Брат Темного Лорда

Незаметно прошло практически полтора года. Гарри и Драко теперь можно было назвать закадычными друзьями. Забини и Нотт из разряда «знакомые» переместились в разряд «друзья» туда же попали и Крэбб с Гойлом, которые улучшили свое владение магией, но так и остались немногословными. Демон – крестный Гарри так же нашел своё призвание. Он оказался великолепным учителем боевых искусств. Любых. Откуда у него подобные таланты не знал никто. Насколько было известно, взяться им было просто неоткуда, но тем не менее, демонюга оказался превосходным дуэлянтом… во всем кроме классической магической дуэли. Волшебную палочку он упорно не признавал. Для отвода глаз он самолично облагородил ветку железного дерева (чтобы ненароком не сломать) и театрально взмахивал этой «палочкой» в случае крайней необходимости, предпочитая управлять своей магией без всяких проводников и слов. Как только Люциус заметил владение демоном холодным оружием, тут же решил проверить его мастерство. После проигранного поединка, учителю фехтования был дан расчет, с компенсацией за разрыв договора, а Энвер привлечен к обучению мальчиков. Двумя учениками тот решил не ограничиваться. В тренировочном зале, в определенные часы Энвер собирал всех, кто имел неосторожность попасться в его руки. А попали туда все. Демон даже взрослых умудрялся привлекать к своим занятиям, впрочем, из них подобному был рад только Северус. А из детей особым рвением отличались тройняшки Орест: Сирил, Инграм и Джозеф. Люциус, как и Марволо, вначале очень сомневались, в способности демона справиться сразу с тремя детьми, самому младшему из которых было четыре, а старшему – шесть с половиной лет. Однако демон весьма ловко справился со сложным заданием отцовства. Получив трех детей, из разных семей, с разным воспитанием, одно из которых было детдомовским, он буквально за два дня умудрился их к себе эмоционально привязать так, что они даже и не вспоминали о прошлой жизни. А после увел их в строящееся родовое гнездо, и провел кровный и давно запрещенный ритуал. Представив по окончании тройняшек, с усреднённым возрастом в пять лет. О прошлом детей уже ничего не напоминало, и они были практически идентичны во внешности, кроме глаз, которые оставили свой естественный цвет. У Серила они были синими, Инграма – черными, а Джозеф был обладателем удивительных фиолетовых глаз. Особо много времени Энвер уделял Крэббу и Гойлу, гоняя их как только можно, разве что фехтованием с ними он не занимался. Не было у них данных для этого, зато грубой силой они брали любые препятствия. Через несколько занятий Гарри с удивлением отметил возрастание уровня магической силы мальчишек. В связи с чем произошел довольно неприятный разговор. Марволо припомнил, что в какой-то книге упоминалось, что демон может благоприятно влиять на уровень силы боевых магов. Гарри сначала в это не поверил. - Но ведь у меня так же есть дар боевого мага! Но увеличения силы у меня нет! - Гарри, – Энвер за время занятий всё же смог сблизится со своим крестником, и сейчас видел, что тот явно обижен данной вселенской несправедливостью. – Помнишь, своё имя? - Гарольд Джеймс Игнотиус Поттер – Гонт – Певерелл, – недоуменно отозвался тот. - Самое важное стоит в конце. В первую очередь ты – некромант, потом – наг, и только после этого боевой маг. Уж поверь мне, некромантов, которые могут защитить себя не с помощью магии смерти – очень мало. - А как же дары Слизерина? - Ты им наследник по магии. Они вообще идут как отдельный бонус. Особого таланта к зельям, не считая ядов, у тебя нет. И почему ты расстраиваешься? – демон деланно изумился и скрестил руки на груди. - Некоторые не имеют и такого. А у тебя целый комплект гармонично сплетенных даров. Грех жаловаться. - Но если ты продолжишь заниматься с Крэббом и Гойлом, то они смогут стать полноценными боевыми магами! А… - Так, стоп, – демон замахал руками. – Гарри, ты вообще представляешь истинный потенциал мага смерти? - Ну… зомби поднимать… - совсем тихо пробормотал Гарри и окончательно стушевался увидев вытянувшееся лицо Энвера. Не менее ошарашены были и остальные невольные слушатели. К ним относились и три подопечных Энвера, и всё семейство Малфоев, и приглашенные друзья Драко, и Гонт. – Ну а что? – возмутился Гарри, разрушая повисшую тишину. - Книг про некромантов нет. - Потому, что их боятся, и будут бояться всегда и во веки веков, – прочистив горло начал Марволо. – Их опасаются даже больше демонов. Хладнокровные, способные на любую жестокость ради своего блага и ради блага всех тех, кого считают дорогими для себя или своей собственностью. Те, ради кого смерть покидает свои чертоги и забирает тех, на кого они укажут. Способные поработить не только разум, но и душу. Если демоны - воины, то некроманты – палачи. Гарри скептически посмотрел на Марволо, но ничего не сказал, и задумался. - Ладно, - наконец что-то решив произнес он. – У меня есть партнёр. А Крэбб и Гойл одиночки. Никто из взрослых магов это прокомментировать не решился. Занятый делами постепенно возрождающегося темного ордена Марволо, как и Люциус немного потерялись во времени, а потому одиннадцатый день рождения Драко застал их если не врасплох, то удивил точно. За ночь домовики украсили поместье Малфоев и напомнили всем о знаменательном дне. Детей по такому поводу рано решили не будить, но привыкшие к весьма строгому распорядку дня те всё равно не смогли спать дольше привычного. Первым проснулся Гарри. Быстро одевшись, тот покинул свои комнаты и поспешил к комнатам именинника. Драко, в отличие от своего друга поспать любил, но был безжалостно растолкан желающим первым вручить свой подарок Гарри. - Вставай! – Гарри чуть не прыгал на пытающемся завернуться в одеяло Драко. - Поттер! – наконец Драко не выдержал и швырнул в Гарри подушку, заодно сев на кровати. Болид был немедленно запущен обратно и заставил еще не проснувшегося Малфоя упасть обратно на кровать. Завязалась шуточная потасовка, продолжавшаяся, пока мальчишки не выдохлись. - Вот, - запыхавшийся Гарри приманил с тумбочки оставленную там небольшую шкатулку. – С Днем Рожденья! Сев на кровати, Драко с интересом открыл шкатулку. На темном бархате свила свои кольца змейка из платины, посверкивая черными кристалликами глаз. Спинку изгибающейся рептилии так же украшали небольшие камушки. В петельку, которая образовывалась между головой и телом, была продета витая цепочка. Осторожно коснувшись змейки Драко ощутил знакомую магию. - Это артефакт и он твоего авторства, - констатировал младший Малфой. - Пришлось постараться, – пожал плечами Гарри. - И для чего он предназначен? - Надевай! – потребовал Поттер, а сам свесился с кровати. Когда он вернулся в исходное положение, вокруг его руки обвилась Ашая – подаренная на девятилетие эфа. - Ты меня понимаешь, детеныш? – прошипела змея как-то обреченно, когда её сунули под нос Драко. - Эм… Драко ошарашено хлопал глазами. - Эт-то как? – наконец справившись с голосовыми связками просипел он. – Я что, змей теперь понимать буду? - И не только, – Гарри прямо лучился счастьем. – Еще он защищает от взгляда василиска и может быть стражем. - Это как? - Внутри него магически расширенная полость, где помещается около двухсот миллилитров яда василиска. Против него нет противоядия кроме слёз феникса. И то феномен не изучен. А черный оникс, который вставлен в глаза, делает подвеску не обнаруживаемой для магии. Чары приватности так же есть. - И ты сам это сделал? - Нет конечно! Мне помогали. Но идея моя! Тебе нравится? - Конечно! Это так здорово! Только зачем защита от взгляда василиска? Они же вымерли? - Тоже мне скажешь, – отмахнулся Гарри. – Откуда тогда столько яда? Мы же едем в Хогвартс! А в тайной комнате живет василиск еще со времен Салазара! Это его яд кстати. Он очень древний. Том сказал, что теперь тебя не каждая змея укусит, если только морская. Они не очень василисков уважают. - Не понял, – честно признался Драко. - На тебе запах старшего, – просветила Ашая. – Укусить тебя – навлечь его гнев. И яд всё равно не подействует. - Почему? - Его выжжет яд старшего, - эфа ткнулась носом в подвеску. – Это очень ценный дар. Потом был поздний завтрак, веселые разговоры и подарки. Конная прогулка по парку. К обеду прилетела школьная сова с письмом. Драко сам написал ответ и привязал его к лапке совы. Вечером в гости пришли Забини, Нотт и Крэбб с Гойлом. Праздник продолжался до самого вечера. Тем не менее одиннадцатилетие Драко напомнило взрослым, что дети, вообще-то направляются в не совсем безопасное место. Проснувшееся желание завалить детей занятиями, было безжалостно подавлено. Всё, что они могли они уже сделали, подготовить мальчиков лучше, чем сейчас не было возможности. Полтора месяца до дня рождения Гарри прошли спокойно и в обычном распорядке. Только всё это время Гарри пришлось носить небольшую сережку – артефакт, которая искажала местоположение Поттера на дом Дурслей. Наблюдатель, приставленный к дому Дурслей, где всё это время обитал домовик под личиной, сообщил, что первое письмо на имя Поттера и с адресом «чулан под лестницей» пришло 24 июля, за неделю до дня рождения. - Кто-то решил отступить от правил и отослать письмо раньше срока, - ехидно заметил Люциус читая отчет. Наблюдатели, все как на подбор, оказались с юмором, и семейство Малфоев с гостями каждое утро слушали о невероятных приключениях Дурслей, которые вначале попытались забаррикадироваться, а после сбежали. 30 июля от Северуса пришло письмо, где содержалось всего два слова. «Хагрид» и «полночь» Как бы не хотел Том устроить полный спектакль, заменив всё семейство Дурслей, но Люциус настоял на невозможности подобных действий. Спектакль в хижине Гарри придётся отыгрывать самому и одному. На всякий случай, с разрешения самого Гарри, ему сделали временную ментальную закладку «удивляться всему необычному». Том и Гарри переместились на небольшой, относительно ровный участок скалы уже в темноте, как только домовик, который жил у Дурслей под личиной Гарри, сообщил, что «мерзкое семейство маглов заснуло». Благодаря заранее наложенным защитным и согревающим чарам два мага не обратили внимание ни на ветер ни на дождь, а звук аппарации потерялся в грохоте шторма. Накинув на хижину сонные чары, Том, не скрываясь, первым вошел внутрь, зажигая на конце палочки светлячок. В ярком, но не слепящем свете магического огонька стала заметна убогая обстановка домика. В общем в первой комнате была только софа, на которой спал Дадли, и камин. - Просто верх заботы, - фыркнул Том на тонкое и рваное одеяло, которым Гарри, по идее, должен был укрываться во время сна на полу. Гарри же больше привлекал домовик, всё еще в его образе. И то, что он видел, Поттеру совсем не нравилось. На несколько сантиметров ниже него, щуплый, мелкий. В круглых очках с поломанной, кое-как заклеенной дужкой. А ведь облик домовика соответствовал тому, если бы он рос в доме Дурслей – особая магия этих ушастых. Том скопировал облик домовика на Гарри, только сохранив настоящий рост, и приказал домовому эльфу принять нормальный вид. - Сэру Гарри Поттеру понадобится это, - домовик разжал ладошку, на которой засветился серебром странный шарик, больше похожий на сгусток тумана. - Это что? – подозрительно поинтересовался Поттер. - Воспоминания. Добби старался, - пропищал домовик. - Бери, - посоветовал Том. – Так тебе будет легче притворяться. - А ничего, что это не мои воспоминания, а воспоминания существа с более низким уровнем развития? – скептически поинтересовался Гарри. К ментальным наукам он испытывал недоверие, хоть и освоил окклюменцию он на достаточном уровне, а вот с легилименцией возникли проблемы. - Все будет хорошо. Дополнительная информация, которая не связана с тобой. Гарри всё же недоверчиво взял шарик, который тут же впитался в кожу. Несколько минут Гарри стоял с закрытыми глазами, а когда открыл, с отвращением посмотрел на младшего Дурсля. - А я успел забыть, как я их не люблю, - практически прошипел Гарри. Как бы Том не хотел остаться с Гарри, хотя бы до прихода Хагрида, всё же ему пришлось уйти за полчаса до назначенного времени, под натиском Поттера. Тот заявил, что при Томе не сможет сыграть как надо из-за желания рассмеяться. Ураган тем временем становился всё сильнее, что младшему Поттеру иногда казалось, что вот-вот и дом захлебнётся в потоке воды, однако вскоре это перестало его беспокоить – храп Дадли заглушал даже раскаты грома. Когда до полуночи оставалось пять минут, Гарри занял своё место под тонким одеялом, которое высушил Том и стал ждать. Снаружи тем временем раздавались странные звуки. Что-то скрипело, стукало, трещало. Поттер постарался скрыть усмешку. Видимо лесник прибыл немного раньше положенного срока. Часы, со светящимся циферблатом отсчитывали последние секунды тридцатого июля: три секунды... две... одна... БУМ! Гарри, увлеченный отсчетом, вздрогнул вместе с хижиной. БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся. — Где пушка? — с глупым видом спросил он. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью все стихло. И вдруг... ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка—уж слишком он был велик Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине. Гарри передернулся. И его, по идее Дамблдора, это должно было восхитить? Тут скорее всего ужасаться нужно. Дальнейшие впечатления были еще хуже. Разговор великан начал с совершено глупейшей, для двенадцати ночи, просьбы – попить чая. После оскорбил Дадли, назвав его пузырем, да при том с таким страшным лицом, что Дадли сорвался прятаться за спину матери. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан, сузив глаза. Только через несколько секунд Гарри понял, что великан улыбается – из-за бороды не было ничего видно. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан.—А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! Гарри отметил справедливость высказывания дяди. В двенадцать ночи вламываться в дом – крайняя степень невежливости. Да и Дурсль, несмотря на красное лицо, сообщил сие довольно культурно. Великан тактом не отличался: — Да заткнись ты, Дурсль! – рявкнул он, и отобрав ружье, которое Вернон наставил на него, завязал его в узел и отправил в недолгий полет в ближайший угол. — Да... Гарри, — произнес он, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С Днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего... Может, там помялось слегка, я... э-э... сел на эту штуку по дороге... но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял ее и поспешно открыл,боясь, что ему и в этом помогут. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом, на вид абсолютно не съедобным, было написано: «С днем рождения, Гарри!» — Вы кто? – состроив дурачка поинтересовался Гарри. Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс ее, чуть не оторвав и оставив шикарные синяки. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я... э-э... и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если... э-э... у вас есть. Гарри устало вздохнул. Следующие несколько минут прошли в относительном спокойствии – великан разжег камин, Вернон запретил Дадли брать что-либо. В ответ Хагрид опять оскорбил младшего Дурсля. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — как можно вежливей произнес Гарри, беря предложенную сосиску и незаметно её уничтожив. Есть что-либо, извлеченное из карманов Хагрида он не собирался. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы, после вытерев руку о верхнюю одежду. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э... Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я... э-э... знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились... — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри, хихикая про себя. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик—этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что... Ничего не знает ВООБЩЕ? Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. Но попытка остановить великана ни к чему не привела - Хагрид просто отмахнулся от него. — Я же об этом... о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — старательно делая непонимающе лицо переспросил Гарри. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом, лепеча что-то непонятное. Дурсль внезапно обрел дар речи. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Гарри подавил желание покачать головой. Зря это дядя Вернон сказал, зря. Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да? — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! - нервно заверещал дядя Вернон. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? – переспросил Гарри, будто не расслышав — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше... когда немного... э-э... подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать. Гарри протянул руку и взял желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: "ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх., чародей, Президент Международной конфед. магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора" — Что это значит: они ждут мою сову? – вопрос был заготовлен заранее и высказан через минуту напряженного молчания. — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное: Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону, но при этом чрезвычайно важное. Гарри же оставалось только пожалеть бедную птицу. А после этого настало время откровений от тети Петуньи, которая сильно разговорилась, видимо давно в ней копилось все, что она выплеснула в своей сумбурной, обличающей речи. Гарри так увлекся слушая, что еле успел обвинить тетю в том, что ему соврали о смерти родителей, чем опять был вызван гнев Хагрида. Гарри тут же принялся вытягивать информацию из великана. Уж очень хотелось ему узнать о его мнении об этом. Тот сначала отнекивался, но после сдался под умоляющим взглядом. А Гарри с садиским удовольствием выдирал из великана псевдоним своего брата. По словам Хагрида Том выходил очень страшным волшебником. Ему приписывалось убийство МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов. Гарри с трудом удержал за зубами вопрос, кого же убила «светлая сторона». Но видимо какая-то эмоция отразилась на его лице, что Хагрид добавил: — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим... — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. — Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат... – Гарри с удивлением смотрел на дядю. Он что, за него волнуется? Но пыл толстяка был быстро потушен розовым зонтиком, который Хагрид извлёк из кармана. — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь... — Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. Которые очень хотелось задать. — А что случилось с Волан... извините, с тем Вы-Знаете-Кем? — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка... Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и... эта... непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже... а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется... э-э... своего часа ждет, но я так не думаю, – Гарри вопросительно выгнул бровь. Хагрид явно путался в своих словах и это выглядело забавно. А после он высказал уж совершенно невероятную вещь: - Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они... эта... как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его... э-э... сломало. Что-то приключилось той ночью, чего он не ожидал, не знаю что, да и никто не знает... но сломал ты его, это точно. Во взгляде Хагрида светились тепло и уважение. Но Гарри, вместо того чтобы почувствовать себя польщенным и возгордиться, с ужасом осознавал, что великан искренне верит в тот бред, что только что произнёс. Мозг между тем буквально кричал, что после такой речи он должен, даже обязан испугаться! — Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник, что я смогу стать волшебником. К его удивлению, Хагрид рассмеялся. — Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался? Гарри улыбнулся, вспомнив все случаи стихийного проявления магии, и учебы колдовству. Лицо великана просияло. — Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь. И тут снова подал голос дядя Вернон. Гарри даже зауважал дядюшку. Тот проявлял удивительное упорство. — Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел он. — Он пойдет в школу «Хай Камеронс», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек. — Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид — Помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! Он родился только, а его тут же записали в ученики, да! – Гарри скривился. Да уж. Большей гадости родители ему просто подложить не могли. Мало того что с Хогвартсом его связывала магия рождения, так еще, судя по всему, контракт, из-за которого он намертво привязан к школе. Хагрид тем временем продолжил: - Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет... и он в нее поступит, а через семь лет сам себя не узнает. И жить он там будет рядом с такими же, как он, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у него будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да... - Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Вернон. Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром. - НИКОГДА... НЕ ОСКОРБЛЯЙ... ПРИ МНЕ... АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик. Гарри сдержал страдальческий стон. Ну при чем здесь Дадли?! Кузен из него, конечно, не ахти, но всякий волшебник знает что дети неприкосновенны, это один из самых главных законов магии! Дядя Вернон, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду. — Зря я так, совсем уж из себя вышел, — сокрушенно покачал головой он, однако в голосе не было ни капли раскаяния. — И ведь не получилось все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего... Хвост только вырос... После этих слов Гарри вообще пришел в ужас. Ребенка? В свинью? Это же вообще карается законом! Детская психика может не перенести подобного превращения. И может случится всё что угодно! Вплоть до того, что разум вообще покинет ребёнка, и он будет осознавать себя животным. Даже занятия анимагией запрещены до пятнадцати лет! — Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я... э-э... нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. Мне еще и поэтому такая работа по душе пришлась... ну и из-за тебя, конечно. — А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовался Гарри кипя от злости. — Ну... Я же сам когда-то в школе учился, и меня... э-э... если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою... эта... пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили? — Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта... давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Он стащил с себя толстую черную куртку и бросил ее к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она... э-э... шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню... И великан завалился спать, заснув буквально через несколько минут. А Гарри не мог заснуть до самого рассвета.