Песня Альмы

      Настроением очень сложно управлять, если ты не каменная статуя. Но люди за свою долгую историю худо-бедно обучились скрывать слёзы и гнев, отчаяние и безразличие. Сложнее дело обстояло со счастьем. Им хочется наслаждаться, впитывать в себя, купаться, никогда не упускать, и уж совершенно точно не скрывать.       – Пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, пам, – напевала себе под нос одним совсем не солнечным утром Альма Мадригаль.       – Мама! Что случилось? – Джульетта выглянула из кухни.       – Я когда-нибудь говорила, что наш Брунито – большая умница, – Альма вложила в руки дочери стеклянную бабочку и продолжила напевать.       – Что ты сделал?.. – неуверенно пробормотала старшая из тройняшек Мадригаль своему брату, вошедшему на кухню. Тот в ответ посмотрел пустым взглядом и упал на стул.       В то утро Бруно удивлённо обнаружил в своей комнате гостя. Башню он давно не любил и посещал исключительно по необходимости, иными словами, за последнее время – ни разу. И всё же обнаружил её открытой. Выглянув за песочную завесу, младший из тройняшек Мадригаль увидел того, кого ожидал меньше всего.       – Мама, – он поспешил спуститься или скорее съехать по песчаной насыпи, заполошно тараторя, – что ты тут делаешь? Тебе нужно предсказание?       Альма успела придержать сына в тот момент, когда он, хаотично хватаясь за воздух, стал заваливаться вперёд. Убедившись, что Бруно сохранил равновесие, бабушка Мадригаль грациозно опустилась на песок.       – Тут так всё изменилось… Ты совсем забросил это место...       – Ну, – Бруно растерянно потёр шею, подбирая слова, – я же вырос, какой толк от детских глупостей.       – Ты называл её своей пещерой сокровищ и дразнил Пэпу тёмными лабиринтами, в которых спрятаны золотые и серебряные драгоценности.       – Да… Мне было десять лет…       – Помнишь, ты украл у меня три простыни. Три! И растянул вон там, – Альма махнула рукой влево и не по возрасту хихикнула, – какую-то безобразную палатку.       – Шатёр, мама! Это был шатёр. Арабский шатёр.       – Прости, пожалуйста, шатёр – это совершенно другое дело, – бабушка Мадригаль покачала серьёзно головой и рассмеялась.       Её сын деланно насупился:       – Ты меня за эти простыни месяц нагружала самой чёрной работой. А они, между прочим, были дырявые.       – Конечно нагружала! – продолжала смеяться Альма. – Они должны были уйти на заплатки и тряпки!       – Но не мыть же месяц вне очереди за всех посуду и полы!       – Ты перетаскал все расшитые подушки!       – Я на них спал! – важно объявил младший из тройняшек Мадригаль и упал плашмя на песок рядом с матерью. – Гамак мне надоел. Здоровый сон важнее подушек.       – Согласна… – его мама выдохнула. – Где они, Брунито?       Бруно, сомневаясь, позволил себе положить голову Альме на колени:       – Простыни или подушки?       Она с нежностью ткнула ему указательным пальцем в кончик носа, убрала легким взмахом песок с щетины и принялась перебирать волосы, как это делала когда-то:       – Всё. И шатёр, и гамак, и коллекция ножей, и разбитый кальян, и трубка, которую вы украли у старого Мигеля?       – Мама…       – Где коллекция разноцветных стеклышек от бутылок, которые ты таскал с улицы и собирал из них картинки, где ужасный комод, который ты попросил смастерить по твоим же рисункам на день рождения?       – Башня же разрушилась…       – Этого всего не было, когда ты ушёл. Где твоя пещера сокровищ, Бруно?       – В песке, – еле слышно пробормотал он в ответ.       – Мой бедный джин. Злая колдунья заключила тебя в бутылку, и никто никак не выпустит.       Не зная, что ответить и как возразить, младший из тройняшек Мадригаль отвел взгляд, а потом и вовсе закрыл глаза, убаюканный руками матери.       Тишина, повисшая в комнате, ощущалась странно – не тяжёлой, не лёгкой, скорее тягучей. Вроде всё было сказано, и при этом недоговорено.       – Мам, – пересилил дремоту Бруно. – Из-за чего ты всё-таки пришла? Тебе нужно пророчество?       – И да, и нет…       Младший Мадригаль открыл глаза и посмотрел в сторону входа в пещеру предсказаний:       – Она высоко.       – Высоко, – согласилась Альма, – мне кажется, раньше она была ниже.       – Наверное… Ты сможешь подняться? Или подождешь меня где-то?       – Ни то, и ни другое. Я хочу, чтоб мы с тобой остались здесь.       Наморщив лоб, Бруно резко поднялся:       – Я не очень понимаю. Для предсказания нужно много места.       – Нужно, – согласилась бабушка Мадригаль.       – И ещё песок.       – Тебе не кажется, что здесь достаточно места и песка?       Согласившись, Бруно ожидал получить пророчество об очередном горе или беде и поначалу он делал всё по привычке, как обычно с опаской поглядывая на маму. Альма же смотрела на сына и на вихрь, переливающийся зелёными всполохами, и неожиданно для себя, будто вспомнив что-то, потянулась к младшему из тройняшек Мадригаль и взяла его за руку.       Что-то перещёлкнуло в мыслях Бруно. Его словно замкнуло нахлынувшими чувствами. Ветер переменился, и купол раскрылся. По поднятому в воздух песку пошли плясать жёлтые огоньки. Они собирались сначала в бабочек, потом в цветы, а затем ветер пустился в пляс по всей пещере. Он поднимал вместе с песком кружащиеся призрачные огненные лепестки, вырывал песчаные зонты из рук невидимых людей. Наигравшись со всевозможными образами предметов, огоньки начали собираться в людей. Кого-то Бруно узнавал, кто-то казался ему смутно знакомым, кого-то он в жизни не видел, но представлял в своём воображении. Огненные призраки беззвучно разыгрывали сценки: танцевали, ругались, смеялись, пока голос Альмы не заставил рассыпаться всех, кроме одного.       – Педро… – Альма отпустила сына и весь песок опал.       Бруно замер, уставившись в одну точку.       – Что… что это было? – он, наконец вспомнил, как говорить.       – Может, это твой истинный дар, – со странной интонацией предложила бабушка Мадригаль, – актёрство.       Зрачки в округлившихся от удивления глазах Бруно сузились ещё больше. Альма покровительственно похлопала его по щеке:       – Ну-ну, милый.       – Я не понимаю! У меня новый дар?!       Бабушка Мадригаль пожала плечами и зацепилась взглядом за что-то наполовину зарытое в песок:       – Брунито, что это? – она наклонилась и выудила из песка стеклянную фигурку.       – Ой… Бабочка… Что она здесь делает? – очередной сюрприз вогнал младшего из тройняшек Мадригаль в ещё больший ступор.       Словно бесценное сокровище Альма вращала стеклянную безделушку в ладони:       – Откуда она у тебя?       – Это моя. Ну, я её сделал. Но как она здесь…       – Сам?       Бруно растерянно кивнул в ответ.       – Почему ты никогда ничего подобного нам не показывал?       – Это… Сложно объяснить. Понимаешь, был кое-кто. Это вроде как не моя идея. Но… Мы не общаемся… Больше… Тебе правда нравится?       Не ответив, бабушка Мадригаль поцеловала сына в щеку, чему-то улыбнулась и направилась к выходу.       Пройдя песочную завесу Бруно уловил шаги удаляются мамы и напеваемую ею песню:       – Mr. Sandman, bring me a dream, Make him the cutest that I’ve ever seen.               Give him two lips like roses and clover, Then tell him that his lonesome nights are over.