Связанные одной цепью

      Горячо-холодно. Снова горячо. Жжется. Больно. Отчаянно больно. До судорожно сжатых зубов. До крика, рвущегося из горла. Поворот, ниже, еще ниже. Вот, здесь. Вход.       Печка его не щадила. Волокла за собой, подгоняла лихорадочным жаром. Губы пересохли и потрескались. Так погано он не чувствовал себя с того дня, как переболел гриппом. Температура под сорок и чудовищное общее состояние организма.       Куда?.. Зачем?..       Молчи и иди.       Он почти вполз в помещение. Внутри расцвела боль. Он всем собой чувствовал воодушевление Печки. Она пришла. Туда, куда нужно. Еще несколько шагов. Еще немножечко.       Дима с трудом разлепил глаза. Влад впереди. Рядом с яркой, такой зовущей, такой манящей точкой.       — Я здесь, — шепнул он, делая еще один шаг вперед.       Влад резко обернулся и еле успел подхватить покачнувшегося Диму. Тело тут же лизнул чудовищный жар, и Соколовский почти зарычал. Обхватил его, обнял, словно пытаясь втянуть этот самый жар в себя, свое тело. Он чувствовал Печку, ощущал как решившую поиграть с ним кошку. Почему ему не больно от ее жара, а глаза Аида стали черными от расширившихся в почти болевом шоке зрачков?!       — Дима… — Влад сглотнул, лихорадочно облизнул губы, заставляя себя думать о том, зачем он здесь. — Хороший мой, нужно расплавить стекло. И мы уйдем отсюда.       — Веди. — Секундная слабость, когда тело становится будто тряпичное, непослушное, глупое. Такое слабое. Он заставил себя собраться. Пусть с трудом, но выпрямиться, глядя в глаза Владу. — Времени мало… там лифты почти разблокировали.       Ругаться вслух Влад не стал. Просто обхватил Диму за талию и повел за собой. Зашел с другой стороны непонятного сооружения, откуда дотянуться до стеклённого саркофага было проще.       — Попробуй. Если надо, я тебе помогу.       — Просто прислони и отойди, — Дима качнул головой и обеими руками оперся о стекло. Неудобно? Да. Главное, что одевать его после процедуры не придется. Ладони буквально раскалились. Светились, став почти прозрачными. Каждая венка, каждая кость. И стекло под руками «заплакало». Потекло расплавленными каплями вниз.       Влад напряженно замер, наблюдая за ним, а потом, когда стенка саркофага исчезла, оплавившись, мягко сжал запястья Димы, принуждая опустить руки. Обнял, обхватил поперек груди, давая опору, чтобы прийти в себя.       — Все, ты молодец. Нам остался последний рывок. Как ты?       — Жив, — выдохнул тот, прикрыв на миг глаза.       Казалось, что с ладоней слезла кожа и свисает обугленными лохмотьями с обожженной плоти. Казалось, что кости в руках превратились в хрупкий пепел. Но только казалось. Печка удовлетворенно мурлыкала внутри. Он был жив. И невредим. И только тлела кое-где на нем одежда, в пропалинах от капель расплавленного стекла. — Уходим, Влад. Уходим.       — Уходим, — выдохнул Влад и шагнул вперед. Потянулся, протянул руку к саркофагу, протуберанец палантира коснулся кончика пальца, а потом и сам слепящий глаза сгусток энергии оказался на его ладони, и Соколовский зашелся в крике, захлебнулся им. Отшатнулся, рухнул на колени, упираясь лбом в каменный пол и крича, крича. Тело сотрясалось от электрических разрядов, но он даже не чувствовал этого. Только дикую, чудовищную энергию, которая словно разрывала все кости и сухожилия. Остужала вены, заставляла кровь леденеть. От смертельного холода, разлившегося вдруг в теле, волосы и ресницы покрылись инеем, а губы стали почти синими. Крик перешел в стон, а потом стих. И в обрушившейся вдруг на них тишине стал отчетливо слышен топот солдатских ботинок.       Дима медленно опустился на колени рядом.       — Вставай… Вставай, Владик…       Обнял, чувствуя, как легчает, как отпускает лихорадочный жар, как по телу растекается блаженный холод, идущий от Соколовского. Хорошо. Чудесно просто.       — Идем, чудо. Идем. — Бесконечно трудно тянуть его вверх. Тяжелого, будто смерзшийся кусок камня.       Влад застонал, и из глаз хлынули слезы. Дима обжигал, до боли, до нового крика обжигал. Но согреть закоченевшее тело даже его жар не мог. Влад зажмурился на миг, чувствуя, как застывают на лице мокрые дорожки. Выдохнул, краем сознания отметив, что изо рта идет пар, и попытался подняться. С трудом заставив тело слушаться, он встал, выпрямляясь. Тело звенит, как стекло. Кажется, ударь — и оно разобьется, как кусок льда. И в нем больше нет его Электры. Просто нет. Зато на разжавшейся ладони, играя протуберанцами, сиял палантир.       …Ему прострелили плечо, когда он показался из-за угла. Но Влад этого даже не почувствовал. Только словно толкнуло что-то да образовалась маленькая дырочка в абсолютно белой коже. А потом заорал благим матом полковник, останавливая солдат, когда разглядел, что держит Влад в своих руках. И солдаты расступились перед ним сами. Даже не пряча ужас в глазах, они жались к стенам, съеживались, а Влад просто шел вперед. Но когда добрался до развилки, остановился и повернулся к Диме. Говорить не мог: язык словно примерз к небу, но взгляд ставших льдисто-синими глаз был красноречив. Он не знал, куда теперь идти.       Вместо ответа Дима просто взял его за руку и повел за собой. Десяток пуль, полетевших вслед — попросту не коснулся тел. Жар полыхнувшей Печки расплавил их мгновенно. Капли металла шмякнулись на бетонный пол.       Дальше, по переходам, по лестнице вверх. Главное — выйти. И их не остановят. Нет. Это выше человеческих сил.       Влад не запоминал дорогу. Он просто шел вперед, стиснув зубы от боли в запястье, которое держал Дима, и, как зачарованный, смотрел на сгусток энергии на своей ладони. Холодный. Живой. Неразумный, но очень сильный. И он хотел наверх. Выбраться из-под земли и снова оказаться в Зоне, которая ждала его.       …Коридоры, переходы, подъемы, ступеньки. Лифты сначала не хотели работать, отключенные от электричества, но Владу достаточно было просто прикоснуться к двери кабинки. Не электричество дуги, а что-то другое, чужое, сотрясло тело и взметнулось вверх. И створки лифта распахнулись. Лифт работал. Пусть недолго, но им хватило, чтобы подняться наверх и оказаться в помещении НИИ. И там их уже ждали. «Комитет по встрече». Почти целый взвод солдат и ученых в скафандрах и держащих наготове такие же устройства, какими вели сюда Диму. Ловушки-силовые поля. Влад только глухо рассмеялся, когда увидел их. А потом сжал в ладони палантир, и невидимая стена холода накрыла людей, мгновенно превращая их в замороженные статуи.       Обходить между ними, лавировать среди застывших фигур было почти страшно. Дима никогда и ничего не боялся. Но сейчас, здесь, может быть, впервые в жизни понимал всю разницу между выдумкой и реальностью.       Снежная Королева — вовсе не сказка. Это самая настоящая быль. Только ледяные фигуры не отомрут и не оживут. Никогда.       — Идем, — Дима вел его за собой, по знакомому уже пути. От него не скрывали переходов. Его привели сюда в сознании. Впрочем, приблизиться к тому, кто сжигает все, что пытается коснуться, мягко говоря, проблемно.       Заморачиваться на то, чтобы снова одеться, он не стал. Все равно в рюкзаке есть сменная одежда. А если посчастливится добраться до машины — вообще проблемы перестанут существовать. Все, кроме одной: кто такой «крот».       Вперед.       — Давай, Кай, шевели ногами, нам с тобой еще много чего нужно сделать.       Дима пер вперед с неумолимостью катка для укладки асфальта. Когда уговоры самого себя сделать еще шажочек уже не помогали — безотказно действовал только автопилот. Дойти до «лагеря», опустить Влада на спальник между рюкзаков, накрытых маскировочной сеткой. Одеться. Наскоро выгрести из рюкзака остатки взрывчатки и пару детонаторов.       А Влад, похоже, совершенно вырубился. Ровно в тот момент, когда они добрались сюда и палантир, который он держал в руке, вдруг взмыл в воздух и исчез с негромким хлопком. Но Влад этого даже не заметил. Обессиленный, он замер в том положении, в котором Дима его оставил. Ледяной. Белый, как стена.       Дима вытащил спальник. Рукой мазнул по телу, проверяя, цел ли. Ни хрена. Из пулевого отверстия в плече сочится кровь. Пропитала рукав Владовой куртки. Надо срочно наложить повязку. Блядь… что срочнее?! Что же делать?!       Без паники. Главное — без паники.       Дима рванул пакет первой помощи. Плоть точно «оттаивала». Становилась мягче и кровоточила все сильнее. Укол. Бинт. Стерилиум. Тугая повязка, насколько это вообще возможно сейчас. А ведь им еще топать вперед. Петлять, как зайцам, по Зоне. Только вот что-то подсказывало, что ловушки их точно не убьют. Она сделала их своими?       — Никуда не уходи, — Дима склонился над Владом, укрывая его спальником. — Я вернусь. Только кое-что закончу.       Кое-что. Сущую безделицу. Печка мстительно заворочалась внутри. Да. Ей тоже не терпелось. Это оказалось веселей, чем просто спать там, в переходах. Это не скучно: быть с людьми.       — Ты ведь поможешь мне?..       Ноги сами несли назад, к серой громаде НИИ. В галерею замерзших до стеклянного звона фигур. Да, вот только внизу по-прежнему есть люди. И по-прежнему враги. И по-прежнему у них есть информация по «Огням Эльма». А значит, необходимо там все уничтожить.       Сжечь… все сжечь. Печка это сможет. Оплавить все к чертовой матери, превратить в стекло и воцариться там, на безумном стеклянном пространстве. Теперь она могла и это. Могла. Благодаря тому самому светящемуся шарику, что едва не угробил Влада.       Это же почти еще один атомный взрыв. Температура, мощность.       «Да, — урчала Печка. — Именно так. Просто иди».       Всего-то и нужно было: остановиться и заминировать центральную несущую стену. Этого слишком мало, чтобы снести здание. Для очистки совести, что ли?       Стой, не шевелись, — внушала Печка. — Просто стой и закрой глаза. Ты — мой должник.       Он тысячу раз успел сгореть. Дотла. До микрона, или что там самое мелкое на земле имеется? Тысячу? Нет, миллион. Он, наверное, вечность горел там. Чувствуя, как наплывают на него волны жара. Как что-то упругое и вязкое плывет под ногами. Даже пахнет жаром. Невыносимым сухим жаром. Это не ад. Это — Зона. Здесь все намного хуже.       …Небольшая равнинка вспучилась огромным пузырем. Черным застывшим камнем. Он остывал медленно, и в мутном воздухе вилась над поверхностью дымка-марево. Это все, что осталось от НИИ. От тех, кто здесь существовал. Печка сделала свое дело. И освободила его от своего присутствия.       Влад очнулся от собственного крика. Кости, мышцы, казалось, каждая молекула в теле кричали от боли. Холод уходил, кровь пыталась пробить себе дорогу в еще сведенных сосудах и словно разрывала их. Пальцы скребли по земле, вырывая клоки чахлой травы, а потом сознание очнулось от анабиоза, и Влад свернулся в клубок, заставляя себя дышать равномерно и глубоко. Он жив. И он больше не в подземелье. Это главное. И он сделал то, что хотела Зона. Он вынес палантир, и она забрала его. Задание окончено, им нужно попасть домой. Вот только Димы рядом не было. Влад попробовал пошевелиться, вскрикнул и снова затих. Ко всему прочему добавилась боль в плече, но она была другой, совсем другой. Влад осторожно пощупал повязку. Почти профессионально. Значит, Димка вышел вместе с ним. Это… радовало. Если бы он еще мог пошевелиться и оглядеться…       Дима нарисовался рядом довольно быстро. Скользнул по склону, запыхавшийся и взъерошенный. И пышущий жаром, что твоя печка.       — Ты в порядке? Эй, Влад?       Обнимать крепко не рискнул. Просто принялся осторожно растирать медленно оттаивающее тело, сунув горячие руки под спальник, укрывающий Влада.       — Жив. Скоро все будет нормально, — Соколовский только выдохнул, закрывая глаза. Он чувствовал себя… сломанным. Пустым. Как кукла, завод которой кончился, но она еще двигается по инерции. — Ты уничтожил это?       — Да, — Дима кивнул, а потом вдруг губами прижался к его лбу и улыбнулся. — И мои подружки решили остаться там. Им нравится быть «повелительницами» стеклянного холма.       — Мои тоже. Жаль, но я больше не смогу согреть тебя, — внутри было холодно. Тело стремительно теплело, но с палантиром что-то ушло из него. — Дай мне немного времени, и мы пойдем обратно.       — Передохни, нас никто в шею не гонит, — Дима не отстранился. Просто зажмурился на миг. Он почти привык к тому странному теплу, что было между ними. Почти. Но, кажется, все закончилось. Увы.       — Не гонит, — Влад выдохнул, перевернулся, открывая глаза. Провел ладонью по его руке. — Это нужно смазать. Тогда прошли царапины. Может, и ожоги уйдут.       — Вряд ли, — дернул плечом Дима. — Да и не имеет это значения, в общем.       Да, уже не имеет. Все равно те, кто получил увечье или какую-нибудь очень заметную метку, уходят из конторы. Настолько запоминаться нельзя. Это последнее задание Аида.       Влад отвернулся. Он устал. Бегать за человеком, которому это не нужно. Насильно пытаться помочь, получая в ответ лишь раздраженный взгляд. Зона все-таки сломала его. Он больше не защитник. Вот Умаров-то обрадуется…       — Сколько времени? Мы успеем до темноты? — почти безразлично поинтересовался Влад.       — Успеем. — Вот только отпустят ли его? — Я могу сам добраться до машины и вернуться за тобой, если она позволит.       Влад прислушался к себе. Улыбнулся уголками губ:       — Она позволит тебе уйти за периметр. Но вернуться за мной — нет. Мы либо идем вместе, либо… я остаюсь.       — Я не уйду без тебя, — тихо, едва слышно сказал Дима. Уже не Аид. Дима.       — Задание выполнено, — также тихо выдохнул Влад. — Можно сказать, почти успешно. Зачем я тебе теперь?       — Мне… хотелось бы, чтобы у меня был человек, которому я доверять мог. Или ты считаешь это ненужной роскошью? — Кто знает, к чему они вернутся.       — Я считаю это необходимостью. Но в наше время это редкая роскошь, — Влад поморщился и попытался сесть. Тело хоть и неохотно, но слушалось, и это не могло не радовать. Влад потянулся к разодранной штанине и охнул, когда плечо прострелила боль.       — Определенно, в состоянии заморозки есть свои плюсы, — проворчал он, придерживая раненую руку и упрямо пытаясь встать. Движение… Если он будет двигаться, то кровь начнет течь по венам быстрее. — За пределами Зоны я был бы уже раза четыре мертв от одного только переохлаждения. И никто не знает, как будет реагировать тело, как только я покину периметр.       — Значит, на границе нам нужно будет задержаться, — Дима поднялся быстрее и помог ему встать. Встряхнул спальник и набросил его на плечи Владу. — Думаю, теперь нет необходимости красться и юлить. Просто пойдем.       — Нас могут ждать на выходе. Уверен, что эти люди в НИИ — не одиноки. У них должны быть каналы связи, руководство, в конце концов. И они могли успеть сообщить о том, что происходит, — Соколовский принялся ходить взад-вперед. Хотелось помахать руками для лучшего кровообращения, но боль не давала. — Хотя у нас есть небольшая фора.       — Знаешь, мне не очень хочется выигрывать время, если это тебя гарантированно убьет, — Дима мотнул головой и принялся собирать манатки. Чем раньше они свалят, тем больше вероятность, что их машину не засекли и не поставили на вид. Доберутся до джипа — спокойно свалят. — Я почти уверен, что их руководство кое-где очень тесно контачит с нашим. Я даже почти уверен, что эту контору м-м-м… «продюссирует» местное правительство. Сопредельники не менее щепетильны, чем бацька. Если только я подам рапорт — мне не поверят. Если рапорт подашь и ты — толку будет куда больше.       Дима почти силой заставил его остановиться. На секунду. Пристально глядя в такие холодные глаза.       Он сказал «любимый»…       Он это сказал. Может, просто вырвалось. А может, и говорить-то не собирался. Но допустить, чтобы с ним что-то случилось, — нет. Об этом даже думать не хотелось.       — Влад. Я просто хочу, чтобы ты уцелел.       — Теперь ты меня защищаешь? — Тот еле заметно улыбнулся, а потом запустил руку под его волосы, прикрывающие шею. — Ты теплый, — выдохнул почти с удовольствием. — Даже если мы оба напишем одно и то же — нам не поверят. Ловушки, палантир… Нам с радостью выпишут направление в психушку и одним выстрелом избавятся от двух зайцев.       — Не выпишут, — Дима покачал головой с улыбкой, прикрыл глаза, потерся затылком о ласкающую ладонь. — О том, что здесь творилось с нами, знать никому не обязательно. И вообще, должен же тебя хоть кто-то защищать?       — В таком случае нам будет чем заняться по дороге домой: составлением рапорта и отработкой всех деталей, чтобы не разнились потом данные. Надеюсь, перекрестный допрос нам устраивать не будут, — Влад со вздохом сожаления выпростал руку из его волос и отступил. — Хотя на месте руководства я бы по-тихому закрыл это дело и забыл о нем.       — Мы с тобой не руководство. Ценный образец уничтожен, лаборатории пришли гайки, кучу народу перебили. Естественно, что они будут носом землю рыть. Так что да, нам есть чем заняться.       Из двух рюкзаков в итоге он собрал всего один. Не с раненым плечом Влада таскать еще и тяжести. А все, что осталось от их снаряжения, Дима способен донести и сам.       — Ну что, пойдем потихоньку?       Влад окинул себя равнодушным взглядом. Полугол, в порванных брюках, с перебинтованным плечом… В Зоне он сойдет за своего. Тем лучше.       — Пойдем. Возьмешь на себя роль штурмана? Боюсь, у меня пока проблемы с ориентированием на местности. — Говорить о том, что на самом деле сейчас у него в голове полностью отсутствует информация о дороге, которой они сюда пришли, он не стал. Какие еще сюрпризы его ждут?       — Через Лес не пойдем точно. — Дима покачал головой. Жаль, но одежды у него не было. Что-то на всякий случай ради перестраховки было в багажнике. Но до джипа еще дойти надо. — Заматывайся.       Внутри щекоткой прошел крохотный электрический разряд. Забавно. Дуга все-таки решила остаться и попутешествовать до другого края Зоны? Дима поудобнее разместил на плечах лямки рюкзака и не слишком быстро направился в сторону Кладбища. Чего-чего, а Электр им больше бояться не стоит.       — Неудобно. Слишком громоздкий, — Влад свернул спальник и сунул его под мышку. — Оружия у нас тоже нет? Надо было оставить здесь хоть что-то, — Влад шел как можно быстрее, чувствуя, как разгоняется кровь. Но все равно внутри словно айсберг поселился. И… он помнил, что было в Лесу. Но не помнил, как туда идти.       Какое-то время они шли молча, а потом Влад начал замедлять шаг. Усталость… Нет, что-то другое делало ноги просто свинцовыми. Сердце билось по-прежнему ровно, дыхание тоже было спокойным. Но силы словно утекали по капле. И повязка на руке стала совсем мокрой.       — Далеко до Кладбища? — как можно более безразличным тоном поинтересовался он у идущего впереди Аида. — Мне нужно немного передохнуть, — признаваться в собственной слабости было… стыдно, но, если он рухнет где-нибудь посреди дороги, приятного будет еще меньше. И он подведет Диму.       Тот сбавил шаг и дождался, пока Соколовский нагонит его.       — Влад, если будешь уставать — скажи. И нечего мяться. Мы взрослые люди. После того, что ты пережил — мало кто выживает. Так что… мы будем останавливаться. Я тоже не фонтан.       — Спасибо, что пощадил мое самолюбие, — хмыкнул Соколовский, пряча глаза. — Но я бы предпочел все-таки остановиться на относительно защищенной местности. Но я не помню дорогу до Кладбища и не знаю, сколько нам осталось.       — Я не говорю о привале. Я говорю о передышке, — Аид задержался; поравнявшись с Владом, крепко сжал его пальцы. — Сокол, все будет хорошо.       — Передышка меня не спасет, — Влад вымученно улыбнулся. — Мне нужно перевязать плечо.       Дима замер тут же. Сбросил с плеч рюкзак, влез в него чуть ли не по плечи, порывшись, снова достал аптечку, какую-то разгрузку, по всей видимости благополучно забытую ими в прошлый раз. Усадил Соколовского прямо на землю, предварительно подложив под зад уголок спальника.       — Я никогда защитником не был, так что подсказывай мне иногда, что надо делать. — Говорил он вполне серьезно, осторожно снимая бинт, перепачканный кровью. — Я, знаешь ли, привык заботиться только о себе.       — А я не привык к тому, чтобы кто-то заботился обо мне, — Соколовский прислонился спиной к краю какой-то торчащей из-под земли трубы и прикрыл глаза, откинув голову назад. Больно. Но терпимо, бывало и хуже. — Остановимся на Кладбище, ладно? Я все-таки хочу, чтобы ты обработал свою руку. Да и мне передышка понадобится подольше. Мне кажется, что у меня кровь… густая, — усмешка Влада была вымученной.       — Хорошо, — Дима кивнул и невозмутимо продолжил свое занятие. Отбросив перепачканный бинт, промыл рану перекисью и каким-то слабеньким анестетиком с дезинфекцией. Только идиот станет огнестрельное ранение заливать зеленкой или йодом. Максимум — противовоспалительный раствор. На сей раз повязку он наложил тугую и правильную. — Все.       — Ты прелесть, — хмыкнул Влад и, сделав пару глубоких вдохов-выдохов, тяжело поднялся. — Спасибо, — отряхнулся, стараясь как можно меньше двигать раненой рукой. — Нам еще долго? — Хотелось, до ужаса хотелось спросить, почему Дима тащит его с собой, вместо того чтобы пристрелить, как обещал когда-то, но язык не поворачивался. Возможно, он слишком боялся услышать ответ. Хотя… Аид все равно не ответит.       — Часик прогулочным шагом, — усмехнулся Дима. А потом легонько губами коснулся его губ. — В прошлый раз мы с тобой ползли как парочка не совсем трезвых ужей.       Он аккуратно и тщательно запахнул на нем спальник так, чтобы не мешался и не сползал. И чтобы Сокол ненароком единственное свое «укрывище» не потерял по дороге. На самом деле, если не учитывать ловушки и прочие радости жизни, Зону при необходимости насквозь пройти за день можно. Другой вопрос, что все равно осторожничать придется. Мало ли какие сюрпризы на выходе ждут.       Дима затолкал аптечку назад в рюкзак и, устроив его поудобнее на плечах, неспешно пошел дальше.       Влад чуть грустно улыбнулся и направился следом. От движения кровь бежала быстрее, но температура тела словно остановилась на одной точке и подниматься выше не желала. И он почти с тоской вспоминал «печку» и ее жар. Хотя… Он привыкнет, как всегда привыкал. Ко всему. Главное, выйти.       …До Кладбища они дошли не через час, как говорил Дима, а почти через два. Владу пришлось еще пару раз останавливаться, чтобы перевести дух. И глаза снова напомнили о себе. Пока они пытались выполнить миссию, он почти забыл о своих проблемах, а теперь они заявили о себе сами. Под веками невыносимо пекло, в уголках глаз собиралась влага, и Владу приходилось то и дело вытирать ее, изводя и без того не самый богатый запас салфеток. Но зрение пока не подводило, и Соколовский про себя молился, чтобы и не подвело.       На этот раз на Кладбище гул был еле слышен. Ловушки снова были на бетонном полу, но сейчас их было гораздо меньше. Найти тот самый пятачок труда не составило, и Влад невольно улыбнулся, вспомнив все то, что происходило на нем не так давно. Забавно… А кажется, что целую жизнь назад.       — Прибыли, — Дима скинул рюкзак с плеч. — Привал, сударь мой Сокол.       Понемногу темнело. Прелесть. Кажется, будто только недавно было утро и они вырвались из НИИ. Ничего, время есть. Пока что.       Он сам стянул с Влада спальник, бросил его на землю. Помог напарнику сесть и принялся рыться в рюкзаке в поисках еды. Негусто. Галеты, полплитки шоколада. Немного воды во флягах. Горсть сухофруктов и орехов.       — Держи, — еду он вручил Владу вместе с двумя таблетками. Обезболивающим и противовоспалительным. Потому как вытянуть Влада из Зоны, если тот совсем свалится, он не сможет физически. Разве что не подселится в него какая-нибудь из Электр, превращая его в сущий энерджайзер. — Приятного аппетита. — Сам Дима ограничился парой галет и водой.       — Не хочу, — Влад посмотрел на еду почти с отвращением. Взяв только таблетки, он отправил их в рот, морщась от неприятного вкуса. С трудом сглотнул, запив большим глотком воды, и осторожно откинулся на спальник. — Переночуем здесь или пойдем дальше?       Дима поджал губы, но вернул импровизированный ужин назад в рюкзак. Не ощущая вкуса, сжевал галету и запил все степлившейся водой.       — Переночуем. Здесь, по крайней мере, во всех отношениях безопасно. К тому же скоро стемнеет, а мне не улыбается свалиться где-нибудь в какой-нибудь овраг, как Андрею. Так что ложись.       «Я замерзну здесь без тебя» с языка так и не сорвалось. Но и спорить Влад не собирался тоже. Молча скинул ботинки, подогнул разорванные штанины, вытянул пояс и залез в спальник, стиснув зубы. Свернулся клубком, пытаясь хоть как-то согреться, и затих.       — Я не хочу, чтобы ты сидел всю ночь, — еле слышно выдохнул он.       — Не буду, — Дима мягко улыбнулся, поймав себя на желании сесть рядом. Собственно, противиться этому желанию он не стал. Аккуратно устроил рюкзак за спиной Влада, чтоб не дуло, и присел с другой стороны. Усталое, немного печальное лицо. Складочки в уголках губ и крохотные, едва заметные лучики морщин. Измучен. Болен. Устал.       Кончиком пальца Дима разгладил складочку меж бровей Влада, погладил широкие брови и, склонившись к нему, поцеловал. Чуднό. Вот значит оно как, заботиться о ком-то и болеть о ком-то душой. А у него, оказывается, есть душа!       — Сейчас вернусь. Зов природы, знаешь ли.       Влад улыбнулся, не открывая глаза, а потом, когда стих звук шагов Димы, застонал тихо и сжался. Соберись, тряпка!!! И хуже бывало, и целого места на теле не оставалось, и все равно по-другому себя вел. А тут размяк, расслабился. Позволил себе стать обузой. Ты еще попроси Диму тебе шнурки завязать. Рука ранена, но не сломана, больно, но и к черту. Холодно? К черту!!! Соберись же!       Влад резко выдохнул и заставил себя распрямиться. Тело тут же отозвалось вспышкой холода, но Соколовский усилием воли оставил это за порогом сознания. Он больше не заморожен. И температура больше не падает. Значит, жив. Значит, хуже уже не будет. Нужно брать себя в руки. Он же Сокол. Он же Бестия…       Дима вернулся спустя четверть часа. Вытер руки влажной салфеткой, стряхнул с ног ботинки и, сбросив куртку, осторожно скользнул к нему в спальник. Поерзал, стараясь не сильно задевать Влада, а потом, плюнув на приличия, улегся так, чтобы тому не оставалось ничего другого, кроме как положить голову ему, Димке, на плечо.       — Все тихо. Ловушки даже не пытаются выстрелить. Так что на нас больше точно не полезут. Ну разве что на память захотят остаться.       — Они — порождения Зоны. И вряд ли она выпустит их за Периметр, — Влад на мгновение напрягся, а потом выдохнул и позволил себе приникнуть к Диме. — Ты теплый, — с удовольствием произнес он, чувствуя, как начинает немного согреваться и как отпускает напряжение. — Спасибо, — чуть потянулся, коснулся мягкими губами горячей кожи шеи. — И все-таки тебе нужно обработать ожоги.       — Они не пройдут, Владик, — Дима обнял его и тихонько вздохнул. — Они не пройдут. А на пластику я не пойду. Не хочу быть обязанным чудесной моей конторе. Спи, солнце мое. Ты выдохся.       Влад уронил голову на его плечо и, еле слышно выдохнув «люблю тебя», провалился в сон.       Любишь…       Дима зажмурился и выдохнул. Не ослышался. Совсем не ослышался. Ни тогда, ни теперь. Нет, Дима не отпустит его. Не отпустит. Вот только — как в этом случае быть? Как сознательно подвергать его опасности? Как руководить им в группе? Как отправлять на задания?       — Как же мне с тобой быть, а, Сокол мой? Как быть? Как мне тебя сберечь, черт, как же все запуталось!..       Дима закрыл глаза, вслушиваясь в тихое дыхание Влада. Решение будет очень сложным. Но рано или поздно его придется принять.

***

      Влад проснулся первым. Шевельнулся, прислушиваясь к себе. Боль была, но уже не такая резкая и сильная. И это радовало. И внутри… тепло. Влад улыбнулся. Димка… Забавно. Еще не так давно это он все время мерз, а теперь согревает его, Влада. Жизнь таки истинная стерва. Но даже за это ей спасибо. Сегодня он чувствовал себя уже значительно лучше. То ли самовнушение помогло, то ли Димкино тепло… Хотя какая разница, если по факту он может шевелить рукой, не особо морщась от боли, и жизнь уже не кажется таким уж серым болотом, как было еще вчера вечером.       Влад расстегнул спальник и осторожно выбрался из него, тут же вздрогнул от пронзившего тело холода. Вернулся… Мило. Но сейчас его переносить гораздо легче. Зайдя за ближайшую ржавую кабину от «КАМАЗа», он немного пожурчал и вернулся на пятачок уже почти прежним Соколом. И плевать, что на самом деле прежним он уже никогда не станет.       — Доброе утро, — Дима потянулся, глядя на него снизу вверх. — Чего не разбудил? Как ты себя чувствуешь? Ты в норме? Как спал?       Взгляд беспокойно скользил по полуобнаженному телу, лицу, выискивая малейшие признаки болезни, лихорадки или тени усталости.       — Доброе, — Влад взъерошил волосы пятерней. — Не считая того, что смертельно хочется наконец принять душ, побриться и оказаться в нормальной постели, все довольно сносно. Я жив, температуры нет, готов идти дальше. Так что можно сказать, что все относительно в порядке. Знаешь, мне кажется, что это место какое-то волшебное. Когда мы шли туда, у тебя исчезли твои порезы. А сегодня я чувствую себя намного лучше. Надеюсь, что это не просто «второе дыхание» открылось.       — Надеюсь, но снимать повязку пока что не рискну. У меня бинта почти не осталось. Так что посмотрим, когда доберемся до машины. В душ я тоже хочу. Бриться мне не надо, так что в душ и нормальной еды. И чашку кофе. — Он по-кошачьи потянулся и сел, руками упираясь в спальник позади себя. — Надеюсь, аппетит у тебя сейчас хоть какой-то есть. Мне не нравится то, что ты ни черта не ешь.       — Ну, зато сброшу пару лишних килограммов, — Влад провел ладонью по груди, животу, а потом опустился вниз, став на колени между разведенных бедер Димы. Качнулся вперед, мягко касаясь губ. — Спасибо. Ты помог мне.       Взгляд Димы как прикованный скользнул вслед за ладонью Влада по груди, животу, мазнул по его бедрам и вернулся к лицу. Полыхнул и скрылся под длинными ресницами, едва губы Соколовского коснулись его губ.       Он облизнулся, чуть прикусил нижнюю губу и сглотнул. Как легко Влад способен выбить его из колеи.       — Ты и сам прекрасно со всем справлялся, — удержать себя на месте было бесконечно сложно. Не податься вперед, грудью коснуться его груди, продлить поцелуй.       — Вчера я сам себе напоминал амебу. Да, это было не совсем то, к чему я привык, но это не оправдание. Умаров выкинет меня без всякого расформирования, если только узнает, какой сопливой барышней я был. — Взгляд голубых глаз скользнул в сторону, и на пятачок вдруг навалилась тишина, прерываемая только их дыханием да далеким гулом ловушек. Пару долгих мгновений Влад бездумно изучал окружающий их пейзаж, а потом резко выдохнул и повернулся к Диме. Заглянул в глаза, улыбнулся растерянно, как человек, который не понимает, зачем что-то делает, и мягко притянул его к себе. Отвел прядку от лица и осторожно приник к его губам, закрыв глаза.       — Я ж сказал, я очень хочу тебя, Влад… — выдохнул Дима в ласкающие его губы. — И никому тебя не отдам. Ты мне самому нужен, и если Умаров волен разбрасываться ценными кадрами… Черт, Сокол, — он осторожно вплел пальцы в светлые волосы Влада, не позволяя отстраниться. Поцелуй был долгим.       Он не спросил. Не сказал. Снова. Что же ты делаешь со мной, Влад? Что же ты со мной уже сделал?       — Не ругайся, — Влад улыбнулся, проводя костяшками пальцев по его скуле. — Знаешь… А ведь все может измениться. Мы выйдем из Зоны — и все… это просто исчезнет. Мы с тобой исчезнем. И снова останутся только Бестия и Аид. Забавно, еще пару дней назад я был бы этому рад. Сейчас я этого боюсь.       — В любом случае у нас с тобой есть возможность все проверить на собственном опыте, — Димка знал, что выглядит сейчас как представитель семейства кошачьих. Прищурившийся, совершенно бесстыдно прижимающийся к груди Влада, едва не мурлычущий под его незамысловатой лаской.       — Я сейчас скажу глупость, но… Нет, не скажу, а то она услышит. — «Я бы хотел остаться здесь» говорить почему-то показалось опасным. Она действительно могла попытаться исполнить его желание. А Димка такой теплый. И не хочется отпускать его. Это… неправильно. — Ну что, последний бросок?       — Да, — слишком быстро. Еще бы всего пять минут. Всего только пять минут. Чтобы чувствовать его губы, его руки. Его нежность. Но нужно идти дальше. Ничего. Еще будет время. — Готов сгрызть свой завтрак?       Влад закатил глаза, а потом сжал его чуть сильнее, словно принуждая не поднимать больше эту тему, и крепко поцеловал.       — У меня есть шанс сегодня поесть нормальной еды. А ты хочешь, чтобы я грыз свой завтрак. Ты все-таки садист, Димк.       — Да кто ж спорит! Я не против, только до нормальной еды добраться еще надо, — тот только фыркнул куда-то в шею Соколовскому и отстранился. Кое-как нашарил ботинки и, выбравшись из спальника окончательно, принялся обуваться, вздрагивая от холода.       — Не споришь с тем, что ты садист? — ехидно поинтересовался Влад и, ежась от потери тепла, принялся сворачивать спальник. Рука хоть и не болела так сильно, но работать ею в полную силу он все еще не мог, и сборы выглядели неуклюжими, но милыми. — Ты тоже решил не завтракать? — он выпрямился, поправил брюки, норовящие сползти пониже, затянул ремень потуже и выдохнул. Нет, все-таки он еще не полностью восстановился. — Нам предстоит идти через Лес?       — Нет, никакого Леса. Обойдем его, потом свернем, пойдем вдоль оврага и выйдем к машине. Больше не надо нарезать круги и строить из себя ученых, так что доберемся быстрее.       Влад фыркнул, отложил в сторону спальник, подошел к собирающемуся Диме и помог справиться с рюкзаком.       — Надеюсь, мне больше не понадобятся передышки, — немного напряженно произнес он, покусывая губы. — Спасибо, что не оставил меня там. Хотя должен был.       Дима только кивнул, промолчав. А что ответить? Что не смог бы бросить его, даже если бы самого расстреливали? Потому что услышал это самое тихое «любимый»? Его мало списать за это. Он завалил задание, несмотря на то что палантир уничтожен и НИИ тоже.       — Идем, к концу дня как раз выберемся.       И они пошли. Споро, но не бегом. Иногда все-таки пришлось останавливаться, но эти передышки были такими короткими, что оба делали вид, что их вовсе нет.       Как и говорил Дима, Лес они обошли стороной, хоть и пришлось заложить небольшой крюк, но теперь их дорога больше напоминала прогулку по парку с постапокалиптической тематикой. Ловушки словно их не замечали, странные звуки тоже слышались где-то вдали. Вой, скрип, скрежет… Зона Жила своей жизнью, но вот их в ней словно не было.       Они вышли к машине чуть раньше, чем солнце начало клониться к закату. Запыленная, с обломанными веточками, она стояла там же, где они их оставили, и, судя по ее виду, внутрь никто залезть не пытался. Теперь осталось только молиться, чтобы она завелась. Хотя… Зона могла бы им это позволить.       Дима открыл дверь со стороны водителя и скользнул внутрь, открывая центральный замок и багажник. Где-то там есть и сменная одежда, и более полная версия аптечки, и даже немного оружия. Хотя вряд ли оно им понадобится.       Вооружившись упаковкой влажных салфеток, он снял с Влада спальник, бросил его на землю и усадил напарника. Снял с него разгрузку, осторожно срезал бинт. Рана была чистой. Не воспаленной. И заживала куда как бодро. Зона решила отблагодарить? Все равно не помешает хорошо протереть и с анестетиком, и с противовоспалительными растворами и заставить упрямца выпить таблетки. Просто вытирать светлую кожу салфетками было приятно. Кончиками пальцев прослеживать линии его тела. Потому, когда Дима закончил, не сумел удержать вздоха. Немного разочарованного.       Порывшись в вещах, выудил чистую футболку, свитер и новые штаны и вручил все Владу.       — Вот, давай одевайся и поедем.       Влад только благодарно кивнул и принялся переодеваться. Скинул с себя уже ставшие почти ненавистными брюки, с тихим стоном удовольствия натянул чистые, покосился на свитер и отложил его в сторону, потянувшись к футболке. Надел ее и замер, прислушиваясь к себе. Свитер… Он почти привык к холоду, но даже не в этом дело. Тот холод, который мучил его, был внутри. И никаким свитером его не изгнать. В конце концов Влад все-таки натянул и свитер и сел за руль. Потянулся к замку зажигания и усмехнулся. Он сам отдал ключи Диме…       — Уверен, что сможешь вести? — тот собрал остатки вещей, столкал все это в рюкзак и, вытерев «пальчики» с поверхностей, убрал рюкзак с глаз долой, под какой-то то ли каркас, то ли навес. Может, кому и пригодится. Дима сел на переднее пассажирское место и бросил напряженный взгляд на Влада.       — Не знаю, — честно ответил тот. — Но ты устал, — он протянул руку Диме: — Дай, пожалуйста, ключи. Думаю, будет лучше, если до города поведу я, а в самом городе — ты. Там нужна будет реакция, которой у меня может не хватить. И… куда мы сейчас?       — В Киев, — Дима передал ему ключи и откинулся на спинку кресла. Глаза закрывать не стоит. — В поселок нам не надо возвращаться. Так что в Киев.       — Хорошо, — Влад вставил ключ зажигания в замок и с замиранием сердца повернул. Мотор чихнул и завелся. Соколовский выдохнул и тронул джип с места, стараясь ехать как можно осторожнее. И пусть небыстро. Главное — выехать.