Ориентация нарушена

       Вой труб прозвучал в громкоговорителе, ребята лениво выходили из домиков больше не боясь ничего, ведь тварь повержена. В окна домика пробивался свет, но кровати были пусты, по сколько гости этого лагеря решили уехать по утру, когда солнце начинает вставать, и не так сильно печет своими лучами. — Вообщем дорогие друзья мы победили эту тварь, конечно не без травм и ушибов. Джон знатно получил, будет у меня отлеживаться всю неделю. — Журналист был в джинсах и одной белой майке. — Вообще-то, если ты не заметил, то я уже могу не только ходить, но и бегать. — Джон недовольно ворчал, ведь ему казалось что Линч иногда с ним сюсюкается и вечно недооценивает. Линч повернулся, поймав Джона в кадр, он был одет в темные джинсы и в свой любимый свитер. — И все равно, надо отлежаться… Ладно закидывай сумку в багажник и поехали. А то не хочется на солнцепеке ехать. — Журналист подметил что писатель какой-то хмурый, неужели тварь так сильно его травмировала или как-то воздействовала на его разум. — Да, знаю я. Ты это, закончил снимать концовку нам ехать пора. — Пристегивая ремень безопасности спрашивал того. — Да записал. — Так садись и поехали. — У Писателя чертовски зудели те места где трогала его тварь, уже как несколько дней точно, он хотел чтобы это делал журналист.        Водительская дверь захлопнулась, и они поехали. Дорога была тернистая и извилистая ее ещё называют серпантином, по ней долго ехать. Джон сидел на переднем сидении, и делал вид, что смотрит в телефон, а на самом деле был погружен в свои мысли. Линч сидел на водительском сидении, и кратко поглядывал в сторону Джона обеспокоено, соображал как начать разговор после того как Джон стал себя вести нервно и с такими хотелками как внимания и потрахаться, нет журналист не имел ничего против такого, даже на оборот, но разве Джон не спешит с этим? — Джон, мы утром не завтракали, по этому у меня тут в пакете есть бутерброды с ветчиной, сыром, салатом и помидором, как ты любишь. — Джон промолчал как будто его и нет. — А также в термосе кофе. Будешь? — Линч ожидал одобрение с его стороны. — Нет, я не хочу… — Ладно как скажешь. — Писатель обычно не отказывался от такого предложения как поесть. — Может тебе тошнит? Или тебе плохо? — Нет, со мной все хорошо. Что за вопросы? — Да так, переживаю. Ты просто есть отказываешься, молчишь, и поэтому подумал что тебе плохо. — Да Линч, мне плохо… — А чё сразу не сказал. — Журналист сбросил скорость и свернул к обочине, заглушив двигатель спросил. — У тебя где-то болит или температура. — У меня болит внутри. — А по конкретней? — Все… Линч дай мне свою руку… Я покажу где больше всего.        Журналист протянул руку писателю, тот ухватился за неё и потянул ближе к себе, ложа её на грудь. Дальше писатель осторожно отодвинул прядь волос с макушки приятеля, заставляя сердце Линча забиться в бешеном ритме. Во взгляде Джона, не характерная для него, пылало детская забава. Джон трепетно коснулся манящих и столь желанных губ, язык смело и бесцеремонно проник в рот. Линч был в смятение, сухие губы Джона были сладкие как вата, через пару секунд наступило в его душе умиротворение. Теплые губы журналиста заставляли чувствовать писателя крайне неудобное волнение и огонек возбуждение. Джон медленно вел руку Линча с груди к бедру. Линч распахивает свои глаза и тут же закрывает не прекращая изучать каждый сантиметр во рту Джона. Писатель водил рукой журналиста по своему бедру перемещая её выше к паху. Джон, дрожа, простонал в поцелуй сводя колени. Линч резко убрал руку и отстранился. — Какого черта? Что случилась Линч? — Писатель был в не восторге, что журналист отстранился. — Джон, я сказал что сейчас не время. — Но Линч. — Никаких, но, мы сейчас едем домой, а завтра пойдем в больницу. — Что?! Зачем! — К психиатру сходишь и к неврологу провериться. — Журналист повернул ключ зажигание и выехал на дорогу.        Повисла неловкое молчание, Линч был зол на Джона, что тот пытался его соблазнить. Журналисту стало тяжело на душе, как будто его сбила фура. А писатель был готов разрыдаться. Пять минут было все спокойно, пока Джон не начел действовать. Чужая рука скользнула по бедру Линча, пошла выше и поглаживала пах. — Джон, убери руку. — Журналист старался не обращать внимания и не въехать в дерево. Писатель наклонился и прошептал на ушка. — А если я не хочу её убирать? Ммм~ — Не переставая водить рукой от бедра к паху нашептывал Джон — Ну перестань, я же знаю что ты хочешь мне всунуть. Линч после этих слов свернул на обочину возле дороги в лес и заглушил мотор, писатель убрал руки и уставился на журналиста. — Ты так всю дорогу будешь продолжать… — Линч просто не понимал причину к таким действиям со стороны Джона. — Либо ты сейчас не прекратишь это то… я… — Журналист замолчал и за того что услышал всхлип?! Джон тот самый Джон похуист, конечно ноет иногда, но чтобы плакать… — Джон? Ты чего. — Журналист обхватил писателя за талию и притянул к себе. — Линч… /Всхлип/ Можешь сделать одолжение? — Хорошо, только в пределах осуществимых. — Линчу стало интересно о чем его попросит Джон. Писатель тихонько поднял голову засматриваясь в заинтересованные изумрудные глаза. — Пожалуйста… Возьми меня… По-взрослому. — Джон, но… Я не могу это сделать. — А что? Не хочешь? — Не в этом дело… — А в чем… Не мил тебе стал или не люб. — Писатель отстранился от журналиста и скрестил руки. — Джон, что за глупости. — Линч потянулся что бы обнять. — Не надо. Можешь себя не заставлять. — Писатель выставил вперед руки, останавливая журналиста. Повисла тягучая пауза. — Я понимаю, что тебе мерзко, поэтому… — Вмиг его руки отбросили куда-то в сторону, а самого сгребли и крепко обняли. — Что за глупости, ты вбил себе в голову? — Ну как же… — он аккуратно разжал объятия. — Ты же видел, что тварь сделала со мной. А я… Я даже не смог за себя постоять… Я не отбивался, но… Но… — голос стал прерываться всхлипами. Джон заплакал, прикрывая лицо. — Я все что могу — это только плакать! — теплые руки спешно приобняли писателя и прижали к себе. — Никогда не смей думать, что ты виноват хоть на грамм в том, что случилось. Да, мне ужасно мерзко. — он приподнял личико писателя, убирая от него руки. — Но лишь от того, что в этот раз я все же опоздал… Не смог тебя уберечь. Я очень рад, что ты жив. — Он наклонился и мягко поцеловал того в лоб, убирая ладонью каштановые кудри. Джон сразу же затих. — Я подумал, что тебе стало гадко на меня смотреть… Да и твоей вины нет в том, что случилось. Как ты мог предугадать, что случится? Если бы я не ослабил бдительность, если не был так наивен и глуп… — он печально опустил взгляд, но крепкая рука приподняла его за подбородок. — Джон, не говори так. Ты лучший, ты запал мне в душу таким каким есть. Да, пусть ты наивен, пусть в некоторых случаях не культурен. Но ты не пытался следовать чьим-нибудь требованиям. — он осторожно рукавом вытер щеки писателя от слез. — Скажи, очень было больно, когда тварь это… — Нет… Я не чувствовал боль в тот момент. — Вот же… — Она больше никому не навредит… Поможешь мне поскорее забыть её, ладно? — Писатель положил свои руки на плечи журналиста и поцеловал, вовлекая в мокрый поцелуй. — Я хочу забыть на себе её прикосновения. — он запустил ладонь под майку журналиста, и прижался. — Нет Джон, я не могу так… — Знаешь, как тело зудит везде, где эта супостатая нечисть касалось? Линч… — Ну я же навредить тебе могу. Разве ты не боишься что я больно могу сделать? — А может мне, нравится когда делают мне больно. — Эти слова стали последней каплей. — Ну Джон. — Линч завел двигатель и свернул на дорогу в лес.        Писатель вопросительно смотрел на журналиста, не понимая таких быстрых действий своего «Друга». Машина остановилась, заглушив двигатель Линч откинулся на спинку сиденья, предварительно отстегнув ремень безопасности. Повисла тягучая тишина. Джон осторожно отстегнул ремень на своем сидении, и попытался пересесть на колени Линча. Но у журналиста были другие планы. Линч заставил Джона остаться на месте, журналист перебрался на место писателя и надвис над ним. Джон смотрел в изумрудные глаза, и с трудом узнавал добродушный и теплый взгляд, сейчас взгляде говорилась решимость и злость. Неожиданно что-то не хорошее мелькнуло в глазах Линча, тем самым заставляя Джона зажмуриться, журналист тем временем потянулся к рычажку с боку сидения писателя. Потянув за рычаг, спинка сиденья под тяжестью тел прогнулась и приземлилась на заднее сидение. Джон распахнул глаза когда, почувствовал как падает, и резкое приземление на спинку заставило сердце ускорить темп. Повернув голову писатель прикрыл глаза. Журналист наклонился аккуратно целуя в ушко писателя, проводя рукой по его щеке поворачивая к себе лицом. — Джон, посмотри на меня. — писатель зажмурился сильнее, слушая как сердце бешено стучит. — Открой глазки, Джон. — Джон послушно сделал что, просил от него Линч. Голубые глаза уставились в изумрудные, Джон ожидал увидеть в изумрудах решимость и злость, но увидел знакомый ласковый взгляд. — Джон все хорошо? — Журналист беспокоился тому что писатель зажмурился и отвернулся от него. — Да, все хорошо.        После слов писателя, журналист сбросил с себя майку. Впиваясь в поцелуем будоража Джона, стягивая свитер с него. Поцелуй был долгим и неумолима удушливый. Когда поцелуй прервался, Джон жадно глотая воздух потянулся к ремешку на брюках Линча, но его руки были перехвачены и прижаты над головой. Журналист вовлек писателя в очередной поцелуй, попутно расстегивая ремешок на джинсах писателя. Стянув с писателя штаны он оглаживал ножки. В боксерах Джона виднелся стояк, столь внимания прося. Линч разорвал поцелуй расстегивая ремень с молнией на брюках. Штаны и боксеры парней, в месте весели на спинке водительского сидения. Писатель обвил руками шею журналиста. — Я хочу тебя Линч. — Нежно стонет тот, в искушении того что в скоре будет. — Ты уверен Джон? — Да, можешь вставлять прямо сейчас, я растянут уже. — В нетерпеж лепетал тот, но у журналиста было обратное мнение на это. — Нука смочи пальцы. — Что? Я же ска… МММ — Ему в рот просунули 2 пальца. Достаточно смочив их журналист вытащил. Поднеся их к проходу, он, поглаживая, смазал колечко ануса и просунул один палец. Писатель ахнул от неожиданности оборотов. — Линч я… ммм… сказал… ааа… — Я помогу тебе расслабиться. — Но… ххннн… я же сказал… я же подготовил себя. — Ещё нет, я не хочу причинить тебе боль Джон. — Просовывая второй палец проговорил тот, писатель откровенно стонал, пока журналист двигал пальцами. Обхватив рукой половой орган, Линч начел надрачивать Джону, что в ответ писатель начал извиваться в руках журналиста. — Нет… МММ. Только не там, НННХХХ. Это слишком хорошо. — Джон чуть ли не истекал слюной. Спустя пару секунд писатель излился, покрывая живот липкой жидкостью. — Хороший мальчик. — Линч поцеловал Джона в лоб и повернул его себе спиной подставляя к аналу «Друга» не в малых размерах свой агрегат. — Прости я больше не могу сдерживаться, могу ли я войти? - Заткнись, прошу войди по скорей. — Джон прям чуть ли не рыча, он очень сильно хотел его почувствовать. Почувствовать облегчение на своих плечах — Скажи если будет больно. — Линч зашёл на половину чувствуя узкость внутри Джона, но зашёл до конца. — Больно? — Нет, мне не больно, можешь не сдерживаться, я хочу жёстко.        Линч промолчал и начал набирать темп. Пока Джон кайфовал от сладко тянущей боли, у Линча промелькнула эта мысль /Черт, какой же он тугой! Он совсем не привык, к такому темпу./, по телу Джона пробежали мурашки прям целое море. — Джон, не слишком жёстко? — ААХХХ, Нет… МММ. Это приятно, ААх прошу не останавливайся!        Журналист не стал останавливаться и продолжил, он наращивал темп, пока писатель ахал и твердил » Как это хорошо » .Через пару минут Джон протяжно застонал и кончил пачкая сидения в бело прозрачной субстанцией, сжимая журналиста внутри. Линч вынул член из Джона и коротко чмокнул того в лоб сказал. — Ты опять кончил? — Джон был уже готовый, но Линч не закончил. Развернув к себе Джона, губы писателя накрыл журналист и нежно лаская язык, он подставил агрегат обратно к дырочке и вошёл отстранившись от губ. — Стой… Подожди. ЛИНЧ! ААХХХ НННХХ. — Прости, мне жаль Джон. Но я тоже сейчас кончу. — Линч уже был на пределе, он втрахивал Джона чуть ли не до потери пульса. — Аах… Подожди прошу. — Я больше не могу ждать. — Журналисту трудно было остановиться на мольбах писателя.        Не останавливаясь он поцеловал в опухшие губы писателя. Джон хотел сойти с этой дистанции, но не мог. Задрав голову верх, он пытаясь словить чистые капли воздуха, которых не осталось в машине. Глаза были затуманившие и по щекам стекал маленькие капли пота со лба. — Господи, Джон, Я люблю тебя. — Дразня Джона, тот говорит. — Внутри тебя так жарко, Джон. — Да ему определенно нравится дразнить его. Протяжные стоны разносились в ушных перепонках журналиста. После парочек толчков, Линч кончил прямо в Джона. Переводя сбившееся дыхание, журналист расцеловывал писателя. Писатель старался перевести свой разум в что то целое. Через пару минут Джон сказал. — Я люблю тебя тоже.

С того момента прошло немало недель, да что там недель, целые месяца были для них по колено. Джон и Линч живут вместе счастливо, и то что произошло как-то уже не вспоминалось, Линч был рад тому что Джон стал себя вести как прежде, а Джон радовался что журналист вместе с ним а не с какой нибудь шалавой. Сказка заканчивается на этом.