Маленький Преступник

Рув остановился на несколько секунд и оглянулся назад – посмотреть, не видно ли кого-нибудь. Пока никого не было видно. Рув повернулся обратно и собирался продолжить идти, но вдруг после того как он повернулся – увидел перед собой... -Таки!? Но монашка находилась перед ним на расстоянии чуть меньше вытянутой руки. Она взяла его за руку и куда-то, а самое главное зачем-то повела. Рув сразу же спросил: “Зачем ты это делаешь? И куда ты меня ведёшь?” На что Таки ответила: “Позже сам все увидишь…” Рув подумал: “Если это похищение, но поблизости никого не было, чтобы я мог позвать на помощь.” И вырваться сам тоже не мог – чувствовал как крепко его держит женщина за руку. Поэтому ему только оставалось идти за этой монашкой. Пришли они к Таки домой. Женщина провела Рува в гостиную и сказала: “Ожидай пока здесь.” Он удивился и спросил: “А что ожидать-то?” − Сейчас сам все увидишь, у меня для тебя кое-что приготовлено. И Таки ушла сюда по всему в другую комнату. Рув, совсем ничего не понимая, что происходит вообще, стал ожидать. Ожидая, он раздумывал: “На похищение это вряд ли похоже. Да и для похитителя Таки не похожа – ведет себя слишком странно.” Потом Таки вернулась и пригласила Рува уже в другую комнату. Придя в комнату, судя по всему, это была спальня, Таки сказала: “Раздевайся.” И здесь Рув как будто попал в ступор: то сначала она привела его к себе домой, то потом ожидать что-то, а теперь раздеваться. Рув ничего не понимая, спросил: “Зачем?” Ответ от этой монашки последовал типовой: “Сейчас все увидишь.” − А мне полностью раздеваться? − Трусы можешь в принципе не снимать. Это не помешает. Рув разделся и оставил трусы, как попросила его Таки. После монашка взяла его на руки и положила на какие-то странные прямоугольные ткани, разложенные на кровати и, расположенные на разных уровнях. Ткани эти уже были разложены когда они входили в спальню; Рув не обращал на них внимания и заметил только сейчас. Он насчитал три штуки ткани. После того как Таки положила его на эти ткани, она взяла его ноги и свела их вместе. Такая манипуляция не вызывала у Рува дискомфорта и других неприятных ощущений. Затем удерживая его ноги одной рукой, монашка другой рукой взяла один конец ткани сбоку от него и обернула этот конец вокруг туловища под его руками. Затем тоже самое сделала с другим концом – точно так же этот конец обернула только с другой стороны. Нижний конец Таки подогнула на его ноги и обернула этот конец с двух сторон. Затем Таки взяла одну руку и вытянула вдоль туловища. Здесь Рув сразу же все понял и догадался: эти ткани самые настоящие младенческие пеленки, и Таки зачем-то захотела его спеленать. Рув моментально начал резво сопротивляться. Но поскольку Таки была высокая, то его сопротивление ему вообще нисколько не помогло. Поэтому монашка, даже не заметив сопротивления Рува, довольно легко запеленала одну руку. С еще большей легкостью, она запеленала другую руку. От такой безвыходной ситуации Рув начал капризничать и просил Таки отпустить его. На что женщина, заканчивая пеленать его уже в третью пеленку, ласково ему пролепетала: “Не бойся. Нисколько вреда я не причиню тебе и не сделаю ничего плохого.” Но ее ласкового голоса он не слушал. И этот ее ласковый голос подействовал на Рува в обратном направлении: он разрыдался так, что его капризу не было предела. Слезы заливали глаза и лицо. Закончив пеленать Рува, Таки вытирала платком заплаканное лицо. Монашка взяла его на руки уже спеленутого, и, поскольку Рув не прекращал капризничать, она принялась похаживать с ним на руках по комнате, и в ритм с похаживанием покачивать и ласково щебетать: “Чшшш – чшшш – Чшшш – чшшш – Чшшш − чшшш.” Но это на Рува не действовало, потому что ему всего лишь хотелось, чтобы Таки его распеленала и отпустила. Поэтому он дальше продолжал навзрыд капризничать. А женщина продолжала, похаживая, ласково щебетать и успокаивать его. Она держала Рува как обычно держат совсем маленьких детей на руках под небольшим углом к поверхности пола. Поняв, что таким способом не сможет успокоить Рува, монашка прекратила похаживать. И перевернула его почти вертикально к поверхности пола. В таком положении она прижала Рува к себе и, покачивая его более медленно и плавно, ласково пропела что-то невнятное и нечленораздельное. От такого Рув почувствовал – сколько ласки исходит от этой монашки к нему несмотря на то, что она так жестоко обошлась с ним. Это “волшебным” образом подействовало на Рува, поэтому он заметил, что понемногу успокаивался, а его каприз начинает растворяться. Почти успокоившись, от его каприза остались отдельные и короткие всхлипывания. Таки еще раз вытерла заплаканное лицо, положила Рува на кровать, на которой пеленала. Затем придвинула стул к кровати, села на него, и деловито начала рассказывать: “У тебя наверно будет много вопросов – задавай, я все объясню.” Закончив всхлипывать и окончательно успокоившись, Рув спросил: “Сейчас у меня пока только один вопрос. Зачем или может, за что или даже почему ты так со мной поступила?” − Сперва узнать у тебя: годиков-то тебе сколько? − Я бессмертный, Таки!!! Монашка удивленно выронила: “О как. Что ж, тоже сойдет.” “Что значит сойдет??”, – спросил Рув. И Таки начала рассказывать: “Мне очень хотелось с каким-нибудь ребенком поиграть: чтобы мне можно было поухаживать за ребенком как за грудным. Особенно больше всего хотелось пеленать ребенка, менять пеленки и все что с этим связанно. Правда хотелось ребенка, который в детский сад ходит, помладше. А не могу же я пойти в любой садик и просто увести ребенка. Я стала ждать: когда мне выпадет случай. А случай все так и не выпадал. От такого ожидания мне стало даже грустно. А здесь вдруг, и ты мне случайно встретился.” Рув даже не знал, что ответить на такое. После всего того, что Таки с ним сделала, его уже ничего не удивляло. Женщина сделала паузу и продолжила поведывать: “А сегодня, я в журнале прочитала свой гороскоп и в этом гороскопе было указано следующее: “Сегодня исполнится то, о чем вы так долго мечтали, только проявите немного инициативы”. Я еще подумала, что за бред понапишут – ведь гороскоп вообще никогда не сбывается. Поэтому гороскопам никогда не верю. А здесь сбылось вдруг.” В заключении она добавила: “Я всего лишь временно поиграю с тобой и отпущу. Но взамен за этот причиненный тебе моральный и физический дискомфорт я дам тебе столько ласки – сколько тебе захочется.” От того, что Руву придется побыть игрушкой в роли грудного, причем живой игрушкой, сделалось очень обидно: он чуть не заплакал вновь. С трудом сдерживался от нового каприза. Таки, увидев это, сразу ласково прощебетала: “Может тебе что-то хочется?” Рув промолчал, ему хотелось только одного: чтобы она отпустила его, но спрашивать про это не стал – зная наперед, что она не отпустит его пока. “Может, покушать хочешь?”, − не дожидаясь от Рува ответа, спросила Таки. − Пока нет. − Тогда если что-то захочешь – просто скажи мне. Я буду здесь, одного тебя не оставлю. Сказав это, монашка куда-то ушла, оставив его одного в спальне на кровати спеленутого, но при этом она сама находилась дома. Оставшись наедине сам с собой, Рув почувствовал, что спеленут плотно, но не туго; и в пеленках ему было даже удобно. Он мог немного пошевелить руками и ногами. Рув решил попробовать освободиться, но как он не пытался – освободиться у него не получалось. У него получалось даже: изогнувшись дугой, он спеленутый изловчился перевернуться на бок, примерно на 110 градусов. А вот освободиться или хотя бы освободить частично одну руку – это ему совсем не представлялось возможным. Прекратив все попытки освободиться, Рув перевернулся обратно на спину. Он ощущал себя совсем беспомощным малышом даже несмотря на то, что ему удобно в пеленках и то, что спеленут не туго и мог пошевелиться. Руву было очень обидно от этого, что Таки просто так взяла и насильно “превратила” его в грудного ребенка. “Зачем она так со мной поступила?”, − роилась у Рува в голове такая мысль. Конечно ответ на вопрос его мысли получен – монашка ему все уже рассказала. Но его обида от такого “превращения” в грудного не давала ему покоя. Рув вспомнил старинный рисованный Советский мультик, который недавно смотрел. Этот мультик так и называется “Живая игрушка.” В этом мультике девочка поймала живого зайца, спеленала его и по-всякому с ним сюсюкала; а этот заяц не принимал сюсюканий, а только хотел выбраться из пеленок. И сейчас Рув представил как находится на месте того самого зайца из мультика…. В спальню неожиданно впорхнула Таки и ласково защебетала: “Как, удобно тебе в пеленочках? Нигде ничего не стягивает?” − Все удобно. − Замечательно. Может тебя поласкать тогда? Рув в ласке не нуждался в данный момент, а неплохо было бы развлечься. Поэтому спросил: “А можно как-нибудь развлечь меня?” “Развлечь?”, − задумчиво переспросила Таки. Подумав, она ответила: “Сейчас что-нибудь придумаем…” И с догадкой снова переспросила: “Точно, может тебе почитать литературу?” Рув кивнул. “Сейчас почитаю, только принесу электронную книгу” – решила Таки. Таки вышла из спальни, Рув вновь остался наедине. Впрочем, она тут же вернулась с электронной книгой в руке. Таки взяла его на руки и села с ним в кресло, устроив его на руках и в кресле так, что ноги Рува располагались между ее ног и упирались в сиденье кресла. “Удобно?”, − повернув голову к нему и смотря ласковым взглядом на Рува, спросила Таки. − Да. − Тогда начнем. И Таки принялась читать. Рув слушал чтение и этим постепенно переключался и отходил от той обиды − “превращения” в грудного. Отвлекшись от обиды, Рув не заметил как прошло достаточно времени и успел к этому моменту проголодаться, а Таки продолжала читать. Рув зашевелился в пеленках и монашка заметила это. Прекратив читать, она вопросительно защебетала: “Что такое? Ты наверно хочешь есть?” − Да. − Сейчас покормлю. Будешь первое и второе? − Да. Таки переложила спеленутого Рува обратно на кровать и вышла из спальни. “Наверно она пошла разогревать”, − подумал Рув. Она вернулась сразу, неся что-то в руке. Таки наклонилась к Руву и это непонятное то, что несла в руке − приложила ему под подбородком. “Вот так. Завяжу тебе слюнявчик и будем мы кушать”, − ласково лепетала Таки. “Теперь понятно стало что у нее в руке”, − пронеслось в голове у Рува. Завязав слюнявчик, Таки взяла его снова на руки и понесла на кухню…. “Так она что, спеленутого меня кормить будет? Вот это да…”, − очередная мысль звучала у Рува в голове. Он удивлялся таким новым обстоятельствам. Придя с ним на кухню, Таки расположила его на руках, а точнее на руке так, что его голова находилась у нее на плече и этой рукой она его как бы обвивала. Держа Рува одной рукой, Таки другой рукой доставала кастрюлю из холодильника, затем наливала поварешкой суп в глубокую миску; и поставила эту миску в микроволновку разогреваться. “Какая сильная женщина…” – подумал Рув. Пока в микроволновке разогревалось, Таки покачивала Рува вертикально, придерживая другой рукой, при этом ласково щебетала: “Сейчас мы будем кушаньки.” Рув наблюдал как таймер на микроволновке ведет обратный отсчет. После того как таймер на микроволновке показал ноль, сразу вместо таймера появилась надпись: “End” и прозвучал сигнал микроволновки о готовности. Таки вынула миску, села на кухонную скамью и ноги Рува упирались в ее ноги. Она зачерпнула немного супа ложкой и поднесла Руву ко рту спросив: “Попробуй сначала. Не горячее, не холодное.” Он попробовал и ответил, что нормально. Таки не спеша кормила Рува супом с ложки и ласково лепетала: “Вот так. Теперь открывай ротик для следующей ложечки. Теперь следующую.” После того как суп был съеден, Таки точно так же держа его одной рукой, разогревала в микроволновке второе в плоской миске. И точно так же кормила Рува только уже с вилки. Когда Рув съел второе, Таки вытерла ему рот салфеткой. Сложила всю использованную посуду в посудомоечную машину, все так же держа его на руках. А потом отнесла обратно его в спальню и положила на кровать. Таки ласково промурлыкала: “Как – понравилось кушать у меня на руках? Не обижайся на меня, но я сейчас тебя оставлю, потому что мне понадобятся обе мои свободные руки.” И с этими словами Таки ушла на кухню. Спустя некоторого времени, в спальню вернулась Таки, в руке она несла детскую бутылочку с соской. А в этой бутылочке – чай. “Теперь попьем чайку”, − прощебетала она. Таки взяла опять Рува на одну свою руку, а другой рукой поднесла к его рту соску этой бутылочки и ласково сказала: “Открывай ротик.” Рув послушно открыл рот, и Таки поместила туда соску. Рув ощущал толи от соски, толи из бутылочки приятный аромат чая. Он принялся жадно высасывать чай из бутылочки, потому что после еды у него возникла сильная жажда, а чай приносил ему облегчение. Когда он опустошил бутылочку, Таки ласково спросила: “Напился? Добавки не будешь? Эта бутылочка ведь меньшего объема чем кружка.” − Больше нет. − Тогда пойду теперь я поем. Таки, сделав паузу, с улыбкой добавила: “А то, покормив и глядя на тебя, мне самой захотелось поесть. К тому же я очень давно ела.” Таки ушла, оставив Рува снова наедине с собой. Сейчас в его голове роились разные мысли. И пока он так размышлял, почувствовал, что захотелось в туалет. “Есть-то мне можно. А как же в туалет ходить.” – подумал Рув. Он позвал Таки. Она не заставила себя ждать и тут же пришла в спальню. Окинув его взглядом, Таки ласково спросила: “Да. Что такое?” − Хочу в туалет. Отпустишь? Таки еще больше ласковей залепетала: “Вообще грудные детки ходят в туалет в пеленки. Так, что можешь прямо в пеленки сходить. Распеленаю тебя позже. ” Она достала что-то из шкафа и подложила это под Рува, объясняя при этом: “Это детская впитывающая пеленка. Можешь теперь справлять нужду.” Таки, смеясь, добавила: “А то ты так намочишь кровать мне.” И сменив интонацию, она так же ему сказала: “Если не хочешь справлять нужду в пеленках – можешь потерпеть. Если не вытерпишь, то ничего страшного.” С этими словами Таки вышла на кухню. А Руву стало обидно от того, что теперь еще и как совсем маленькие дети ему придется ходить в туалет в пеленках. Он терпел до последнего. Но все-таки не выдержал. Зажмурился от своей “детской неожиданности” и почувствовал, как у него под попой горячо струится. От этого ему сделалось неприятно: Рув накуксился, показывая еще большее свое сходство с младенцем. “А вот и я.” − на ходу произнесла Таки, войдя в спальню. “А почему мы такие недовольные? – ласково, почти бархатным голосом защебетала монашка: − А все вижу. Пеленочки намочил. Ничего страшного. Сейчас я как раз и распеленаю тебя. ” С этими словами, она распеленывала Рува, ласково при этом продолжала щебетать: “Вот так. Размотаем теперь эти мокренькие пеленочки. ” После распеленывания Таки вытерла его детскими салфетками. Закончив, она уже обычным голосом сказала: “ Отдохни пока. На ночь я обязательно тебя спеленаю. Ведь грудные спят исключительно в пеленках. А трусы твои, которые намочил – давай; я в стирку закину в машину. Одень пока временно эти и свою одежду, в которой я привела тебя.” Рув так радовался своей свободе, что даже почти не слушал Таки. Таки дала ему какие-то девичьи трусики, и они пришлись в самый раз. Наслаждавшись своей свободой, Рув искал чем бы себя занять. Его внимание привлек журнал, находившийся на тумбе рядом с кроватью. Он взял в руки посмотреть журнал. Этот журнал был открыт и на развороте среди прочего всего текста Рув увидел текст, выделенный ярким маркером. Он прочитал этот текст: “Гороскоп на сегодня. Стрелец. Сегодня исполнится то, о чем вы так долго мечтали, только проявите немного инициативы.” Прочитав это, Рув подошел к Таки и, показав ей этот разворот журнала, спросил: “Так ты Стрелец по знаку зодиака?” “Да. И это тот самый мой гороскоп на сегодня, о котором я говорила тебе в начале.” – ответила она. Помолчав, Таки с улыбкой и в шутку добавила: “Я – лучница по гороскопу. И сегодня, своей стрелой метко и точно поразила цель.” Весь остаток этого дня до вечера Рув провел как обычно: Таки его больше не пеленала, не ласкала; он даже кушал нормально сам и тем более нормально ходил в туалет. Когда нужно было ложиться спать – все поменялось вмиг. Таки посмотрела на Рува и ласково пролепетала: “Пора в пеленочки и спатеньки.” Но этот ее ласковый взгляд и голос навеял на него панику. Рув представил, как сейчас опять будет беспомощным малышом и плотно запеленут. Таки взяла его за руку и отвела в спальню. Войдя в спальню, Рув, к своему сожалению, заметил, что на кровати расстелены пеленки; а на пеленках сверху разложен детский подгузник. Но этот детский подгузник его нисколько не удивлял, после того, что сделала с ним Таки. “Раздевайся догола. И будем мы пеленаться”, − промурлыкала ему Таки. Рув стоял перед кроватью и не спешил раздеваться. Поэтому, не дожидаясь от него ответа, она сама его догола раздела. Рув не заметил даже, как уже находится поверх пеленок, а Таки застегивала на нëм подгузник, при этом пояснив: “Теперь если ночью захочешь в туалет – можешь не терпеть.” Осознав, что его сейчас опять спеленают как грудного, Рув бурно закапризничал, и слезы хлынули у него из глаз. Вместе со своим капризом Рув широко раскинул руки и ноги – не дать, чтобы Таки его спеленала. Но Таки с легкостью свела его напряженные ноги вместе и плотно спеленала, оставив пока руки свободными. Впрочем, сразу же она взяла одну руку, и от этого Рув забрыкался, полностью показывая свой каприз: “Не хо-о-чу-у-у в пе-е-ле-н-ки-и-и!!!” − проверещал он так, словно его режут. Видя и слушая такую истерику, Таки продолжала пеленать его своими могучими руками и при этом ласково щебетала: “Какой же ты у меня капризулька. Ну ничего, все грудные детки капризничают на ночь перед сном находясь в пеленках. Сейчас мы покапризничаем и успокоимся. Правда?... И будем спать хорошо в пеленках. На вот, возьми в ротик сосочку.” В этот момент Рув ощутил зубами и языком, что в рот к нему поместилось что-то упругое и эластичное, а в губы уперлась пластмассовая окантовка. Так же ощущал, что его руки уже плотно спеленуты. “А-о-а-о-а-о-а!!” – сквозь соску, не выплевывая, прокапризничал Рув. “Чшшшш – ласково прощебетала ему Таки уже бархатным голосом: − Сейчас, сейчас, котеночек мой. Потерпи еще совсем чуть-чуть. Я только закончу пеленать. После чего возьму на руки тебя и покачаю.” Таки заканчивала пеленать Рува в третью пеленку. “Ведь тебе так удобно в пеленочках.” – щебетала мне Таки, пытаясь отлечь его от истерики и заодно успокоить. “Удобно то удобно. Но ощущать себя беспомощным младенцем так обидно.” – подумал Рув, продолжая опять капризничать навзрыд и не обращал внимания на бархатный голос Таки. Закончив его пеленать, Таки вытирала бесконечные слезы, которые струились ручьем у него по щекам, по подбородку. И пеленка вокруг его шеи стала вся мокрая спереди. Таки взяла спеленутого Рува и капризничающего на руки , прижала к себе и принялась раскачивать, ласково напевая гласную букву “А”: “А-а-А-а-А-а-А.” Рув был точно уверен, что она не успокоит его ни при каких обстоятельствах и даже не собирался успокаиваться. Но когда он ощутил ласку, излученную от Таки, то с удивлением заметил, что медленно начинает успокаиваться, а его истерика так же медленно, но верно начинает растворяться. Рув решил попробовать закапризничать с новой силой, но это у него не получалось. Рув ощущал на себе какую-то непонятную спокойность, несмотря на то, что осознавал себя беспомощным младенцем, которым он и являлся в данный момент. И вместо каприза у него получалось только всхлипывать и постанывать. А Таки в ответ на всхлипывания, покачивая Рува, ласково щебетала: “Чшшш-чшшш-Чшшш-чшшш-Чшшш-чшшш.” Когда он полностью успокоился, Таки ласково промурлыкала: “ Вот видишь, как мы успокаиваемся. А теперь будем спатеньки. Я сейчас только схожу умоюсь, почищу зубы и приду – буду тоже спать. ” Таки положила Рува обратно на кровать и уходя, стоя в двери, ласково сказала: “Не балуй без меня.” И она оставила его – пошла в ванную. Рув чувствовал, что спеленут точно так же как и сегодня днем: плотно; руками и ногами мог немного шевелить. После ванной в спальню Таки вошла в халате. Преступник заметил, как этот халат отлично смотрится на ее полной фигуре; и сказал: “А тебе очень идет.” “Халат то? – ответила Таки: − Да это всего лишь банный халат. Обычно одеваю после ванной. ” “Так… − задумчиво молвила Таки: − Мне нужно найти, где тебя положить спать. В гостиной, спеленутого я не положу тебя одного. Нужно тебя положить со мной. Жаль, что у меня нет детской кроватки, это было бы самое то. Но у меня есть детская коляска, с которой завтра пойдем с тобой на прогулку….” “На какую еще такую прогулку??” – вырвалось у Рува. “Она что, собирается положить меня в коляску и в коляске пойти со мной гулять?? Как такое возможно??” – появилась у него в голове новая мысль. “На самую обычную прогулку. – прервала его раздумья Таки: − Ведь должны же груднички на свежем воздухе находиться. Но это будет завтра. Сейчас давай сначала поспим до утра. ” “Можно конечно тебя положить спать в коляске рядом с моей кроватью…. Или на кровать со мной….” − задумчиво продолжала Таки дальше рассуждать. Закончив раздумья, Таки решила: “ А впрочем, положу-ка я тебя все-таки в коляске.” Монашка вышла из спальни и в следующее мгновенье прикатывает детскую коляску в спальню. Перенеся Рува из кровати в коляску, Таки ласковым взглядом посмотрела на него и ласково спросила: “Удобно?” Поскольку от такого происходящего Рув был в полном шоке и не мог выговорить ни слова; вместо этого, он закивал головой в знак подтверждения. “Спи тогда.” – ласково сказала мне Таки. Монашка при нëм переоделась из халата в пижаму, выключила освещение в спальне и сама легла спать. Вскоре Таки уснула. А Рув долго не мог уснуть, но все же сон одолевал его, а потом сон пришел окончательно, унося Рува в свое царство. Рув проснулся ранним утром, а Таки все еще спала. Поэтому он стал дожидаться, когда сама монашка проснется. Когда проснулась Таки, он попросил распеленать его. На что Таки ласково залепетала: “Сейчас будем кушаньки завтрак. Я покормлю тебя. А потом перепеленаю для прогулки, и пойдем гулять.” Таки понесла его на кухню и точно так же как вчера кормила Рува завтраком с вилки, а затем поила чаем из детской бутылочки. Потом она отнесла его в спальню и ласково промурлыкала: “Теперь я поем. И будем собираться с тобой на прогулку.” Все еще спеленутый Рув, с опасением дожидался, когда Таки будет его перепеленывать для предстоящей прогулки. В спальню впорхнула Таки и сказала: “Прогулка отменяется, Сарв ищет тебя...” Монашка, как и обещала, наигралась с Рувом и отпустила его. За время этих игр эта женщина дала ему столько ласки и столько его всего обсюсюкала и облелеяла, что ему казалось: он не получал такой ласки ни разу. Придя домой, Сарвенте расспрашивала куда Рув пропадал. Ему пришлось нафантазировать, что его похитили и держали в загородном доме, далеко за городом, а потом его освободил наряд спецназа; и розыск отменили в связи с его нахождением. Рув часто видит Таки, только теперь уже в церкви, а не на улице.