Тот самый июльский вечер

Шагая по мокрому, от недавно прошедшего дождя, асфальту, я направляюсь к тому самому месту, где мы встретились впервые. Постылая дорога на Рубинштейна лишь накатывала отблеск воспоминаний, произошедших четыре года назад. И, может, в тот вечер я спасла бы тебя, не дав истечь алой кровью окончательно… Сняв с себя промокшие кеды, и, собрав растрёпанные русые волосы в небрежный пучок, я забираюсь на крышу старого дома, медленно поднимаясь по ветхой деревянной лестнице. «Снова полезла… А ведь я просил.» — проносится в моей голове, на что я смело иду дальше. — А чёрт. — полушепотом произнесла я, поранив ногу об корявый кусок шифера. — Опять на те же грабли. — проговаривает до боли знакомый мужчина в запоминающемся чёрном плаще, закуривая мятую сигарету. — И сколько раз тебя не учи лезть сбоку, все равно полезешь прямо. Умная женщина. На миг я почувствовала его присутствие. Будто вот он, стоит передо мной. Живой весь такой…прям как раньше. Шлейф его дорогого парфюма растянулся по всей окружности, оставляя после себя приятный аромат. L'eau par kenzo pour homme kenzo, те самые французкие духи, которыми он пользовался при жизни. Да, это именно тот родной запах вперемешку с никотином. — Девушка. — скромно поправляю парня, пытаясь рукой вытереть кровь с колена. Неспеша, словно пролетев, он приближается ко мне, наклонившись. — Я помню этот шрам. Он появился в последний день нашей встречи, именно в тот… — Именно в тот июльский вечер, когда тебя не стало. — на румяной щеке появляется еле заметная слеза. — Не говори глупости. — мягко проводит своими ледяными длинными пальцами по румянцу, вытирая солёную жидкость. — Вот он я, здесь, видишь? — тихо произносит, ткнув указательным пальцем в левую сторону, где находится сердце. — Ты будешь там всегда. — разрыдавшись по полной, я сажусь на ветхую поверхность. — Мне страшно потерять тебя ещё раз. — Я бессмертен, слышишь? Бе-сс-мер-тен. — уверенно говорит по слогам, садясь рядом со мной на крышу. Он делает глубокую затяжку, выдыхая сладкий дым синих Winston в холодный вечерний воздух. — Хочу верить, что это так. — пытаюсь прервать молчание, тем самым заговорив первой. — Но… Тебя нету! Ты — плод моего яркого воображения и всё! Я ненавижу себя и этот мерзкий серый Санкт-Петербург! — Забудь. Ты не виновата в этом. — поправляет свои каштановые волосы, плавно проведя синими пальцами по ним. — Не виновата в чём?! В том, что позволила тебе умереть?! Или может сбежала вместо того, чтобы помочь?! — эмоционально вскрикнула я, поднявшись с места. — В конце концов, зачем я вообще повела тебя на эту дурацкую крышу?! Молча, без каких-либо слов, он смотрит на меня пронзительным взглядом. О эти карие глаза… Ранее в них было столько жизни, столько эмоций, а сейчас лишь остаётся пустота с тоской. Наконец, он выбрасывает недокуренную сигарету, позволяя ей тлеть об мокрый, от питерского дождя, шифер. — Прекрати! — наконец вырывается с его белых, как снег, губ. — Я сорвался без твоей помощи. — И погиб также. — серебряные капли слёз медленно стекают по щекам. Вцепившись мертвой хваткой, парень крепко прижимает меня к себе. В его объятиях чувствовался холод, но в тоже время и невыносимая радость, что он рядом. — Я никогда тебя не отпущу. — тихо шепчет на ухо, после чего постепенно растворяется в темных красках вечера… — Нет, прошу, не уходи! Я… Я буду любить тебя вечно! — со слезами на глазах кричу я, понимая, что это напрасно. Вытащив из забытой ним пачки сигарету, я глубоко наполняю дымом лёгкие, наслаждаясь теплым весенним рассветом… — Мы обязательно встретимся! Где-то в апреле.