Тишь

Беги. Пронеслось также резко, как отпечаток ноги на белоснежном снегу. Беги. Топот ног ускорился, дыхание участилось, сердце стучало как бешеное. Превозмогая страх, усталость и боль Антон бежал сломя голову. Инстинкт самосохранения не позволял останавливаться ни на секунду, задевая всем телом сучья деревьев и острые ветви кустов. Бежать было больно, муторно, изнурительно. Но живой свет впереди дарил надежду. Там мама, папа, Оля, дом, спасение. Только эти мысли помогали Антону бежать. Бежать и не оглядываться. — Анто-о-он! — сзади раздались знакомые голоса. Звери. Лесные звери снова начали охоту за зайцем. — Анто-он! Антон, мы тебя не обидим, — от этих голосов по шерсти пробежался табун мурашек, зрачки расширились, а сердце всё сильнее учащало свой ритм. Казалось, что оно сейчас просто-напросто остановится, и Антон замрёт навсегда. — Анто-он! Но заяц продолжал свой бег до тех пор, пока перед глазами не появилась чёрная пелена, оградившая всё вокруг. Он огляделся вокруг и понял, что находится в ловушке. Опушка. Просто пустая опушка. По краям находились тёмные как ночь ели. Они будто замыкали эту клетку. Зрачки судорожно забегали. Антон снова начал искать эти живые огоньки. Но светом озаряла только лишь луна. Антон развернул голову. Запах гнили растекался словно кровь по всей опушке. Это была окровавленная пасть волка. Зверь опасный, страшный, дикий. Он приближался всё ближе и ближе. Пасть раскрывалась всё шире и шире. Вонь была просто невыносимой. Хотелось зажмуриться, исчезнуть навсегда. — Антоо-о-н! — эхом раздавалось среди деревьев. Звук словно отскакивал, отпрыгивал от деревьев и врезался в чуткие мохнатые уши. — Анто-он… Антон! Строгий и отрезвляющий голос матери вывел Антона из сна. Антон стал судорожно оглядывать комнату. Это были родные стены, старый запах облупленной краски и привычно скрипучая кровать. Больше никакого леса. Никаких зверей. Антон человек. — Антон! Ты совсем страх потерял! Время 7:45, а ты ещё даже не умылся! А ну-ка! Вставай и марш умываться! После этих слов Карина озлобленно покинула комнату. Антон же всё приходил в себя после увиденного сновидения. Всё это казалось таким далёким, кошмарным.

***

— Петров. Петров! — раздалось где-то в начале класса. Это Лилия Павловна смерила Антона буравящим взглядом, — ты нам третью строчку читать собираешься? — И… извините. В ответ блеснули лишь серые глаза, что прятались за довольно старыми очками. Мысли переполняли голову Антона. Ночной кошмар всё никак не выходил из головы. Казалось, что в этом есть какой-то смысл, какое-то послание. Но в то же время какая-то адекватная часть мозга говорила, что это просто плоды воображения. «Я точно схожу с ума». Трель звонка раздалась по коридорам. Школьные пролёты стали заполняться детьми. А их смех всё так же бил по ушам. — Какой-то ты вялый, на! — противный голос Бяши снова вывел Антона из раздумий. Петров весь день витал в облаках и его неоднозначные товарищи снова указали ему на это. — Да отстань ты от него. О чём задумался, Тошик? — усмешка снова появилась на лице Пятифана. Белоснежные клыки привлекли внимание Петрова. В голове пронёсся отрывок из чудовищного сна, что Антон пережил сегодня ночью. Зловонная пасть, полностью испачканная кровью, и опасный оскал, отображающийся на морде волка. Петров вздрогнул и неосознанно отступил назад. Это действие не могло не привлечь внимание Пятифана. Ромка поморщил нос и отвёл взгляд в сторону. — Э-э-э… Ну мы репетировать пойдём, на? А то эту вашу скрипачку скоро «сексофонист» отшпёхает, — Бяша загоготал гортанно, но не успев закрыть рта, получил смачный подзатыльник. Рома смерил его взглядом и сплюнул под ноги. — Будем, будем… Как хер на блюде. После этого прозвенел звонок. Рома и Бяша, решив прогулять очередной урок русского языка, двинулись к крыльцу. А Антон, оставшийся один на один со своими мыслями, направился к кабинету.

***

Антон выпустил очередной клуб пара. Мороз ударил по лицу и щёки стали краснее спелой рябины. Он стоял поодаль от данной «теотральной труппы». Рома с Бяшей всё-таки начали свою репетицию. На опушке всё слышались маты, ругань и громкие возмущения бурята. — То не так! Сё не так! Ромка, да ты заебал, сам свою тёлку играй! — вновь возмутился замёрзший Бяша, — у меня уже нос замёрз! Шестой прогон за пятнадцать минут, чего ты хочешь от меня?! — Да закуси ты! Маньяка не получается, бабу тем более сыграть не можешь. Щас допиздишься, вообще крапивой подорожной будешь! — вновь ударив бурятёнка выругался Пятифан. — Вообще-то крапива и подорожник — это разные растения… — устав смотреть на одностороннее избиение Бяши поправил Петров. Подзаколебавшись смотреть на этот цирк, Антон присоединился к ребятам. Бяша умоляюще смотрел на него, а в ответ блондин просто устало вздохнул, — давайте я буду маньяком, а то у Бяши совсем туго получается. — Наконец могу сходить поссать, на! — бурятёнок радостно взвизгнул и быстрым шагом направился в ближайшие кусты. Зайдя за поворот, Бяша скрылся из виду. На поляне повисла неловкая тишина. После дневного разговора Рома и Антон не перекинулись даже парой фраз. Антона каждый раз бросало в дрожь, видя как ухмыляется Пятифан. Волк. Всё кружило в голове Петрова. Он никак не мог перебороть себя и первым начать диалог. А Ромка и не хотел, а может просто не мог? — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — резкий вскрик раздался из-под елей. Это был голос Бяши…