Брат Темного Лорда

Марволо, после того как Люциус вернулся в мэнор, затребовал воспоминания. Уж больно ошарашенный вид был у обычно невозмутимого лорда Малфоя. А после долго смеялся. - Действительно Ужас Хогвартса. Теперь его даже Дамблодор будет бояться, - довольно улыбаясь изрек Марволо, с удобством располагаясь в кресле. - Не думаю, что Северус откроется, – с сомнением произнес Люциус. - Зачем? – изобразил удивление Марволо. – Северус у нас теперь будет невольно излучать ужас. Такие наследия даром не проходят. А Дамблдор ничего проверять не будет. Слишком он уже сам запутался в своей паутине. Люциус в непонимании вскинул голову. - Он слишком многое пытается держать в своих руках, ни с кем не делясь планами и властью. Держи он все под контролем – уже давно бы забил тревогу о пропаже Поттера и наверняка бы почувствовал обрыв связи с Северусом. Это для него плохо кончится, - Марволо усмехнулся. – Поводок в ауре старика остался, следовательно, сила, выделенная на контроль Северуса, будет уходить в никуда. Думается, наш зельевар не растеряется, и что-нибудь с этим поводком и сотворит. Легилимент он хороший, глядишь, годика через три и подточит щиты светлейшего. - Отдашь ему Дамблдора? - А что мне с ним делать? – показушно изумился Марволо. – Северус у нас сво… птица вольная и самолюбивая. Клетка у него может быть только своя собственная, тщательно полируемая и любимая. Вот вбил себе в голову, что любит Лили – так поди, попробуй переубеди. Люциус спорить не стал, и кабинет погрузился в задумчивую тишину. Марволо погрузился в чтение списка блоков Блэк, время от времени делая на листе пометки и что-то шипя под нос на парселтанге. Судя по злобности – ругательства. Больше всего Марволо бесился не из-за огромного количества блоков, а из-за того, что половина из них была на детских установках. Что свойственно детям? Детям свойственно что-то преувеличивать, что-то преуменьшать. Установки в целом наивны, и с расширением жизненного опыта им свойственно изменяться, подстраиваться под жизненную реальность. Большая часть характера Блэка была детской. Некоторые блоки были установлены чуть ли не тридцать лет назад! То есть когда Блэку было лет шесть – восемь. - Люциус, ты знаешь, когда Блэки представляют своих детей обществу? – Том поднял голову от записей Северуса. - В семь лет, - тут же ответил Малфой. – А что такое? - А ты случайно не знаешь где найти списки приглашенных на представление Сириуса Блэка. - Представление проходило в особняке Поттеров, - пожал плечами Малфой. Там и искать надо. - А почему у Поттеров? - Так они же родственники, решили провести сдвоенное представление. Помню, как отец тогда ругался. Что-то вроде не дело формально светлым семействам и официально темным детей вместе высшему свету представлять. - Ты там был? - Ну да, - Люциус безразлично пожал плечами. - А одной бородатой физиономии ты там случайно не заметил? Люциус задумался. После поднялся, достал из сейфа думосброс, и, вытянув серебряную нить воспоминания и сбросив ее в чашу, пригласив Марволо к просмотру. Представление детей высшему свету – дело скучное, но прописанное в каждом кодексе. Исключения могут быть только во время военных действий. В каждом роду время представления ребенка остальной аристократии высчитывается самостоятельно. Многие рода привязали это событие к первому магическому выбросу. Некоторые – к определенной дате. Представляемым же детям, в любом случае, оставалось только сочувствовать. Их наряжали как каких-то кукол, сажали на мягкие низкие табуреты, и выставляли их на всеобщее обозрение, где-то на час-полтора. Люциус по себе помнил, какое это гадостное ощущение – сидеть, не смея пошевелиться на низком пуфике, который уже через полчаса становится орудием жесточайшей пытки. Сковывающая движения, и еще хуже – колющаяся в самых невообразимых и труднодоступных местах, одежда, которая и дышать нормально не дает, и тяжелая в придачу. Да еще мило улыбаться и не огрызаясь, когда тот или иной пришедший на «гляделки» треплет тебя по волосам. Впрочем, это единственное, что помнил сам Малфой о своем представлении. Но отец вроде всем остался доволен, по крайней мере недовольства не высказывал, и эта тема в семье не поднималась. О представлении Поттера и Блэка еще долгое время ходили анекдоты. Эти два сорванца смылись со своих пуфиков где-то на двадцатой минуте мероприятия. И вроде Малфой краем глаза видел куда. Проблема была в том, что на представлении он с отцом был минут пятнадцать - только в качестве дани вежливости. Некоторые были и того меньше. Воспоминание оказалось достаточно четким. Представляемые семилетние дети были более чем недовольны и не стремились это скрывать, от чего тут и там, то и дело слышались произносимые по этому поводу комментарии. Марволо, вместе с Люциусом оглядывали зал, в поисках знакомой бороды, которая нашлась в обществе леди Поттер, чуть полноватой, но с красивой женской фигурой, с забранными в высокую прическу темно-русыми волосами. Они довольно мило общались, и леди была явно довольна, то и дело поправляя выбившийся из прически локон. А вот Чарльз Поттер то и дело бросал кривые, недовольные взгляды на супругу и ее собеседника. Недовольно поджимал губы он и в сторону наследника, который уже увлеченно что-то обсуждал с Блэком. В определённый момент дети скрылись. Чарльз было отправился следом за ними, в довольно гневном состоянии, но был остановлен леди Поттер: - Чарльз, они же дети! – женщина взяла мужа за руку. Выглядели вместе они довольно хорошо, но странно. Чарльз был высоким, подтянутым мужчиной, с уже проглядывающей сединой в темных волосах. Одет был строго, не вычурно, и во всех его движениях проглядывала чуть ли не военная выучка. Леди Поттер рядом с ним казалась… плюшевой? Она была гораздо младше своего мужа – чуть ли не на двадцать лет, и одевалась соответствующе: светлое, не пышное платье, с короткими рукавами. На руках длинные перчатки, подобранная, но бросающаяся в глаза дорогая бижутерия. - Ты опять испортишь отношения с сыном, - строго произнесла она, но эффекта не было – женщина имела чуть округлое лицо, и показная строгость и грозность у неё совсем не получалась. – Лучше бы нашел Блэков, они совсем не обращают внимания на своего сына! Поговори с ними, у тебя это хорошо получается. А мальчиков поищу я, с мистером Дамблдором. К разговору подключился и старик, как всегда вещая о чем-то возвышенном. Чарльз нахмурился, но всё же согласно кивнул. Вынырнув из воспоминаний Том выругался. - Я был лучшего мнения о Чарльзе, - в конце высказался он. - Проблемы это всё равно не решит, - философски пожал плечами Малфой. - С Блэком всё равно надо что-то делать. - Пока все зелья из его организма не выведутся делать что-либо с ним бесполезно. Да еще надо дать ему хоть немного восстановиться. Это дело не быстрое. Вальбурга молчит? - Никогда не думал, что Блэки такие тугодумы, – честно признался Малфой. - Даже Крэбы и Гойл уже всё бы поняли. Им бы медицинских заключений хватило. А тут… - Малфой неопределенно махнул рукой, показывая, что цензурных выражений ситуации у него нет. - А ты уверен, что она все, что ты ей передал, прочитала? Малфой ошарашено посмотрел на Марволо. Да так и завис. - Эй! – лорд помахал рукой перед глазами приближенного. - Прости, - отвис Малфой. – у меня даже мысли не возникло, что ТАКИЕ документы можно не прочитать. Я же даже тот гребаный закон о оборотнях всё же прочитал, хоть свой и спалил. - Так, Люциус, успокойся. Блэки не политики, уважения к бумагам не имеют, – мерзко похихикивая Том налил Люциусу спиртного. – В конце - концов и без неё справимся. Дольше, правда, но без неучтенных факторов. Недели две – три у неё еще есть. *** Вальбурга всё таки переборола свою гордость. Впрочем, перед ней стоял жесткий выбор: пойти на поклон к Люциусу, чтобы спасти своего сына, или зарыть свою гордость еще глубже и пойти мириться с Андромедой, что еще хуже. Признать данный выбор она смогла только через неделю, когда убедилась, что виноватых в ее семейной трагедии нет в живых. Усмирить свою гордость она смогла еще через неделю – к Люциусу, с неприметной совой отправилось письмо. Лорд Малфой, получив послание, чуть не опустился до уровня простого плебея – с трудом удержав ругательства за зубами. Но нахмуренное лицо, и сжатые в узкую полоску губы заметил Марволо, который каждое утро проводил в доме Малфоев. Отставив чашку с горячим чаем, он вопросительно выгнул бровь, получив в ответ на свою пантомиму письмо. Прочитал он его не столь эмоционально как Люциус. Не его же оскорбляли, составив письмо таким образом, будто делали одолжение. - Честолюбие и гордость Блэков не знают ни границ, ни реальности, – заметил он аккуратно складывая письмо. – Она существенно упростит нам задачу – Блэка нужно вернуть в род. - Я не пущу ее в свой дом! – отрезал Люциус. – У меня три ребёнка на шее, и два из них c покалеченной психикой. Мне проблемы не нужны! - Это у кого психика покалечена? – не понял Марволо. - У Кэндис и твоего Гарри! – огрызнулся Люциус. - Не понял, – Марволо нахмурился и чуть отпустил свою магию, из-за чего в комнате сразу стало трудней дышать. - Марволо, - Люциус старался говорить как можно спокойней, - У твоего обожаемого Гарри, комплекс ненужности. Он цепляется за всех, кто оказал ему хоть немного внимания. Перечить он немного научился только Анжелике и Дэймону. Остальным он и слова поперёк не скажет. А тебя он буквально боготворит. Я уже договариваюсь с известным психологом. Само по себе это не пройдет. А Кэндис… - Я понял, - прервал Марволо Люциуса. – Прикажу подготовить комнаты в замке Слизерина. - И не забывай про Поттера, – кивнул Люциус. Вальбурга, поджав губы, шла по коридорам мрачного замка, и выказывала свое недовольство домовику, который сопровождал её. Не устраивало её всё: и то, что принесли её сюда порталом, а не более удобной, благородной и древней каминной сетью; И то, что переместили ее в какой-то чулан, показав полное неуважение к ней, как представителю древнего и благородного дома. И слышать она ничего не хочет про то, что это единственная комната, куда можно переместиться; И то, что встречал её домовик, а не хозяин замка, что неуважение к ней, как к леди Блэк; И то, что герб на наволочке домовика скрыт чарами. Ведь не считает же хозяин этой халупы, что его род древнее рода Блэк? Он хочет её так оскорбить? И где это видано, чтобы домовики выглядели так ухожено? Это возмутительно! Если домовик ухоженный – значит, у него есть время на себя. Раз есть время на себя – значит, он отлынивает от работы. Раз отлынивает от работы – дурной домовик. (отрубить ему голову) и хозяин дурной, раз этого не замечает! И почему она, женщина благородных и древних кровей, должна тратить время на посещение дурного человека?! И замок уродливый! Вот родовое гнездо Блэков… Домовик молчал только из-за прямого приказа хозяина. Наконец они достигли массивной черной двери, и домовик, даже не попрощавшись, покинул даму. Дама пришла в еще большее бешенство, чем была до этого. Её посмели игнорировать! Да как они могут! Она тут им одолжение делает, отвечает на приглашения, а они ей полное неуважение показывают! Распрямив плечи и подняв подбородок повыше, глубоко вздохнув, чтобы подготовится к внушительной обличительной речи, Вальбурга распахнула дверь, поддавшуюся неожиданно легко. Но язвительные комментарии, собравшиеся на ее остром языке, так и не сорвались, застряв в горле колючим комком. Весь вид кабинета, в котором она оказалась, говорил о богатстве хозяина, его мрачном вкусе и невообразимой древности рода. Об этом говорила массивная мебель, из редкой и дорогой породы дерева, несколько гобеленов, изображавшие сцены битв – искусство, которое утеряно несколько столетий назад. А еще в комнате висела темная, давящая аура. Такая могла возникнуть только в месте где постоянно бывает, не сдерживая свою силу темный, даже черный маг. Вальбурга потянулась к родовой силе, пытаясь оградиться от столь давящего ощущения, но наткнулась буквально на стену мрака – родовой источник Блэков перекрыл более древний и более темный источник замка, который еще и выказывал свое недовольство. Женщина немного затравлено огляделась. Столь темный источник – уже само по себе редкость. Блэки, стараясь соответствовать своей фамилии, сознательно очерняли свой родовой источник, но в итоге перестали с ним справляться – источник вышел из под контроля, и свел с ума часть семейства. Блэкам пришлось покинуть родовое поместье и переселиться на достаточно далекое от него расстояние. Но даже так Блэки продолжали сходить с ума. Но даже в такой неприглядной ситуации они продолжали гордиться своей темной башней. Еще бы, источник показал относительный разум – попытался заставить часть семейства принести себя в жертву, их с трудом удалось остановить. Вальбурга поняла, что гордились они этим абсолютно зря. Сейчас она находилась в родовом замке несомненно древнего и темного рода, источник которых был чёрен, но полностью подконтролен неизвестной семье, и мало того, сам заботился об этом роде, и был, несомненно, разумен. Становилось понятно, почему так брезгливо морщились Малфои в её сторону, почему, несмотря на тяжелое положение в магической Англии только при ней, впервые за триста лет, Малфои попросили руки её племянницы. Вальбурга еще раз огляделась и постаралась взять себя в руки, с трудом но у неё это получилось. Она Блэк! И будет вести себя достойно… Марволо, доселе стоящий в тени, устало вздохнул. Блэки безумны уже несколько столетий, безумны настолько, что впору фамилию менять. Безумны так, что отключается даже инстинкт самосохранения. - Миссис Блэк, - под не обещающим ничего хорошего взглядом женщина вздрогнула. – Вы, наконец, решили ответить на приглашение? - Я не получала от вас никакого приглашения! – тут же взбесилась Вальбурга. – Вы вообще… - Ну как же, - перебил Марволо женщину. – Всё вы получили, мисс Блэк, – жестко и с явной злостью закончил он. – Только сначала вы отложили приглашение, а после спалили его вместе с документами о медицинском обследовании вашего сына, с которыми вы его и получили. Вальбурга ошарашено посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Ничего примечательного: высок, худощав, волосы темные, собраны в низкий хвост, лицо аристократическое, нос прямой, узкая полоска губ…Но в то же время от него веяло такой властью и опасностью, что становилось дурно. - Я… - протянула женщина. - Да как вы смеете! Вы кто такой?! Я леди Блэк и я не позволю… - А я Томас Марволо Антиох Гонт – Слизерин – Певерелл! – расплылся в клыкастой улыбке Марволо. – И буду общаться со своими слугами так, как посчитаю нужным! - Блэки никогда не были слугами! – взвизгнула женщина, настолько забывшаяся в своем гневе, что была готова расцарапать лицо своему собеседнику. - Может лорду Слизерину ваш род в верности и не клялся, так как его тогда и в помине не было. Но вот ваш муж, Мисс Блэк, в верности мне клялся лично, как и ваша племянница, и младший сын. Будете это отрицать, или начнете вести себя достойно, а не как базарная торговка?! Слова произвели на Вальбургу эффект сродни ушата ледяной воды на голову. - Т-темный лорд? – весь вид Вальбурги был достоин картины «не ждали». - Не похож? – язвительно спросил лорд, для убедительности сверкнув красными глазами. - Что вы, мой лорд, я… Это такая радость… ублюдок Поттеров… - Не смей! – рявкнул бывший Воландеморт. – Я запрещаю тебе, Вальбурга Блэк, допускать даже мысли о недостойности жизни Поттера. Ясно?! - Д-да, мой лорд. – Вальбурга вся сжалась, стоя на коленях, на которые опустилась во время осознания стоящей перед ней личности. - Замечательно, – ядовито произнес Марволо. – Мисс Блэк, вы ведь являетесь регентом рода? – дождавшись утвердительного кивка Марволо продолжил: - Тогда признаете ли вы клятву верности мне, Томасу Марволо Антиоху Гонт – Слизерин – Певерелл? - Я, Вальбурга Блэк, регент рода Блэк, признаю клятву верности Томасу Марволо Антиоху Гонт – Слизерин – Певерелл, - будто в трансе произнесла Вальбурга слова клятвы. Том довольно оглядел женщину. Только что она подвела весь свой род под его рабство. Взаимоотношения в одностороннем порядке. Хуже того, он, являясь Певереллом, был их господином и в посмертии. Совсем недурно для начала. Блэков нужно держать в узде и в ежовых рукавицах. - Как действующий Лорд Магии, и господин рода Блэк, приказываю Вальбурге Блэк… С каждым словом женщина будто съеживалась. Приказы, будто гвозди, забивали крышку гроба её гордости. Блэковское же безумие теперь было под жестким контролем более сильного рода.