого и родного. И мне не важно, что на деле это может оказаться псих-маньяк. Первое мое знакомство с организацией Акацуки произошло на новогодних каникулах, когда почти все студенты уже закрыли сессию. Моя подруга Макки позвала всю нашу компанию на вечеринку, на которую ее пригласил давний друг, которого пригласил его друг, которого пригласил брат одного из организаторов тусовки. Как нам передали — «чем больше народа, тем веселее». Обещалось много народа, алкоголя, громкой музыки и даже немного чего-то запретного. Меня мало интересовало это сборище, но не хотелось быть белой вороной в компании, поэтому мой положительный ответ был из-под палки с натянутой улыбкой. Больше всего меня смущал пунктик «что-то запрещенное». Вдела я однажды, как ведут себя люди под наркотиками. Думаю, эти яркие картинки из прошлого, что преследуют меня по сей день, можно приписать к несерьезной травме детства. А еще обещанный бассейн, но тут дело в том, что к своим восемнадцати годам я не научилась плавать. Вот такая я несуразность, каюсь. Как бы то ни было, Ворон выслушал мою тираду о нежелании куда-то идти, но согласился, что положение в обществе может в дальнейшем сильно мне пригодиться. Также он помог подобрать мне образ для подобной тусовки. Это оказался комбинезон с шортами из темно-серой джинсовой ткани и рубашка без рукавов в мелкую бело-голубую клетку. Может это и не выглядело сверх сексуально и максимально подходяще под формат тусовки, но благодаря такому неудобному предмету одежды, как комбинезон (да еще и с ремнем), я становлюсь самой неудобной партией для домогательств. Цитируя Ворона: «Пока тебя разденут, все желание пропадет». И смех и грех, но такая братская забота тронула мою впечатлительную головушку. В момент нанесения легкого макияжа в стиле лисы с идеальными длинными стрелками, в комнату зашла мама. Она очень волновалась за свою дочь, которая впервые собирается на масштабную вечеринку в большом городе. Кстати о маме. В Токио ей приходится работать больше, брать подработки и заниматься хэнд-мэйдом дома. Я стараюсь ей помогать как могу, но, из-за скачущего расписания в университете, не могу устроиться на постоянную работу. Хочу, чтобы на моих летних каникулах она взяла отпуск и поехала на курорт поправить и без того хрупкое здоровье. А то уж совсем горестно выглядит с потухшими глазами и осунувшимся лицом. А я уж найду работу, чтобы сохранить квартиру за нами и поднакопить на второй год обучения. …Ну что ж, пора выдвигаться… Тусовка проходила в частном секторе, где дома стоили столько, что мне нужно всю жизнь пахать как тот самый пони, и то после всех мучений заработанных денег хватит только на парадную. Участок, который уже встретил нас с Макки громкой музыкой, пенной вечеринкой и фонтаном с чем-то спиртным, поразил своими размерами. Очень большой и вместительный настолько, что, мне кажется, тут собрался разом весь университет, если не больше. Человек триста точно было во дворе. Бассейн, как и обещали, уже был заполнен людьми. Кто-то был в купальниках, кто-то плюхался бомбочкой прям в одежде. На хаотично расставленных столиках кто-то раскидал еду. Именно что «раскидал» — она не лежала на тарелках и даже не размещалась на подносах. Было ощущение, что кто-то просто высыпал содержимое пакетов. Но это никого не смущало, каждый брал что хотел, пытаясь выкинуть упаковку в уже и без того забитые мусорные баки. Народ веселился, смеялся до икоты и помогал друг другу вливать алкоголь прям из горла. Как только мы ступили на территорию молодежной анархии, к нам сразу же подлетел блондинчик с высоким хвостом и всучил по пластиковому стаканчику с чем-то спиртным. Зеленый цвет алкоголя наталкивал на мысль, что в составе имеется абсент. Он попытался перекричать музыку и сказать что-то в стиле «Развлекайтесь», но клубная музыка и гомон других приглашенных не дали расслышать его воодушевленную речь. Только по поднятому вверх большому пальцу можно было понять смысл открывающего рта, как у рыбки — без звука. Мы попытались пробраться к дому, надеясь разглядеть в толпе знакомые лица, но до пункта назначения добралась только я. Макки кто-то схватил за руку и потащил в сторону танцующих. То, что она не сильно то и сопротивлялась, меня не утешило. Наоборот — пугало до чертиков. Что могут две первокурсницы в толпе опьяненных старших курсов? Казалось бы, у нас не больше двух-трех лет разница, однако аура окружающих немного давила на меня. Поставив стаканчик со спиртным на ближайший столик, я протиснулась в самый отдаленный угол в зале на первом этаже и заняла свободный кресло-мешок, поджав под себя ноги для удобства. Мне хотелось написать Ворону о том, что вся моя им хваленная решимость испарилась. Ну не могла я взять и напиться, начав общаться со всеми подряд. Страх сковал все тело так, что даже не было сил встать и пойти искать знакомые лица друзей или сокурсников. Однако мой друг по переписке оказался не в сети. Пришлось беспорядочно листать видео-ролики в интернете и читать смешные истории на форумах. Неожиданно раздался громкий звук бьющегося стекла где-то рядом со мной. Оторвав голову от экрана телефона, я разглядела за широкими спинами каких-то парней, что была разбита некогда целая стеклянная статуэтка льва. Жаль, тонкая работа мне очень понравилась. Разбивший, кажется, совсем не сожалел о содеянном. Он стоял рядом с битым стеклом и заливисто смеялся. На шум сбежался народ с кухни, и, как я могла понять, среди них был и хозяин дома… ну или приближенный к нему. — Ты, блять, что за нахуй тут устроил? Совсем ебучий хуй страх потерял? — начал орать платиновый блондин на смеющегося парня. Интересно, это малиновые линзы или родной цвет глаз? Он еще долго орал благим матом, от чего мне стало неприятно их слушать. Поэтому мой взгляд опять был прикован к спасительному экрану телефона.

***POV Хидан***

Мои предки свалили на все выходные хер пойми куда, меня эта инфа никак не ебала. Главное — можно устроить настоящую анархию в доме без надзора этих старперов! Весть о намечающейся тусе быстро разлетелась по университету. Отлично, чем больше народу — тем больше девок, которые готовы отдаться мне лишь узнав, что я один из Акацуки. О да, в отличие от пресловутых Сасори и Итачи мне нравится пользоваться популярностью. Бабы так и прыгают в мою расстегнутую ими же ширинку, лишь бы «влюбить» в себя и сосать из меня деньги. А вот хуй им — вот что им сосать и заглатывать! Всем этим потаскухам никогда не занять моего внимания дольше, чем на ночь. И вот только я начал обрабатывать одну хозяйку пизденки «на ночь» лестными речами и томными взглядами, как какому-то ебанату приспичило разбить батину статуэтку в зале. Да и хуй с ней, еще закажем. Просто девка сорвалась с крючка и побежала смотреть — вдруг кто-то поранился и ему нужно обработать рану. Именно это меня взбесило и вызвало поток ебатни, чтобы морально выместить злость на этого рукожопа. И знаете… Я никогда не отличался любовью к милым девочкам. Но в тот момент, когда я увидел ее взгляд, сердце пропустило удар… Миндальные глаза смотрели со страхом на всё происходящее. Взгляд, который я видел лишь миг. Миг, которого хватило, чтобы отрезветь. Э-э-э нет, так не пойдет. Еще из-за крашенных шавок я не трезвел! Будем исправлять! — Тащите наши запасы! — и как по команде Дейдара уже стоял в дверном проеме с двумя пакетиками — кокаином и экстази. Родаки не знают, но иногда мы балуемся «для поднятия настроения». — Не жалко! Всем по дороге, кто не ссыт, ублюдки! Подготовив все для комфортного внюхивания прям на журнальном столике моей маменьки, Дей разделил дороги для Акацуки и гостей. Ясен хуй, у нас они были пожирнее. Ахуенно! Вот сейчас и повеселимся! Где эти глаза цвета миндаля! А не, нахуй все! Вначале танцевать. Все равно после этой параши не кончу часа три. Заебусь ебаться, лучше потом найду эту кроху в толпе.

*** POV Кира***

Мои глаза расширились от ужаса происходящего. Они действительно принесли наркотики на тусовку! Я всеми силами вжалась в кресло, боясь даже дышать. А вдруг, заметив меня, они заставят силой принять эту гадость? Вдруг будут издеваться? Вдруг под кайфом кто-то начнем приставать? Или вообще произойдет убийство по неосторожности, как это бывает в сериалах? Ужас накатил волной, поглотив меня с головой. Руки тряслись, ноги затекли, сгорбленная от страха спина давала о себе знать тугой болью в области лопаток. Уйти сейчас? Нет, очень много людей собралось «за дозой». А этот хозяин дома, малиновоглазый так на меня посмотрел, будто раздевал глазами! Было видно, что он о чем-то думал, и, будто приняв самое важное для себя решение, кивнул самому себе и ушел танцевать на террасу, громко выкрикивая маты на ходу. Многие последовали его примеру и начали рассасываться. Отлично! Это будет мой шанс свалить отсюда! Совсем свалить, домой! Плевать на положение в обществе. Плевать на друзей, которые бросили меня (или я их?). Хочу домой в горячую ванную! Промою нос с мылом, чтобы выветрить местный запах алкоголя и похоти. И тут мои глаза погрузились во тьму! Кругом было чертовски темно, кто-то выключил свет в зале! Со временем шок отступил, и я смогла понять, что темнота не была всепоглощающей. Глаза привыкли, после чего можно было увидеть полосы света с кухни, коридора и льющийся свет с террасы через окно. Кто-то был также напуган, как и я, но их причина страха была сопровождена фразами по типу «допился до чертиков». Кто-то веселился и скакал, сметая все на своем пути в кромешной тьме. Вот он мой шанс! Шанс выйти более менее незамеченной и отправиться домой. Однако уже у самого дверного проема меня кто-то схватил за руку. За долю секунды, что я потратила на поворот головы, пролетела мысль: «Пожалуйста, пусть это будет кто-то из своих!» Но нет, передо мной стоял обычный, хоть и красивый парень. Было видно, что он ненамного старше меня (скорее всего третий курс). Красивый, но не вычурный. Высокий, но не перекаченный. Темные волосы, что в отсутствии света казались черными, были собраны в низкий хвост тонкой резинкой. Темные глаза смотрели изучающе. Черты его лица были мягкими, непроницаемый взгляд не мог дать даже намека на причину его заинтересованности мной. Но я его не боялась, внутренний голос будто подсказывал, что он не причинит неудобств. — Пойдем! — мягко прикрикнул парень, стараясь перекричать людей в помещении, и потянул в сторону лестницы на второй этаж. Никто не преграждал нам путь, а даже расступался, едва завидев моего нового незнакомого знакомого. Стоило нам оказаться на втором этаже, как тут же он свернул в первую комнату справа от винтовой лакированной лестницы из темного дерева. Дверь выглядела тяжелой и дорогой, на гладкой поверхности были высечены хаотичные рисунки. Внутри помещение представляло собой обычную жилую комнату с выходом на небольшой балкон. По правую сторону от двери была широкая двухместная кровать, напротив висел плазменный телевизор, а под ним расположился комод и одно кресло, обшитое явно дорогим материалом. Лампы были настенными и располагались по две на каждой стене. Парень, что сопровождал меня, включил лишь один светильник по левую руку от двери и прошел чуть вперед, присел на кресло и взглядом указал мне на кровать, предлагая присесть. — Это гостевая. Располагайся. Если что-то потребуется — говори. — Его взгляд был каким-то отрешенным, а голос — уставшим. — Спасибо, но я бы хотела отправиться домой. — Ляпнула, не подумав своей головой, я. И только потом вспомнила о правилах приличия. — Извините, я не представилась! Меня зовут Кира. Я учусь в Токийском университете на потоке журфака, первый курс. — Приятно познакомиться, Кира. — Мягко улыбнулся парень. — Мое имя — Итачи. Учусь с тобой в одном университете на третьем курсе экономического. — Ого! — было видно, что он хотел сказать еще что-то, но, услышав такую информацию, я не смогла удержаться. — Я наслышана о Вашем курсе! Скажите, а правда, что с Вами учатся некие Акацуки — красавцы и богачи? Мой собеседник тихонько засмеялся в кулак, прикрыв глаза, будто от плохо скрываемого удовольствия. Его реакция заставила подумать меня о том, что я ляпнула глупость, а оттого и покраснеть, словно варенный рак. — Извини, не хотел тебя обидеть. — Уже более серьезно продолжил Итачи, хотя веселые огоньки все также плясали в глубине ониксовых глаз. — Да, это так. И я — один из них. Учиха Итачи, сын Фугаку Учихи — главы министерства финансов Японии, и племянник Мадары Учихи — главы комитета по делам государственной безопасности. Мои глаза расширились от услышанного. Нет, я не сомневалась в его словах, но представляла себе важных детей более… напыщенными, что ли. Как тот малиновоглазый. — Извините, — сама не понимаю за что извиняюсь, но мне показалось, что лучше проявить уважение. — Тебе не стоит извиняться. Богатые родители это не то, что должно менять твое впечатление обо мне. Расскажи лучше, что такую скромную девушку привело на эту вечеринку? — было видно, что Итачи заинтересован в продолжении разговора. — Меня пригласила подруга. Мы должны были встретиться тут еще с нашими друзьями, но не успели найти их, как Макки ушла танцевать. Вообще я не хотела идти, но я недавно приехала из провинции. И мой друг по переписке предложил сходить сюда, вдруг я познакомлюсь с кем-то интересным. И, знаете, — быстро выдохнула я, а затем опять набрала полную грудь воздуха, чтобы сказать следующую фразу, смотря прямо в глаза Итачи, — я думаю он прав, ведь я познакомилась с Вами! Хоть мы и знакомы всего пару минут, но мне кажется, что Вы очень хороший человек. Пару секунд Итачи думал над моими словами, по глазам этого человека было тяжело понять его эмоции и мысли. А вот я уже во всю нервничала. Вдруг он все же не такой, каким кажется? А избалованный сынок, каким я и представляла представителей Акацуки? — Забавная ты, Кира. Знаешь, у меня есть младший брат. Но он полная противоположность тебя. Вечно замкнутый, молчаливый. Он не хочет принимать заботу старшего брата. Я бы хотел такую младшую сестру, как ты. Открытую и эмоциональную.- Честно признался Учиха, при этом его глаза немного погрустнели, будто воспоминания о брате причиняли ему боль. Мне было нечего на это ответить, ведь у меня уже был названный старший брат — Ворон. И хоть я не могла видеть его также, как вижу сейчас Итачи, мне хватало простого общения. — Извини, наверное, я смутил тебя таким признанием? Или доставил неудобства? — поинтересовался Итачи. — Нет, что Вы! — поспешила его успокоить. — Просто у меня уже есть названный брат. Это мой друг по переписке, который уговорил прийти сюда. Но, думаю, если бы он заранее знал, как все будет, то посоветовал бы остаться дома. На это высказывание Итачи лишь хмыкнул и как-то загадочно улыбнулся. Но я решила не предавать этому значение. Вдруг для него дружба по переписке — это детская игра? — Можешь называть меня на Ты? -мягко продолжил Учиха, глядя куда-то сквозь меня. — Не стоит Вы-кать, я не столь стар. — Хорошо, Итачи. — На самом деле, после его просьбы, мне стало еще комфортнее рядом с ним в этой комнате. Его мысли всё также были скрыты от меня, но мягкая аура успокаивала, а теперь еще и возрастной барьер был преодолен. Это все заставляло искренне улыбаться. Тут меня отвлек резко включившийся экран телефона. Звонила мама. Я извинилась перед собеседником и приняла звонок. В краткий миг между принятием звонка я успела заметить время — 00:15. Хотя прибыли мы сюда с Макки чуть позже девяти вечера. Надо же как летит время! — Да, слушаю. — Как можно более весело постаралась ответить, дабы не заставлять маму переживать. Она спрашивала как у меня дела, нашли ли мы нашу компанию, завели ли новых друзей, сколько я выпила и планируется ли на эту ночь секс. Также маму волновало когда я приду домой. Конечно же я описывала ей все так красочно и мило, врала не краснея, заверяя что это милая вечеринка почти без алкоголя и намека на разврат. Но мама не унималась и спрашивала все более каверзные вещи, из-за чего врать становилось просто невыносимо. Тогда то и случилось нечто из разряда вон выходящее для моего понимания. Итачи перехватил трубку моего смартфона и сам ответил маме: — Доброй ночи, мама Киры. Меня зовут Итачи Учиха. Мы сегодня вечером познакомились с Вашей дочерью. Не переживайте, она под моим присмотром. Сейчас все веселятся и очень расстроятся, если Кира уедет домой. Она пробудет с нами всю ночь, я обещаю Вам уложить ее в отдельную комнату поспать. А утром лично провожу ее до дома. — Тон Итачи был очень вежливым и уверенным. Он подхватил мою игру во вранье и старался успокоить маму. Из довольно громкого динамика я расслышала ответ мамы о том, что она рада, что у ее дочери появились новые друзья, и что доверяет меня Итачи. После этого они попрощались и завершили вызов. — Извини, что пришлось вмешаться. — Итачи протянул мне уже заблокированный телефон, который я поспешила убрать в карман шорт. — Все хорошо, спасибо тебе большое. Сама наверное не смогла бы ее успокоить. Но почему домой именно утром? — меня это действительно очень волновало, ведь я хотела уехать уже сразу после разговора с новым знакомым. — Сейчас внизу слишком много неадекватных личностей, которые заполонили весь участок. Если ты попытаешься уйти, они могут повести себя агрессивно. Или, например, запомнить твое лицо и отомстить позднее, думая, что ты их «не уважаешь». Особенно страшно наткнуться на хозяина дома — Хидана. Лучше отсидеться здесь и разъехаться со всеми утром. — Я поняла тебя, спасибо за помощь. Скажи, а почему ты здесь? Ты не пьешь и ничего не употребляешь, не танцуешь и не плаваешь. — Меня искренне интересовал заданный мною вопрос. — Я хотел встретить одну свою знакомую. — Опять эта таинственная улыбка. О чем же он думает? — Она пришла? — немного разочарованно уточняю я. Ведь, если она тут, то Итачи уйдет. — Можно и так сказать, но она нашла довольно приятную компанию. Не хочу мешать их общению. — Видно, что такой поворот событий не расстраивал Итачи, поэтому решили негласно закрыть тему. Еще немного мы просидели в этой комнате при тусклом свете одной лампы, после Итачи ненадолго удалился лишь затем, чтобы в скором времени вернуться с подносом, на котором были чайник с зеленым чаем, две кружки и вазочка с разными сладостями. Мы перебрались на пол, устроив чаепитие под громкие крики и музыку за окном. На удивление в комнату никто не думал заходить, будто она была запретной зоной для гостей. Хотя было слышно, что массивные двери соседних комнат то и дето открывались и закрывались. Иногда можно было расслышать нечленораздельную ругань о том, кто же проведет ночь любви в той или иной комнате. несколько парочек даже устроили групповой секс. Дабы не слышать похотливых стонов, Итачи достал наушники предложил мне один. Я благодарна приняла его, а парень включил комедийный сериал на телефоне. В скором времени я задремала на плече у Итачи. Сквозь сон я почувствовала, что он переложил меня на кровать и укрыл теплым пледом. — Кира, я останусь тут, чтобы если кто-то зайдет, ни у кого не возникало желания потревожить тебя. — Мягко сказал Итачи, когда заметил что мои глаза сонно приоткрылись. Ложась на соседнее место, он сразу же отвернулся от меня, как бы показывая, что с его стороны не будет посягательств. Но кто сказал, что у меня нет своих тараканов? Проблема в том, что я — кинестетик. Человек, который познает мир через тактильные прикосновения, кто в какой-то мере зависим от них. Мне хватает хорошего отношения к своей персоне и ментальной симпатии к человеку, что слов стало мало… и было необходимо прикоснуться. Мы уснули в одежде, поэтому прикоснуться к телу Итачи не было возможным — он спал в черной рубашке. Но я смогла прикоснуться хотя бы к ней и запомнить, какая же она на ощупь. Не разбираюсь в дорогих вещах, но скорее всего именно таковыми и являлись вещи Учихи. — Если не спишь, обними меня, пожалуйста. — В полудреме прошептала я. Не знаю, как он расценит мою просьбу и о чем подумает, но сейчас мне были необходимы его прикосновения. На удивление, Итачи молча перевернулся ко мне лицом и обнял меня так, что я утыкалась носиком ему в грудь. По сравнению с ним я была очень худой и маленькой. Кажется, что в его воле было переломить меня. Но, чтобы он не подумал чего-то лишнего, все же пришлось объяснить ему все также шепотом: — Извини, я — кинестетик. Мне необходим тактильный контакт. — Я знаю, спи. — Тихо пробормотал Итачи мне в макушку, явно засыпая. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — вторила ему я. За секунду до того, как я окончательно уснула, мой слух уловил, как мне показалось, тихую фразу: — Хрупкая… Но это уже не полновало… Следующее утро встретило нас ярким солнцем, что беспрепятственно освещало гостевую комнату в доме Дзимпачи. Из-за того, что мы с Итачи уснули в одежде, на утро она выглядела очень помятой, особенно его дорогая черная рубашка. Кое-как пригладив волосы в ванной комнате и прополоскав рот, я вышла в коридор, где уже ждал меня Итачи. При свете дня он был еще красивее, чем в полумраке. Но эта красота была для меня душевной, внутренней. Вряд ли я бы смогла влюбиться в него как в парня. Учиха проводил меня на кухню. Путь наш был труден и тернист, так как вся вчерашняя орава уснула кто где — на полу, на лестнице, на всей мебели, друг на друге. На кухне нас встретили еще два живых тела. Итачи представил нас друг другу. Оказывается, это были его друзья из организации Акацуки — Яхико и его девушка Конан. Конан оказалась действительно очень милой, доброй и открытой девушкой, как о ней и ходили слухи. Общение с ней вводило меня в эйфорию. Ее начитанность во всех сферах поражала. Хоть она и была девушкой Яхико — парня, который и создал Акацуки, — все же в организации она не из-за этого. А благодаря своему уму и характеру. Все парни ее уважают и в некоторой степени боятся. Итачи сделал мне какао и поставил под нос тарелку с горячими бутербродами. На протяжении всего завтрака Яхико рассказывал забавные истории из жизни их организации и заливисто смеялся над ними. Конан мягко улыбалась и расспрашивала меня о жизни до переезда. А Итачи молча следил за тем, чтобы я все съела. А после еще принес вазочку с конфетами. Все, что я не смогла доесть, он грозился завернуть с собой. К концу приятного времяпрепровождения можно было услышать, что народ начинает потихоньку оживать. На кухню, словно зомби, вплыли двоя — вчерашний блондин, что встретил нас с Макки у входа, и малиновоглазый. — Ебанный рот, как же башка раскалывается. — В подтверждение своих слов платинововолосый парень схватился за голову так, будто по ней только что ударили чем-то тяжелым. — О! А я тебя помню! — первым меня заметил блондин и протянул руку для знакомтсва. — Меня зовут Дейдара, можешь звать меня просто Дей. — Приятно познакомиться, меня зовут Кира. И я тоже тебя помню. — Я также в ответ пожала протянутую ладонь парня. Он казался младше остальных членов Акацуки. — А я — Хидан. Хозяин этой скромной берлоги. — Улыбка этого парня была слишком самоуверенной, что вызывало отторжение. — Тоже приятно познакомиться, Кирочка. Только он не стал пожимать руку или ждать моего ответа, а сразу же навалился всем телом, обнимая. Итачи нахмурился и поспешил подойти к нам, отгораживая меня от Хидана. — Э, Итачи! Что за блядские дела? — возмутился оппонент Учихи, недовольный тем, что его так некрасиво оторвали от ощущения природного аромата девушки. — Хидан, держи себя в руках. — Итачи скрестил руки на груди. — Ой блять, нашелся мне защитки. Не буду я ебать твою девку на этой сранной кухне. — Хидан отошел к холодильнику и открыл дверцу, ища, чего бы пожевать. Меня заставило напрячься такой ответ, но остальные будто пропустили мимо ушей данное замечание. — Не сердись, Хидан вечно такой. Он любит материться, выпить и плотские утехи. А еще он поклоняется вере Дзясина. Но в целом он неплохой парень. — Поспешила заверить меня Конан, смотря прямо в мои глаза. Неплохой, значит… …Как Итачи и обещал, он довез меня на такси до дома и передал матери лично в руки. Она, видать прочитав на просторах Интернета о фамилии Учиха, так кланялась и благодарила молодого Учиху за заботу обо мне, что вогнала в краску бедного парня. Перед тем, как скрыться за дверью и продолжить свой путь дальше, Итачи потрепал меня по голове в нежном братском жесте и пожелал приятного дня. Когда дверь за ним закрылась, я поспешила достать телефон из кармана шорт. Наспех разблокировав его, я тут же зашла в социальную сеть и открыла диалог с Вороном. Мне не терпелось рассказать ему все, что случилось со мной ночью. Он был в сети…

***End POV Кира***

Итачи сидел на заднем сидении такси, которое держала путь в сторону особняка Учих. Но спокойствие парня было прервано прерывистой вибрацией телефона в кармане его темных джинсов. Достав надоедливый прямоугольник, он посмотрел на всплывающие уведомления о новых сообщениях от Киллера. Она рассказывала о том, как вчера провела время на вечеринке и с кем познакомилась. Эмоциональность рассказа зашкаливала, Итачи узнал много нового о себе самом о девушке, с которой провел ночь в одной комнате. Он смог подчеркнуть для себя, что и Итачи, и Ворон вызывают у девушки одни и те же чувства. Но он не станет раскрывать свою личность и не станет с ней сближаться. Просто будет стараться помогать этой милой девчушке, пока ей нужны будут его советы… …пока ему нужна будет такая несмышленная младшая сестра.

***POV Кира***

Время шло, зимние каникулы закончились, закончилась чарующая снегом зима, незаметно пролета на удивление холодная весна, с трудом была закрыта летняя сессия. С Акацуки мы не общались с того раза. Было обидно, что обо мне забыли Конан и Итачи, но вместе с тем я понимала их. Они — дети высшего общества. А кто я? По сравнению с ними — глупая девочка из провинции. Ворон предупредил меня о том, что на все лето куда-то уедет, где у него не будет связи. Попросил быть аккуратной и не влипать ни в какие истории. Как только он вернется домой, то первым делом обязательно напишет мне. Чтобы не думать об этом, я погрузилась в учебу и стремилась сдать все как можно раньше, как можно быстрее. И причиной скорости послужила не ненависть к зубрешке, и даже не желание отдохнуть от университета. Маме становилось все хуже и хуже. Дома она спала все чаще, на подработки выходила все реже. Ночью она просыпалась все чаще с криками боли. Я хотела отправить ее на лечение, а самой пойти на работу официанткой в одно кафе. Я не могла положиться ни на кого, кроме нас двоих. Мама запретила говорить о ее состоянии бабушке с дедушкой, чтобы и им не стало хуже. Потому на звонки родственников отвечала только я, каждый раз придумывая, что мама то в ванной, то в магазине. Сама она тянула поход в больницу, говоря что это будет стоить много денег, которых у нас, увы, нет. А знать диагноз и расстраивать себя счетами она не хочет. Я же тешила себя надеждами, что скоро отправлю ее на отдых с лечением.

***

Если бы я только знала, как опоздала, как проиграла, веря маме на слово, что ее состояние стабильно. Сейчас я бегу со всех ног по городской клинике в поисках палаты, в которую определили мою маму. Не позднее, чем полчаса назад мне позвонили из этой самой клиники и сказали, что мою маму доставили к ним в тяжелом состоянии. Она упала в обморок на работе, и коллеги незамедлительно вызвали бригаду скорой помощи. Как только я нашла палату, тут же ворвалась в нее. Было важно увидеть маму живой, что она дышит. Было важно услышать от лечащего врача, что это переутомление и нет ничего страшного. Но мои ожидания не оправдались. Врач не стал ходить вокруг да около, а сразу сказал что диагнозы не утешительные. Через несколько часов будет закончено первичное обследование и готовы результаты общих анализов. Три часа для меня стали адом. Я не могла сидеть, я не могла стоять. Меня бесило ходить взад-вперед. Успокоительное, так заботливо предложенное медсестрами не помогало. Ком в горле не уходил даже после стакана воды. Я даже не могу предположить, что может быть хуже, чем ожидание… Ожидание, от которого зависит жизнь единственного близкого для меня человека! Черт, и почему Ворон уехал там невовремя?! Я бы прям сейчас попросила его приехать и обнять меня! При воспоминаниях об объятиях сразу всплыл в памяти образ Итачи той ночью. Фигура парня была такой мужественной и сильной. С ним я была как за каменной стеной. И почему я не взяла его номер или хотя бы не добавила в чат в социальных сетях? Я думаю, что попроси я его приехать сейчас, он бы не отказал. Да, я слишком слаба морально, чтобы выдержать эту давящие в висках боль в одиночку. — Эй, мелкая! Давно не виделись! — этот голос… Резко оборачиваюсь и вижу перед собой довольную ухмылку Хидана. Самоуверенный взгляд малиновых глаз смотреть на всех как на ничего не значащие вещи. — Какими судьбами? — Добрый день, Хидан-… — я замялась, не зная как к нему обращаться — -сан? -сэмпай? — Просто Хидан. — Как-то пошло подмигнул мне парень. — И все же, кого-то ожидаешь? — Я… моя мама… я сейчас жду лечащего врача. — Нервное ожидание не давало мне говорить внятно. — А, понял. Ждать лучше в компании. Позволишь составить? — вопрос был задан чисто риторически, парню не требовалось согласие. Он тут же сел на лавочку, закинув ноги на соседнюю. — Ну-с, рассказывай как жизнь молодая? А то я уже готов сдохнуть в этой дыре. Почти все Акацуки разъехались на лето по делам семейным важным. А мои предки оставили меня чахнуть в этом городе. Я лишь опустила голову вниз. Рассказать мне было нечего. А если и было что-то, вряд ли это оказалось бы достаточно забавным для человека, который может позволить себе практически все. — Да не кисни ты, все будет нормуль. — Как-то недобро блеснули глаза Хидана, будто он что-то мог знать заранее. — Кхе-кхе, — нас прервал кашель лечащего врача мамы, который пытался привлечь к себе внимание. — Прошу прощения, Кира-чан, готовы результаты первичного обследования. У меня для тебя неутешительные результаты. Может, присядешь? Мне даже не надо было слышать его, чтобы по одному только выражению лица понять, что все критично. Ватные ноги не держали мое тело, руки тряслись, а голом пропал окончательно. Хидан выхватил планшет с заключением из рук врача и пробежался глазами по тексту, нахмурив взгляд. После он придержал меня рукой за плечи и дал ознакомиться с текстом. Там говорилось, что маме нужна дорогостоящая операция и ее состояние критическое. Пересадка сердца — операция, которая дороже, чем просто операция на открытом сердце, больше чем в два раза. Опасность для ее возраста, понятное дело, тоже очень высока. Нужна аппаратура, которая временно заменит сердце, и будет качать кровь через организм. Длительная подготовка, реабилитация, медикаменты — это всё делает операцию очень дорогой. Мои глаза налились слезами от увиденной итоговой суммы за операцию и реабилитацию — $997,000… Мне кажется, что я перестала дышать. — Также мы взяли ваши анализы из базы данных. К сожалению, Ваше сердце не подойдет матери. У нас есть для нее донор, однако следует торопиться с оплатой операции. Долго Ваша мама не протянет с такими темпами. — Завали хлебало, мудила, и свали пока я не уебал тебя! — прикрикнул на врача третий свидетель всей этой ситуации. Парень видел, что с каждым словом врача меня накрывает все больше истерика. Я потупила взгляд в пол, хотя итак уже ничего перед собой не видела из-за слез, что душили меня. В ушах стоял протяжный звон, который не давал ощутить происходящее вокруг в полной мере. Тело стало каким-то ватным. И, если бы меня не придерживал за плечи Хидан до сих пор, наверное упала бы на пол безвольной куклой. Жить не хотелось, не хотелось ни-че-го! Громко закричав, я заплакала еще сильнее. Звук хлопка резко отрезвил мою голову, а саднящая щека горела. Я икнула от непонимания происходящего. Мысли в голове немного прояснились. — Успокоилась? — напротив меня склонился Хидан. Он и дал отрезвляющую пощечину мне. — Не кисни, детка. — Я… у меня нет такой суммы… я — студент, мне не дадут кредит. Мне нечем помочь собственной матери! Кроме нее у меня никого нет! — казалось, что уже мое сердце было готово выпрыгнуть из груди от тоски. — Детка, хочешь сделку? — после минутного молчания Хидан наконец заговорил. — У меня этих денег хоть жопой жуй, заебался я их тратить. Я могу оплатить весь счет на операцию. Он говорил уверенно, будто говорил о купленной булочке. Но это и было противно. Почему он готов так легко разбрасываться деньгами, не зная им цену. А я сижу тут и даже не представляю, как потом отдавать долг. Не оплатит же он счет безвозмездно. Все это так усугубляло ситуацию, что я вновь разревелась. — Эй, детка, а ну подотри сопли! — кажется, он начал злиться. Пришлось подавить в себе истерику и лишь молча лить слезы, изредка подрагиваю плечами. — Так-то лучше. Сейчас мы поедем к нашему юристу, подпишем кое-какие бумаги и твоя матушка будет жить. — Я не верю. — Мой ответ удиил Хидана настолько, что он даже поднял одну бровь, а затем прищурил глаза, ожидая продолжения. — Вы не можете просто так дать мне денег. Обязательно потребуете что-то взамен. Я боюсь, что не смогу отплатить Вам за доброту. — Эй, детка, я не говорил что это будет доброта. Поехали в офис, как раз немного успокоишься. А там все обсудим. Делать было нечего. Если была хоть призрачная надежда на то, что этот человек способен помочь маме, нужно было узнать все. Как же чертовски обидно, что в самый тяжелый период в жизни Ворон и Итачи не могут выйти на связь! Но, это слишком эгоистичные мысли для такой, как я! Они ничем не обязаны передо мной. За самобичеванием я не заметила, как мы приехали на личном авто Хидана к какому-то высотному офисному зданию. Здесь по меньшей мере этажей тридцать! Панорамное здание отражало от окон солнечные лучи, из-за чего не было возможности хорошенько рассмотреть его снаружи. Внутри нас встретил минимализм по мебели, зато изобилие цветов не могло не удивить. Как объяснил парень, его матушка любила цветы, а он, ни смотря ни на что, любил ее. Дзимпачи передал меня секретарю — молодой девушке, которая смотрела на него влюбленным взглядом и была готова бегать перед ним на цыпочках, исполняя ВСЕ его желания. Но как только предмет воздыхания секретаря огласил свое указание — отвести меня в комнату отдыха и помочь расслабиться, девушка тут же недобро зыркнула на меня и сквозь зубы пригласила пройти за ней, пока Хидан подготовит договор. Комната отдыха была похожа на номер отеля люкс — широкая кровать с шелковым пастельным бельем, огромный телевизор с игровой консолью, джакузи. В шкафу оказались несколько махровых халатов разных размеров и разных размеров мягкие тапочки. На мой размер вещей не нашлось, пришлось взять самые маленькие под пристальный взгляд секретаря. Но отдыхать я и не собиралась. Что я вообще делаю в этой комнате, когда моя мама там одна! Но, видно мое самобичевание не входило в правила этого здания. Через пару минут после ухода секретаря, в дверь постучали и тут же вошли без приглашения. На пороге стоял мужчина средних лет. В руках у него было два странных чемоданчика. Один быстро превратился в массажную кушетку, содержимое второго оказалось разными кремами и маслами. Под пристальный взгляд мужчины и угрозы, что иначе он доложит обо всем Хидану, пришлось оголиться вновь и лечь на массажное место. Надо признать, что мужчина знал свое дело! Мне удалось расслабиться, вернуть тонус мышцам, а завершающий массаж головы вернул способность хоть немного здраво мыслить. После перерождения от массажа было необходимо принять горячий душ, дабы смыть косметические масла с кожи. Когда я вернулась в комнату с кроватью и моими вещами, то на пороге уже топталась не переносящая меня на дух секретарь. Пришлось поторопиться со сборами и проследовать за ней. Хорошо, что я не стала мыть голову. Она проводила меня до кабинета, в котором сидели Хидан и незнакомый мне мужчина. — Детка, проходи, присаживайся! — парень предложил рукой присесть мне на кресло рядом с ним, перед столом мужчины. Проследовав на предложенное место, я покорно села, готовая слушать их. Начал диалог мужчина за столом: — Кира-сан, меня зовут Томо-сан. Я — семейный юрист Дзимпачи. Молодой господин обратился ко мне для составления договора под Ваш случай. Скажу честно не все условия меня устраивают. После ознакомления мы сможем немного исправить договор, если Хидан-сан даст на то свое согласие. Прошу, прочтите. И мужчина протянул мне два листа формата А4, на которых с двух сторон был составлен договор на лечение моей мамы. Написан он был понятным, но заумным языком. Если сократить до минимума, то получается: Хидан полностью оплатит лечение и полную реабилитацию моей мамы и продолжит присылать деньги пока она не поправится настолько, что сама сможет выйти на работу, которая будет приносить достаочный доход для нас двоих. В обмен на это я буду обязана переехать в квартиру Хидана на весь период действия данного договора с версией для мамы, что мы начали встречаться и решили съехаться. На это время я стану игрушкой для Дзимпачи — буду обязана выполнять все его просьбы и указания. Стану его рабыней — если проще сказать. Если же я не смогу выдержать его и захочу прекратить действие данного договора раньше срока — моя мама узнает, на что я пошла ради нее, а позднее люди Хидана на моих глазах изымут подаренное моей маме сердце. Если кто-то захочет вмешаться извне из отдать за меня долг Хидану — он незамедлительно убьет меня, а весть о моей смерти уже убьет маму. Таким образом у меня не будет шанса избежать своей участи стать куклой язычника. Но, меня удивил срок договора — ровно полгода — с 17.06 до 17.12 этого года. — Кира-сан, — вновь начал Томо-сан, — Вам необходимо все обдумать и взвесить. Хидан-сан не отличается милым характером, но он держит слово. Полгода Вам придется выполнять все его требования. Но лечение и реабилитация Ваше матер может занять года. И все это время семья Дзимпачи будет выплачивать Вам энную сумму денег ежемесячно. — Давай, детка, тебе понравится. Тем более, что вряд ли твоя мать протянет до приезда Итачи, к которому ты можешь побежать за помощью. Никого из Акацуки, кроме меня и Кисаме не будет в городе до начала учебного года. А ему, поверь, вообще плевать на тебя и твое горе. — Подначивал меня будущий мучитель. Мои плечи начали содрогаться от удушающих слез, что так предательски выступили. Еще пять часов назад я была почти что счастливым подростком, живущим обычной жизнью. А теперь мне нужно решать — жизнь мамы или собственная свобода. Но чтобы я сейчас не обдумывала, все же этот чертов договор был единственным, что могло хоть как то помочь нашей семье. — Я подпишу его с условием, что перееду к тебе только после успешного исхода операции. — Пожалуй, это было единственное мое условие. — Валяй. — сухо бросил Хидан, кивнув на своего юриста. Тот внес поправки в договор, перепечатал в двух экземплярах и подал нам на подписание. Я понимала, на что иду, но надеялась на лучшее. И вот договор дьявола был подписан, клетка захлопнулась передо мной моими же руками. Как только я вывела последнюю закорючку в подписи на последнем листе, Хидан маньячно рассмеялся и облизнул губы. — Отлично, детка. Жди приятных вестей. А потом мир закрутился слишком быстро. Из-за того, что я не могла нормально спать и есть в ожидании неизвестности, время для меня длилось одновременно вечно и мимолетно. В тот же день, вечером, прошла операция, она была сложная, долгая, с рисками. Все это время я сидела в коридоре и гипнотизировала включенное табло «Не входить, идет операция!» над дверью маминой операционной. Иногда мне казалось, что она выключалась. Но на деле выключалась я — иногда я проваливалась в мимолетный сон, что длился секунды. Медсестры пытались меня отвести в комнату отдыха и предложить успокоительное, но я ничего не хотела и не могла заставить себя принять. Возможно, я бы даже сошла с ума от нервов, но тут появился Он. Не было той самодовольной ухмылки, не было пошлого огонька в малиновых глазах. Лишь на эту ночь он стал тем, кто был готов понять меня. так как напротив операционной не было кресел, я сидела прям на полу, не боясь запачкать джинсы. Он же возвышался надо мной, смотря в глаза. …Хидан никогда не отличался любовью к милым девочкам и состраданием к ближнему. Но в тот момент, когда он увидел Её, сидящую на полу, прижимая к себе колени, сердце пропустило удар… Он просто взял мое безвольное тело на руки и сам сел на холодный пол, посадив меня на свои ноги, которые уже были сложены в позе лотоса. — Заболеешь, дура, а мне потом еще и тебя лечить. — Сухо бросил Хидан, чувствуя, как мое тело дрожит. Так мы и просидели всю ночь. В молчании и больничной тишине. В редкие моменты Хидан дремал на ее плече, еще реже засыпала я, склонив голову вперед. Иногда я чувствовала, что он поглаживает меня по голове, нашептывая что-то на непонятном мне языке. Звучало это как сутра или молитва. И вот оно случилось! Дверь открылась, а в проеме стоял врач. Он был весь в кров, уставший, в глазах читалась мудрость и опыт. После слов, что все прошло успешно и теперь моя мама будет под наблюдением лучших врачей Японии, я просто упала в обморок, почувствовав, как меня подхватывают сильные руки, явно принадлежащие не доктору. Через несколько дней прошел период риска отторжения нового сердца. Все эти дни Хидан был со мной рядом, заставляя думать, что он не такой уж и плохой — как когда-то сказала Конан. Но, на меня ему было плевать, как и на мои чувства. Он признался в этом сам в последний день моего нахождения в больнице. Оказалось, что его мама когда-то точно также пережила операцию по пересадке сердца. Поэтому, будь он немного добрее, то был бы готов помочь безвозмездно. Но увы, он давно хотел себе личную куклу. Так что все сложилось удачно для все, кроме меня. После больницы мы с Хиданом заехали к нам с мамой домой, чтобы могла забрать некоторые личные вещи. Парень скептически оглядел нашу скромную обитель, не забыв заметить, что нам нужен ремонт. Как будто я не знаю! Но из-за отсутствия мужских рук дома и отсутствия денег на мастеров, многие вещи откладывались на потом. Путь до квартиры Хидана разделил мою жизнь на «до» и «после». И это «после» мне вовсе не нравилось! Первым делом по приезду Хидан прижал меня к стенке сразу, как только мы разулись. Он впился в мои губы грубым требовательным поцелуем. Нажав сильными руками на нижнюю челюсть, он заставил приоткрыть рот и пустить его язык в мой ротик, требуя, чтобы я отвечала. Грубый поцелуй переместился на шею, которую он не целовал, а кусал, оставляя засосы и кровоподтеки, которые сам же и слизывал. Мне было больно, от чего рефлекторно хотелось отстраниться, но любую попытку оказать сопротивление Хидан присекал пощечиной. — Тварь, я теперь твой Хозяин. И я запрещаю тебе оказывать мне сопротивление! Не забывай, что жизнь твоей матери теперь в своих руках! И он был прав. Если еще на свою жизнь мне могло стать все равно, но о маме я должна заботиться до последнего. Мучения продолжились, набирая обороты. Вдоволь наигравшись с моей шеей, Хидан заставил меня опуститься на колени. Было унизительно, но пришлось выполнять. Он схватил меня за волосы и потащил в сторону одной из закрытых комнат. Я хотела начать защищать себя, однако получила удар по рукам, от чего потеряла равновесие и упала на пол лицом. Из-за того, что парень все еще держал меня за волосы, мою голову пронзила ужасная боль, захотелось подтянуться дабы ослабить боль от натяжения волос. Но к тому моменту Хидан продолжил свой путь к комнате. Это оказалась спальня с огромной кроватью, заправленной в черное постельное белье. Мой мучитель кинул меня на эту кровать так, что даже мягкое покрывало доставило невыносимую боль. — Ну что ж, детка, будет — Больно! — последнее слово он выделил особенной интонацией. — Никакой пощады. Я сейчас сделаю тебя своей во всех смыслах. Научу обхаживать меня так, чтобы прям уух! — Пожалуйста, не надо! — я залилась слезами, боясь того, что этот садист мог придумать. — Сучка, ты должна просить меня о том, чтобы я взял тебя! — после этих нравоучений последовала пощечина. Парень быстро раздел меня полностью. Хоть я и старалась сопротивляться, но каждый раз от бил меня то по лицу, то по груди. Сейчас я лежала перед ним полностью обнаженная, лицо было все в слезах. — Мда, сисек нет, — скептически осмотрел бою грудь первого размера. — Ничего, я найду чем себя развлечь. Его оскал меня пугал. А когда он скинул с себя футболку и джинсы вместе с бельем, я осознала ВЕСЬ ужас предстоящего. — Пожалуйста, не надо. — Еще раз взмолилась, осознавая тщетность попытки. На этот раз он даже не стал отвечать или бить в ответ. Разница в росте и в силе была колосальной. Он просто навалился на меня всем весом, вдавливая в матрас. Вначале он искусал всю грудь, соски стали настолько чувствительными, что даже малейшее дуновение ветерка приносило жуткую боль. Затем он вошел в меня во всю длину резким рывком. От этого действия на чистое белье потекла струйка крови. — Оу, детка, так я у тебя первый? — хищно облизнулся мой мучитель. — Извини, кажется я порвал тебя. Видишь ли, Дзясин-сама наградил меня гигантским хуем, чтобы ебать таких сучек, как ты. Так что теперь, пока я не разработаю твою пизденку, будет больно. Ну это тебе, а я буду упиваться твоими страданиями! Насчет размеров он не врал. Не знаю как у других парней, мне не с чем было сравнивать, но у Хидана были внушительные размеры. Он не дал даже привыкнуть к ощущениям, как сразу же начал придерживаться дикого темпа. Было невыносимо больно, будто резали ножом изнутри! Поток слез нельзя было остановить, как и тошноту по отношению к этому человеку. Не знаю, сколько продолжались эти скачки, но ему вдруг надоело. Выйдя, он обтер свой член о мои ноги дабы стереть кровь с него. Без слов он перевернул меня на живот и поставил на колени. — Какая милая спинка! Сейчас я и тебя заставлю поклоняться хотя бы Сатане! — я не совсем поняла это высказывание Хидана, пока он не начал действовать. Он оставлял засосы на моей спине так, что вначале получился круг, а затем, если верить его словам (так как я уже ничего не чувствовала, только боль во всем теле сразу, а не локально), он нарисовал перевернутую звезду «поцелуями». Мне уже было все равно, лишь бы поскорее все закончилось. — Блять, такие ахуенные ощущения от того, что ты такая узкая! Аж растягивать не хочется. И он опять приставил головку члена к моей дырочке… но… не той! Когда я поняла, что он хочет, то начала плакать, молить его не делать этого и пытаться вырваться! Но, кажется, его это только больше распаляло. И, после смачного хлопка по правой ягодице, я почувствовала нестерпимую боль во всем теле! Как будто сжигают заживо. Он, как и в самом начале, вошел резко и во всю длину. Но он даже не смог начать двигаться, как я потеряла сознание от боли. Когда я очнулась, он был все еще во мне, но уже не сзади. Все тело болело от любого движения, даже от вдоха. — Проснулась, сучка? Слабенькая ты блядь какая-то. Ничего, еще научишься меня ублажать. Надеюсь ты не против, что, пока ты спала, я немного попользовался твоим телом? — Хидан говорил об этом всем с настолько будничней интонацией, будто о погоде за окном. — Я уже дважды кончил тебе в попку. Она, кстати, теперь немного более податливая. И три раза в пизду. Так что не забудь принять таблетки, они в прикроватных тумбочках. А то знаешь ли не люблю трахаться с беременными. Сейчас последний раз кончу и пойдем в душ. Через несколько толчков Хидан излился в меня в последний раз и рывком поднял меня за волосы. Все тело болело, я не могла сделать ни шагу. Особенно боль ощущалась в области таза. Моему мучителю надоело, что ноги подкашиваются и я не могу идти нормально, поэтому парень закинул меня на плечо, вновь причинив боль, и оттащил в ванну. Поставив на ноги на холодную поверхность, он залез следом и включил теплый душ. Вначале он сполоснулся сам, затем помыл меня полностью — голову, тело, все части над которыми он только что издевался. Открутив лейку, теплой струей он помыл даже внутри. Меня уже ничего не волновало, хотелось скорее лечь и забыться во сне. После водных процедур, Хидан закутал меня в полотенце и отнес в гостинную. Просто посадил на диван и удалился. По звукам он скорее всего перестилал постель, ибо она была вся в его сперме и моей крови. Мой ничего не выражающий взгляд смотрел сквозь все. Мыслей не было, только количество дней и часов, что я должна провести в этом аду. Я молила всех богов, чтобы у меня развился стокгольмский синдром и я стала если не рада всем пыткам, то хотя бы не чувствовала боли. Вернулся Хидан уже с таблеткой и стаканом воды. Как я поняла это именно те противозачаточные, о которых он говорил. Без вопросов проглотила довольно маленькую таблетку и запила ее полным стаканом воды. — Умничка, а теперь ужин! — довольно прохрипел Хидан, развязывая свой халат. Его член вновь налился кровью и стоял так, будто не было всех тех разов. — Давай, тебе надо научиться работать ротиком для своего Хозяина. Это было оскорбительно и низко. Около двух часов проходило «обучение». Он бил меня каждый раз, когда я его случайно кусала или делала недостаточно хорошо. Я вообще не хотела заниматься этим, но Хидан сказал, что буду делать ему минет до тех пор, пока ему не понравится. Поэтому для себя решив, что чем быстрее я сделаю ему приятно, тем быстрее все прекратится. Мне совсем не нравилось ощущение, постоянно приходилось подавлять рвотные позывы. И вот наконец он начал тихо постанывать и рычать от удовольствия! Через еще недолгое время он кончил, прижав меня затылку к своему основанию, заставив проглотить. Вязкая горькая жидкость обожгла горло. — Хорошая девочка. — Потрепал по щеке Дзимпачи. — Вкусный ужин? Не слышу! Вновь удар по лицу. — Если я спрашиваю, значит мне нужен ответ! Да такой, чтобы удовлетворил меня! — Да… — тихо отвечаю я. — Что? Громче! — Да. — Что да? Не понимаю тебя, детка! — Мне понравилось. — Что понравилось? — Ну… ужин… — Боже, как же унизительно и противно! Когда закончится договор я уйду в монастырь и никогда не заведу отношений! — Умничка. — Потрепал по щеке в удовлетворительном жесте. — А теперь можно и поспать. Действительно, весь этот секс-марафон занял весь день и вечер. Ужасное чувство опустошенности. Так и начались мои будни секс-рабыни. Хидан отобрал у меня телефон и перекрыл доступ в Интернет на домашнем компьютере. Из развлечений у меня остался только телевизор с кабельным и музыкальный центр. Когда Хидана не было дома, я могла делать что захочу — читать, смотреть ТV, танцевать. Главное это было поддерживать чистоту дома. Выходить на улицу было запрещено — Хидан запирал дверь на ключ, а сбежать с десятого этажа не представлялось возможным. Из еды дома был только чай. Еду Хидан привозил лишь один раз — в обед. Это же и был мой единственный прием пищи. Вечером ужином он называл минет. При чем «ужинов» могло быть от трех до пяти раз за вечер. Чаще всего я просто лежала без движения в зале под тупое теле-шоу. Боль не проходила, каждый наш секс обходился с особо жестокостью. То он вешал на соски грузики, от чего грудь болела и вытягивалась. То с помощью особо больших вибраторов измывался над обеими дырочками сразу, при этом заставляя делать ему приятное ротиком. Он особенно любил бить меня током по соскам и половым губам. Оченб любил плеткой измываться над моей спиной, а потом еще и свежими ранами положить на игольчатый коврик, а сверху положить теплый камень. Периодически он привязывал меня к кровати с включенными вибропулями на весь день. Когда он возвращался вечером, мой мочевой пузырь был на грани разрыва. Ему нравились мои муки. Кроме того раза он больше никогда меня не целовал в губы. Он в принципе не целовал, только кусал. А еще он начал курить, а сигареты тушил о мое оголенное тело. Таблетки я принимала регулярно, иногда даже сверх нормы — на всякий случай. Не хотелось бы мне, чтобы такие моральные уроды размножались. Но на удивление стабильно раз в неделю мы приезжали к маме в больницу, как только она пришла в себя. На публике мы играли влюбленную счастливую пару. Хидан одевал меня с иголочки, покупал лучшую косметику, чтобы спрятать синяки. Мама была рада, она очень много плакала от счастья — что нашелся донор для льготной, как она думала, операции, что ее дочь нашла любовь всей своей жизни, что моим избранником стал наследник корпорации Дзимпачи. Но стоило закрыться двери в ее палату, как мы вновь становились жертвой и насильником. Именно эти ежедневные вылазки стали моей отдушиной — я радовалась солнцу, свежему воздуху, людям вокруг. Так и прошло три месяца. В университет мне нельзя было ходить. Поэтому Хидан за меня оформил академический отпуск и сам занимался со мной по методичками методом кнута и пряника. Как я ни старалась, стокгольмский синдром у меня не развился. К боли я не привыкла. Секс не вызывал ни грамма удовольствия. На теле раны уже не заживали, а душевные травмы не излечить ни одному психологу на свете. Хидан раз в неделю проводил обряд поклонения своему богу — Дзясину-саме. Он чертил в зале на полу круг поклонения, по углам треугольника ставил свечи. Абсолютно голую меня с железным ошейником на шее выводил внутрь и сотворял как он это называл «поклонение». Вначале он дрочил сам себе, а по окончанию спермой заливал мою грудь. Потом я была обязана вылезать ему ноги и сделать минет. Далее он брал меня в позе сзади, а оккультным ножом, точнее его деревянной рукоятью, насиловал в попу. После того, как парень кончит, этим ножом он вырезал на моей и без того многострадальной спине знак Дзясина и заливал грудь воском от свечей. Своего рода жертвоприношение. Я вытерпела многое и осталось примерно столько же. Всего три месяца. Он уже сломал меня и сломил. Моя психика уничтожена, от самоуважения ни осталось ни следа. Только счастливые глаза мамы раз в неделю напоминали мне, ради чего я все это терплю. И я бы вытерпела ради нее еще столько же, если бы понадобилось. И может быть все так и продолжалось ровно до одного случая…

***End POV Кира***

Хидан по обыкновению проснулся раньше Киры. У него был свой небольшой утренний обряд — ровно пять минут он смотрел на ее истерзанное тело и умиротворенное лицо, затем брал спящую девушку в попку. И, если та не просыпалась от боли, будил ее пощечиной и заставлял сделать ему минет. И сегодняшнее утро не отличалось бы ничем, если бы не тяжелое дыхание девушки. Отросшие волосы разметались по подушке и прилипли к потному лбу Киры. Дыхание усложнено, а сама она будто вся горела. Впервые Хидан легонько похлопал ее по щекам, чтобы привести в чувство. Ноль реакции. Попытался позвать своим излюбленным «детка». Опять ноль реакции. Он уже сходил за водой и попробовал на нее попшикать. Только после этого Кира кое-как открыла глаза и невидящим взором уставилась на парня перед собой. — Плохо. — прохрипела девушка сухими губами. — Дура, я итак это вижу. — Процедил сквозь зубы парень, набирая лечащего врача, который был готов принять жертв издевательств Дзимпачи в любое время без лишних вопросов. Хидан понимал, что обратись он к обычному врачу, было бы много вопросов о состоянии тела девушки. Поэтому уже давно на всякий случай у него было «куплено» одно отделение больницы на окраине города. Кое-как одев девушку, он сам лично привез ее на прием. Осмотр, анализы, опрос пациентки (когда все же удалось привести ее в чувство). Хидана допустили до палаты лишь единожды, и то быстро выпроводили. Девушка причала и билась в истерике при одном только упоминании о Дзимпачи. Врач оповестил своего любимого клиента на следующий день после обращения о состоянии его игрушки — развитый гастрит средней тяжести, нервное истощение, нервный срыв, травма кожного покрова 70% средней тяжести, химическое отравление противозачаточными таблетками, прогрессирующая болезнь сердца. И все это скрывалось до тех пор, пока она каким-то образом не подхватила обычную простуду. — Хидан-сан, поймите, девушка не протянет долго. Она уже одной ногой в долгосрочной могиле. Проще бросить ее на попечение муниципальной больницы. Они вылечат поверхностные симптомы. Но девушка уже почти инвалид. Но парня взбесили такие речи врача. Его дело — лечить пациентов, а не давать советы, что делать с личными игрушками. Оттолкнув врача, Хидан прошел к двери палаты, готовый морально к крикам страха. …Хидан никогда не отличался любовью к милым девочкам и состраданием к ближнему. Но в тот момент, когда он увидел Её, лежащую в больничной койке, сердце пропустило удар… Она смотрела огромными глазами от страха на него, забившись в самый угол палаты, прижимая к себе ноги. Она пыталась закричать, но стресс от того, что он был настолько близко лишил ее голоса. Ни звука не издала эта маленькая запуганная девушка в больничной ночнушке. Хидан смотрел на нее растерянным и даже испуганным взглядом. Он помнил, какой встретил ее на той вечеринке, помнил, какой привез к себе домой в первый день. Тогда она напоминала миниатюрную девушку, которую любой бы захотел защищать до последнего вдоха. А сейчас перед ним тряслась маленькая девочка с начинающейся дистрофией. Повсюду шрамы и ожоги. В этот момент в голове Дзимпачи что-то щелкнуло. Он, конечно, любил ломать волю людей. Но ее он сломал, словно куклу. Куклу, которую хотелось одевать в красивые наряды, а не ломать шарниры. Хидан попытался подойти еще чуть ближе к девушке, но она лишь сильнее затряслась, слезы потекли из уже не миндальных, а темно-коричнеых глаз. Настолько потух ее взгляд. За пару шагов парень преодолел разделяющее их расстояние и, не смотря на слабые попытки защитить себя со стороны девушки, он обнял ее, нежно прижав к себе. — Все будет хорошо. — Тихо прошептал Хидан, осознавая что-то в своей тупой голове. Он аккуратно, чтобы не задеть старые раны девушки, поднял ее на руки и перенес в больничную койку. Аккуратно укрыл одеялом и потрепал по голове. И опять этот взгляд — взгляд затравленного животного. — Черт, бесишь! Такая кукла мне не нужна! — и он быстро удалился из палаты. Вышел из этого здания, сел в машину и набрал номер одного единственного человека, кто сейчас мог ей помочь. — Итачи, Ворон, плевать кто ты там. Сейчас же руки в ноги в наш бар. Хидану пришлось рассказать Итачи все подробности их с Кирой договора. И о том, что Хидан заигрался. О Вороне язычник узнал из переписки в телефоне Киры, когда отобрал технику у девушки. В тот момент Итачи был страшен в гневе. Так вот куда пропадала его сестренка! Вот почему не отвечала на его сообщения. А когда он приехал к ней домой, соседи сказали что дом давно пустует и никто не знает где хозяйки. Учиха избил Хидана до полусмерти. «Разукрасил» все лицо, отбил органы. И убил бы в итоге, если не подоспевшая охрана. Итачи приказал бывшему другу везти его к девушке немедля. И Хидан понимал, что сейчас лучше подчиниться. Весь путь до больницы прошел в молчании. Хидану было сложно говорить после драки, а Итачи боялся что одно неверное движение и он бы убил Дзимпачи. В больнице к язычнику подбежали сразу же медсестры с желанием помочь его ранам, но он оттолкнул их, спеша к той самой палате. Когда дверь открылась, их глаза встретились — его ониксовые и ее цвета горького шоколада. Она тут же расплакалась, а когда заметила за спиной парня еще одного гостя, затряслась всем телом. Итачи преодолел небольшое расстояние от двери до кровати и обнял девушку так, как способен только любящий брат. — Прости меня, прошу! — как мантру повторял Итачи. — Я не знал! Ты пропала, я думал ты уехала. Академический отпуск, ни слуху от тебя дома. Я боялся, что ты перестала считать Ворона своим братом, боялся, что Итачи для тебя пустое место. Кира, прости, что не догадался раньше, прости, что не спас тебя из этого Ада на земле! Итачи все обнимал ее и гладил по голове, по перебинтованной спине, по впалым щекам. — Ворон, братик, я счастлива, что ты рядом. Ты пришел — это самое главное. — Губы девушки еле шевелились, голос дрожал. — Собираемся, я не оставлю тебя здесь! Этот монстр больше не прикоснется к тебе! — Итачи уже был готов встать с кровати, как его остановила некрепкая хватка слабых ручек. Он посмотрел на нее с вопросом. — Нет, осталось меньше трех месяцев! Я должна терпеть по договору! — девушка все еще в первую очередь думала о своей маме и условиях договора. — Какой к черту договор! Да этот бред на бумажке можно разорвать в любую минуту! — злился Учиха, зло глянув на бывшего друга. — Нет! Я должна! Я должна… — сил долго говорить не было, поэтому она просто вновь взглянула в его глаза. Не смотря на то, что сейчас она была слаба, взгляд источал уверенность. — Ты уверена? — недоверчивый взгляд и сжатые кулаки говорили о напряжении парня. Кира лишь легонько кивнула. — Хорошо. Но я буду приходить к тебе каждый день. И буду писать постоянно. Хидан, верни ей телефон немедленно. Дзясинист протянул телефон девушки Итачи, а тот уже передал средство связи Кире. — И помни, одно неверное движение по отношению к ней — и я тебя убью! — попомнил свою угрозу Учиха. Через пару дней ей разрешили отправиться домой. Итачи сдержал свое обещание и очень часто писал названной сестра и приходил в гости раз в день. Кира ничуть не была удивлена тому, что Итачи и Ворон — одно и тоже лицо. Теперь ей не нужно было разрываться между двумя названными братиками. Хидан изменился. Пока Кира была под присмотром врачей, он ушел в жесткий запой. Его всюду преследовали ее глаза, ее взгляд затравленного животного. Неизвестно как, но парень пришел к выводу, что это была любовь с первого взгляда. Любовь в понимании его детского сознания. Он бы нашел любой повод привязать ее к себе. И болезнь матери был просто удачным для него стечением обстоятельств. Хидан не умел любить нормально. Он родился в мире, где все всех покупают, где отец каждый день на глазах маленького Хидана имел разных девушек в разных позах по всему дому. И избивал родного сына, чтобы тот не рассказывал матери ничего. И избивал на глазах сына мать, маниакально доказывая, что любит ее. А на публики строил из себя идеального семьянина и говорил, что больше всего на свете любит свою жену и единственного сына. Поэтому мозг маленького мальчика зафиксировал, что боль — это любовь. Только избивая любимого человека можно показать свои чувства. И именно всеми пытками пытался выместить свои чувства на Кире. Какой бред! — Гребанный папаша, извращенец! — со злости Хидан ударил кулаком по столу, напугал громким звуком других посетителей бара. — Любовь — это ее хрупкое тело, которое надо защищать в первую очередь от себя самого. Хидан забрал Киру из больницы 22-го сентября. Привез к столь ненавистной квартире, на руках донес от двери машины до кровати… Кровати, на которой он сломил ее. Кира все еще была слаба, почти не ела, редко говорила. Руки были слабы чтобы держать даже легкие предметы продолжительное время. Но он каждый раз уговаривал ее поесть. Сам варил супы, кормил с ложечки, дул на горячий бульон. Он помогал ей передвигаться по квартире — носил на руках или просто подставлял руку помощи. Приносил ей таблетки для желудка. Он делал ей тонизирующий массаж, читал на ночь книги. Они также спали на одной кровати, но Хидан никогда не прикасался к ней как к женщине. Он лишь обнимал ее во сне, стирал слезы, и гладил по волосам и рукам. Шрамы потихоньку сходили с ее хрупкого тела, уговорами Дзясиниста и Учихи Кира начала кушать, а от того вес может и не прибавился, но уж точно перестал снижаться. Итачи был самым частым и по совместительству единственным гостем в их квартире. Теперь Кира не была заперта в четырех стенах, у нее появилась своя связка ключей. Но она все равно никуда не уходила. Итачи часто выходил на прогулку с Кирой, адже если цель прогулки — просто посидеть на свежем воздухе. Хидан несколько раз отвозил ее к океану, но в глазах девушки не было и толики радости. Для мамы парни сказали, что Кира подхватила инфекцию в университете и поэтому проходит стационарное лечение и не может пока что приходить к ней в гости. Вроде бы женщина им верила. Самым счастливым днем в жизни Хидана стал день, когда Кира впервые поела сама. Она не просто поела, а сама встала, дошла до кухни и села за обеденный стол, попросив разогреть суп. Она сама выпила необходимые таблетки от желудка. И сама держала ложку, зачерпывая все новую порцию еды. Хидан не смог сдержаться, он смотрел на это чудо и плакал, молча, по-мужски, но плакал. Девушка, которую он сломал, шла на поправку, он в это верил. Как только трапеза закончилась, он подхватил худое, но такое родное тело девушки и закружил по вместительной кухне, весело улыбаясь. Она не сказала ни слова и не смогла разделить его чувств. Но он еще сможет вернуть потерянное время, обязательно. Улучшение в состоянии Киры было заметно уже в конце октября. Она сама ходила по квартире, сама принимала пищу и таблетки, сама ходила в ванную. Обмороки прекратились, шрамы начали сходить, мышцы стали крепче. Перед сном, как обычно, Хидан наносил заживляющую мазь на хрупкое тело девушки. Каждый шрамик отдавался в его сознании болью — ведь это он был причиной ее боли. Парень сидел перед ней и мазал шею. Его взгляд зацепился за ее губы — алые, немного сухие, манящие. Но он обещал себе, что не прикоснется к ней без ее желания. Заметив перемену в поведении парня, Кира проследила за взглядом и, сложив в голове два и два, немного отстранилась. — Прости. — Севшим голосом начал Хидан. — Я бы хотел вернуть все назад, но слишком поздно осознал многое. Позволишь ли ты прикоснуться к себе так, как ты этого действительно заслуживаешь? Но она ничего не ответила на его просьбу, уйдя глубоко в свои мысли. Хидан расценил это как согласие. Он очень аккуратно и медленно приблизился к лицу девушки, аккуратно склонился к ее губам. Несмелый поцелуй поверх ее губ, легкое прикосновение вначале к нижней, затем к верхней губе. Все еще нет ответной реакции. В конец осмелев, Хидан притянул девушку за затылок к себе и углубил поцелуй. Он был нежен и аккуратен. Аккуратно исследовал ротик девушки, пройдясь своим языком по зубам, слился с ее язычком в танце. Разорвав поцелуй, он посмотрел в ее глаза. Девушка плакала, но потянула к нему руки, обняв широкие плечи парня. — Нельзя целовать кинестетика, я ведь могу и влюбиться. — Сквозь слезы проговорила Кира, давая надежду для Хидана… … За окном бушевала метель, календарь показывал 16-е декабря. Остался всего день, и их нездоровые отношения прекратятся. Кира уже совсем окрепла, даже немного поднабрала вес. Волосы ей вновь окрасили в салоне, но длину она не стала срезать — отрастить волосы до поясницы было делом приятным. Хидан баловал ее брендовыми вещами, надеясь приблизить ее прощение по отношению к своей персоне. Шрамы сошли на нет, только местами были видны белые полосы. И то видны тем, кто знал об их наличии. Гастрит и анорексию удалось убить на корню, без развивающихся последствий. Сейчас они лежали на их кровати, он обнимал ее сзади и вдыхал аромат ее волос. Кира разрешала себя обнимать поверх одежды и даже целовать, но дальше ничего не заходило. Хидан был готов ждать. Пару раз он уходил ради секса на ночь к другим девушкам. Но каждый раз возвращался и видел в зеркале не себя, а отца. От этого становилось тошно и противно. А ведь она только начала верить ему. Поэтому Дзимпачи быстро бросил это дело и твердо решил дождаться, пока Кира разрешит прикоснуться к себе. И тогда он будет с ней нежен, она почувствует его настоящего, а не того демона, что воспитал в нем отец. — Ты уйдешь? — он знал ответ, но еще на что-то надеялся. — Ты все знаешь, Хидан. — После ответа, она улеглась поудобнее и уснула неспокойным сном. На утро она проснулась в квартире, усыпанной цветами — букеты стояли повсюду. Под потолком летали гелиевые шарики. На кухне ее ждал торт и чай. Последняя попытка, которую предпримет Хидан. Как только девушка оказалась на кухне, он обнял ее, вложив в эти прикосновения всю любовь и все чувства. Он взял ее за руки и решил наконец заговорить: — Кирочка, детка, милая. Послушай, я был опьяненным дураком. Решил, что не смогу стать для тебя всем миром добровольно. И решил действовать так, как умею. Мой отец был плохим примером того, как надо любить свою девушку. Но ты подарила мне иную жизнь. Ты сильнее, чем может показаться. Ты столько вытерпела из-за меня. И ведь тогда ты могла уйти с Итачи, наплевав на договор. Но, в тот момент, когда ты выбрала меня, я был самым счастливым, и похуй, что побитым. Знаю, нельзя такому радоваться, но твоя болезнь раскрыла во мне новые чувства. Я даже не подозревал, что могу быть таким заботливым. Не подозревал до твое появления, что защищать такое хрупкое, но любимое тело — высшая степень блаженства. Пожалуйста, я знаю, что сейчас ты мне откажешь и все равно уйдешь, но позволь это сделать сейчас. — Хидан достал маленькую коробочку из кармана домашних шорт и, сев на одно колено, раскрыл ее. Как и предполагалось в коробочке было миленькое кольцо из белого золота с маленьким белым камушком. — Кира, я хочу стать для тебя всем миром. Хочу, чтобы ты сама тянулась ко мне. Хочу просыпаться с тобой не по договору. Хочу познакомиться с твоей мамой. Хочу провести с тобой вечность. Целовать тебя по утрам, приносить тебе удовольствие. Обещаю, что изменюсь, что не причиню боли. Я хочу, чтобы ты стала моей невестой. Кира, я спрошу сейчас, но не прошу ответа. Дай его, когда будешь готова. Ты выйдешь за меня замуж? После этих слов Хидан встал с колена и отложил коробочку на стол. Он знал, что сейчас она не ответит ничего. И она знала, что сейчас не способна сказать ни да, ни нет. Они молча позавтракали, молча она собрала свои вещи, оставив большую часть в квартире Дзимпачи. Он отвез в ее старый дом, где их встретила уже вполне бодрая мамуля. Хидан объяснил их резкий разрыв всего лишь временным разъездом, чтобы Кира могла восполнить отсутствие общения с мамой. И что его двери всегда открыты для девушки ее семьи. На этом они и попрощались, как не пыталась женщина затащить парня на чай, он все же отказался. Он еще долго смотрел на закрытую дверь дома через окно в авто, но все же он дал слово, которое не нарушит. …Прошла зима, прошел март. Кира восстановилась по учебе, продолжив посещать занятия со своей группой. У нее появился названные старшие братья — Яхико и Итачи. И лучшая подруга — Конан. Все Акацуки были в курсе сложившейся ситуации в жизни Киры, но не предавали значения. Она оказалась очень веселой и задорной девчонкой, когда подпривыкла ко всем. С Хиданом они старались пересекаться по минимум и совсем не общались кроме стандартных фраз в компании. Он ждал… Впервые они поговорили на помолвке Яхико и Конан. Это была закрытая вечеринка только для избранных. Торт, алкоголь, много сладостей. Они поговорили лишь немного, но довольно открыто. Он смешил ее, она счастливо улыбалась, глядя в эти малиновые глаза. Кира была по-настоящему счастлива за подругу и названного брата. И когда уже молодожены хотели покинуть гостей, а парни собрались ехать выпить, для Киры вызвали такси до дома, оплатив расходы. Глядя на огни ночного города, она успела вспомнить все хорошее и плохое. И все же не хотелось ей домой, поэтому попросила таксиста остановиться. Погуляв немного по парку, она в последний раз посмотрела на ночное небо, на котором в мегаполисе нет и намека на звезды, и вызвала такси. Они ехали долго, а она как раз успела найти на дне сумочки те самые ключи, что были сделаны дубликатом специально для нее. Квартира встретила безмолвием и темнотой. Чистота и пустота — будто совсем необжитая квартира. Даже какая-то чужая. Она прошла в зал, нашла навесную полку, которая хранила на себе ту самую заветную коробочку. Она хотела посмотреть и тут же уйти. Просто убедиться, что Хидан держит свое слово. Но любопытство зашло слишком далеко — ей захотелось примерить колечко, чтобы понять, угадал ли парень с размером. И да, оно сидело идеально, будто для нее выковано. А вот сниматься никак не хотело! Девушка уже и прыгала, будто пыталась натянуть джинсы, и мыла с мылом. Все окончилось провалом. И тут дверь начала открывать! Кира перестала дышать на миг. Входная дверь открылась, на пороге стоял Хидан, а на нем почти что висел перебравший Дейдара. Увидев девушку в таком интересном положении, Дзимпачи вмиг отрезвел, хотя в целом и не был пьян. Он сбросил руку друга, но чего Дей повалился на пол, съехав по стенке. Хидан в несколько больших шагов преодолел расстояние между ним и девушкой с кольцом. Он заглянул в ее глаза, подметив как покраснели щеки Киры. Она отвела смущенный взгляд от парня, попытавшись оправдаться, что все это случайность. Но Хидан не дал договорить, заткнув девушку нежным поцелуем. Он гладил ее по волосам в привычном жесте. А после и вовсе закружил ее, обняв за талию — Это значит «да»? — все же решил уточнить язычник у девушки, заранее зная ответ. — Дурак! — она надула щечки. — Нельзя целовать кинестетиков, ведь так можно и влюбиться… конечно, да… — Ура! Горько! — в проеме стоял хмельной Дейдара, опираясь локтем о дверной косяк. Он был искренне рад за друга, который действительно изменился хотя бы тем, что перестал материться для начала. — Не смущай ее, придурок. И вообще свали спать! Можешь занять комнату. — Разозлился на друга Хидан. Хотя сам вызвался приютить пьянчужку на одну ночь у себя. Дей не стал испытывать терпение язычника и поплелся спать в комнату. Оставшись один на один, Хидан смог продолжить. — Кира, я сейчас самый счастливый человек на свете! Я буду только твоим, а ты — только моей. Спасибо! И вновь продолжительный нежный поцелуй. И позже они обо всем расскажут Итачи, который будет и рад и зол одновременно. Но он смирится. Конан искренне рада, что они обе теперь невесты. Яхико просто рад. В отличие от Итачи, он не сомневался в Хидане и его искренних чувствах. И чуть позже Хидан сможет подарить Кире ночь любви без боли, без страданий. И совсем позже она примет его веру. И перестанет его бояться окончательно, наберется смелости и заставит уже Хидана бояться ее. Хидан никогда не отличался мягким характером. Но в тот момент, когда он увидел Её с кольцом на безымянном пальце, его сердце пропустило два удара…