Семицветик

Бечено!

***

      В вагоне «Сапсана» было тихо и тепло. Светлый и простой интерьер кабины состоял из пластика, мерцающего пестрыми бликами от голографической рекламы. Объемное изображение товарных предложений и услуг вспыхивало в пространстве резко, мгновенно привлекая внимание людей. Некоторые из пассажиров были погружены в информационное пространство через гаджеты: кто—то залипал в смартфон, листая ленту новостей; кто—то пользовался тонкой «книгой» ноутбука, тихо стуча по клавишной панели; иные смотрели фильм через планшет, подвешенный в специальную подставку изголовья соседнего кресла. Редко кто из пользователей железнодорожной магистрали переговаривался между собой, больше отдавая предпочтение мессенджерам. Наушники разных моделей надежно прилегали к ушам, полностью отсекая человека от внешнего мира.       Техническая модернизация, повлекшая за собой полную информатизацию и переход человечества на инновационные устройства обеспечения досуга и труда, сделала людей куда более обособленными и самодостаточными. Пытаясь сократить число одиночек, суицидов и возродить классический институт семьи, психологи транслировали по любым информационным потокам пропагандическую рекламу здоровья.       «Отвлекитесь от смартфона! У вас проблемы со здоровьем! Вы одиноки! Вы глупы!» — популярные слоганы мелькали среди картинок рекламы или сплошного научного текста. Переведенные на разные языки, призывы психологов пытались донести до обывателей простые истины, однако классическая болезнь современности, — рассеянность внимания, — не позволяла полезной информации задержаться в голове на долгое время.       За окном мелькали идеально ровные леса, поражающие своим неестественным перфикционным ростом. Идеально ровные, почти не отличные друг от друга, деревья росли ввысь, не касаясь ветками и листьями кроны друг друга. Рисунки и срубы на стволах были теперь единственным признаком индивидуальности, позволяющее определить искусственное растение от живого.       В городах больше не осталось настоящей зелени. Парки и бульвары быстро исчезли из прогрессивной среды, перенесенные на магнитные летающие платформы. Освободившееся место заняли новые многоэтажные дома, чьи шпили рассекали облачные полотна. С улиц пропали кошки и собаки, исчезли птицы. Только неизменные паразиты, существовавшие параллельно с человеком многие тысячелетия, остались рядом, роясь на помойках и прячась в канализации.        Последние реальные островки природы остались только за пределами населенных пунктов, по большей состоящие из полей и пашен. Многие русла рек были вскопаны и перенаправлены в другие, угодные людям, стороны. На осушенных поймах появлялись болота, богатые илом и торфом. Гектары заповедников были запечатаны под купол, теперь дикие животные обитали только в подконтрольных человеку условиях.       Темное небо больше не сияло тысячью звезд. Приобретя иной, куда более светлый, пурпурный оттенок, оно теперь горело от марева раскаленных ламп и светодиодов. Города никогда не спали, всего лишь замедляя свою активность. Людям и этого хватало, тем более, что все электрооборудование и теплотрассы повысило температуру там на несколько пунктов. Снег на улицах видели редко — он просто не долетал до земли, тая от горячего воздуха и превращаясь в дождь, перемешанный с градом. Граждане теперь довольствовались тем, что появилась новая возможность меньше тратиться на костюм.       Три сезона слились в один продолжительный, полный темно-серым небом и голой природой. Городские жители старались разбавить грязные краски вокруг своей одеждой. Новые материалы позволили дизайнерам делать куда более экзотичные наряды ядреных и неоновых цветом, массово выпуская вещи из переработанных материалом. Упростив производство и наладив выпуск пластика, цены на одежду упали в значительной степени. Понятие моды стало куда более важны аспектом при покупке необходимого комплекта, чем удобство или прочность.       Став повсеместно красивыми, люди стремились чаще выставлять свой образ и жизнь в сети, порождая новый виток социально-экономических отношений. Невольно став рекламным продуктом, человек теперь должен был предоставлять компании блистательную обертку, с гибким содержимым. Такие «конфеты» быстро продвигались по службе, новыми критериями которой стали популярность и стиль. Последний пункт особенно сильно влиял на молодое поколение, востребованное на рынке труда, поэтому юноши и девушки копили огромные суммы, лишь потратить внушительные деньги на пластику и эксклюзивный наряд. По этой причине многие становились банкротами и безработными, но менеджеры и владельцы компании не очень расстраивались данному факту.       — «На место одного придут тысячи!» — так рассуждали богатеи, прекрасно осознавая человеческую приспособленность. Кандидаты глотки перегрызут друг другу, сокращая внушительный список испытуемых, так еще и оставят самых лучших и прекрасных на выбор канцелярии.       Вопреки всему, такие реалии современной жизни достаточно сильно упростили быт. Некогда неприглядная работа фрилансера стала почти повсеместным явлением. Количество бедных людей с кажым десятилетием становилось все больше, но даже так люди все еще могли найти работу с фиксированной заработной платой. Имея такие проблемы с деньгами, выросло число больных среди городской среды. Подрывая здоровье низкокачественной едой и стрессом, сотрудники стремились успеть накопить наличность к старости, однако мировая статистика доказывала, что при таком жизненном ритме немногие доживают до пенсии.        Но люди все равно рисковали собой, лишь бы предоставить лучше будущее если уж не себе, так детям. По этой причине число самоубийств и смертей на рабочем месте имело рекордные числа. Страны вежливо умалчивали о таких статистиках на мировых форумах, больше акцентируя внимания народа на культурных и научных достижениях. Но одно самоубийство другому рознь: кто-то прощался с жизнь не выдержав общественного давления, одинокой жизни, бедности, близкой сердцу потери или по совсем иной причине, а кто—то умирал за столом от истощения, пока сосед терял кровь от пробитой гвоздем артерии. Травмы на рабочем месте хорошо компенсировались компаниями, выплачивая дивиденды семьям потерпевших скромные суммы, но с таким количеством нулей, что родственники обычно ворчливо соглашались на выставленные условия. Пересмотреть решение суда в свою пользу почти не представлялось возможным, во всяком случае за последние пятьдесят лет ни один человек не смог присудить себе больше денег за смерть родственника.       Именно по этой причине ряд профессий, приглядных и не очень, был необычайно высок. Например, в трудовой список было внесено ремесло проститутки, исчезнувшее еще в начале двадцатого века при смене режима в Российской Империи. Снова появились говноносы, в основном существовавшие в очень бедных районах города. Барыги, к слову, тоже получали официальное трудоустройство, становясь амбассадорами магазинов альтернативной медицины, распространяя как простую «целебную» марихуану, так и куда более опасные вещества. Но кто мог действительно осудить таких людей, когда многие были согласны на любые условия и риски за хоро деньги? Некоторым не особо дальновидным гражданам было достаточно и простого чека с диной вереницей нулей, без созданных условий и правил.       По этой причине границы морали чувства собственного достоинства стали значительно гибче. Убийство ради денег и должности больше не вызывало средина народа порицание жадности или отвращения. Случай воспринимался с позиции ошибки грабителя или наемника, несправившегося с условиями анонимности. Бывало и так, что кто-то мог высмеять осужденного, в открытую комментируя неумело составленный, по его мнению, план, в красках описывая свои варианты действий. И к такому человеку непременно бы присоединились и другие из толпы, смело поддерживающие тему разговора и насмешливое настроение.       Зато работы для полиции прибавилось, и, вопреки сложившемуся порядку, они справлялись с поставленными задачами. Виновных и соучастников находили быстро, нераскрытых дел с приходом нового столетия и эпохи практически не было. Временами свободные детективы и следственные отделы обращали свое внимание на «глухари», позже раскрывая сложные дела. Другим вектором силы стали частные охранные предприятии, при хорошем спонсировании становившиеся мини-армиями олигархов. При таком подходе, некоторые правительственные деятели активно продвигали свою кандидатуру в министерства и президентский пост. Историки шутили, что вновь вернулись времена князей и дружины, но, как говориться, в каждой шутке была своя доля правды.                    Постепенно леса и поля сменились первыми железнодорожными развилками и трассами, ведущими в столицу. Парковочные островки заправочных станций были заставлены многотонными фурами, водители которых отдыхали в придорожном мотеле. За пестрыми полями следовали первые фабрики и заводы, обычно располагающиеся вблизи транспортных узлов и вне жилищных комплексов. Постепенно неприглядную картину промышленного комплекса сменяли спальные районы. Мелькали билборды ипотечной рекламами и скидочных магазинных акций.       Сухие листья иногда подымались порывами ветра. По окну барабанили капли дождя, мгновенно скатывающиеся с гладкой из—за большой скорости. Молодая девушка наблюдала за природой, краски которой в середине осени не могли похвастать разнообразием цветов. Через час грустное великолепие сменилось городским центром.       Столица федерации не отличалась жизнерадостным настроением, накапливая общественный негатив и отражая его в своих бетонных стенах. Белый отделка из пластика и полимера отражала тучи, темно-серый асфальт, черную одежду людей и метал транспортных средств.       Радуга рекламы изредка привлекала внимание горожан и гостей города, однако чудесный мир на мониторах был создан цифрой и чужим воображением. Под черными плащами иногда могла скрываться яркая краска, по большей части пользующейся популярностью у молодого поколения. Иногда светлые головы самых ядовитых оттенков мелькали в толпе народа, члены которого в основной массе своей мало чем отличались друг от друга. Не то, чтобы самовыражение было чуждым в современном мире, но измотанные люди не всегда имели дополнительное время и средства для ухода за собой. Яркие цвета смотрелись несуразно с впалыми щеками и выпуклыми ребрами.       Голубого цвета волосы отлично сочетались с безоблачным небом, но погода сейчас не позволяла прохожим заметить удачную попытку парикмахера попасть в цвет небосвода. Спасая локоны от мелкого дождя, девушка надела на голову пеструю шапку деграде. Зеленый отблеск цифр мелькал в чужом взгляде, задерживаясь в интерактивной линзе. Телефон еще больше осветлял яркие глаза серо-голубого цвета. Мигающий индикатор оповещал носителя о новом сообщении.        [Регион изменен. Добро пожаловать в Москву!] — оповестил смартфон, раскрывая оконную строку телефонного оператора, напоминая клиенту о возможных изменения в рамках тарифа.       — Хоть бы что полезное было… — проворчала Ольга, начиная потихоньку собирать свои вещи.       Приближалась конечная остановка.       Киевский Вокзал совсем не изменился внешне — градостроители и владелец метрополитена старались сохранить первозданный вид станции и вокзала. Изменения претерпели только железнодорожные пути и оборудование касс.       Толпа, снующих по своим делам людей, тоже не изменилась. Запах резины, металла, жирной выпечки и духов порождали стойкое амбре, вызывающее мучительную тошноту в теле и отрезая сознание от гула рядом. Неподготовленные граждане просто стремились поскорее покинуть место, лавируя в потоке прибывших пассажиров. Девушка, порядком отвыкшая от подземного транспорта, тоже поспешила за другими людьми на свежий воздух.       Рядом скрежетал колесиками розовый чемодан, корпус которого пересекали черные полосы от резины. Несмотря на маленький размер, он имел довольно большой вес, ломая опорное устройство крепления колес. И без того не очень габаритный груз был совсем неуправляемым, вынуждая синеволосую тащить ношу в своих руках. Ручка жалобно скрипнула от веса, но все же выдержала давление и силу притяжения, чего нельзя было сказать о владелице. Тонка по конституции фигура шла тяжелым шагом, руки чуть подрагивали от напряжения, а корпус то и дело склонялся ближе к чемодану.       — Девушка, вам помочь? — поинтересовался прохожий.       Взгляд глаз-хамелеонов метнулся к незнакомцу. Молодой парень с ярко-рыжей шевелюрой был одет в простые спортивки, камуфляжную кофту и оливковую парку, местами протертой до мелких дыр. Одежда не соответствовала холеному виду мужского лица и рук. Острый подбородок и скулы были гладко выбриты, а причудливые фиолетовые глаза внимательно следили за чужим ликом, ища ответ на предложенную помощь.       — Да, мне она необходима. — сдавлено ответила светловолосая, ставя свою ношу на пол.       Поток людей в вокзале отличался от подземного, поэтому возможность постоять в длинном коридорчике развилки с небольшим числом прохожих было неплохой возможностью отдыха.       Собственная одежда Ольги не соответствовала для долгой прогулки по сырой и прохладной улице: тонкие джинсы-бананы вымокли, и теперь лавандовое полотно украшали пурпурные пятна влаги; белое боди из кипельной синтетики едва прикрывала худые бока на ребрах; пуховая жилетка синего деграде, даже застегнутая, не спасала от промозглого ветра. Такой выбор образа был предопределен тем, что она находилась при всем времени путешествия в транспорте и зданиях, а на самой улице задерживалась едва ли пятнадцать минут. Девушка ежилась, терла ладонями свои предплечья, пока парень спокойно тащил чемодан, принимая единственное направление в этом месте.       Когда пара села в вагон поезда, молодые люди решили познакомиться.       — Меня зовут Никита. — представился рыжий, придерживая в углу розовую поклажу.       — Ольга! — протянула руку голубоглазая, наблюдая за обворожительной улыбкой.       — А ты откуда? — поинтересовался он, присаживаясь на корточки рядом.       — Я из Москвы, но ездила в отпуск на юг.       Люди напротив заняли все места, складывая руки на коленях. Кто-то стянул теплые вещи, освобождая голову и шею от жара. Пунцовые щеки намекали на мороз. Периодически слышался кашель, однако мужчины и женщины прикрывали нос и рот платком или локтем, на манер канадцев. Пандемия позапрошлого столетия все еще присутствовала на слуху народа, как испанка в начале двадцатого столетия. Теперь все старались соблюдать элементарные санитарные правила и гигиену, чаще умывая руки антисептиками и используя от слизи классический платок.       — Анапа… — понимающе кивнул, судя по хорошему диалекту, русский, — А я с Питера еду, да и сам от туда. На учебу. — пояснил сразу же тот, оголяя наручный коммуникатор.       — Круто. Куда поступил? — сейчас светловолосая могла лучше разглядеть чужое лицо, находящееся на одной с ней высоте, учитывая то, что она успела занять сидячее место.       — В МПГУ.       — Неплохо, а факультет?              — Псих—пед.              — О, так ты психолог? Это конечно занимательно, но ты пошел от балды или по призванию? Работать с людьми бывает тяжело. Особенно сейчас. — осуждения в чужих словах не было, но стоило учитывать то, что сейчас многие члены общества не шли на контакт с профессионалом, слепо веря знакомым и псевдо-специалистам отношений из Инстаграмма или Телеграма.       — Я не смог набрать балов в Плеханова, поэтому пошел туда, где точно смогу быть на бюджете. — махнул рукой юноша, кидая взгляд на панель остановки, — Отпуск?       — Я в свое время окончила МПГУ. Только на журналиста. Сейчас работаю бариста на Южке.       — Станция «Южная» или «Юго—Западная»? — решил уточнить рыжий.       — Второе.       — О! Так, значит, видеться будем? У нас физкультура проходит там.       — Тогда заходи на огонек.       Пара знакомых заулыбалась, ответно делясь хорошим настроением. Своей помощью, доброжелательностью и честностью в ответах, Никита создавал благоприятное впечатление, благодаря чему мастер чая и кофе заочно записал его в товарищи. Но для такого решительного шага одного часа знакомства было бы мало, поэтому бармен надеялся и рассчитывал на будущие встречи.       — «Студенты — ребята веселые!» — рассуждала молодая девушка, вспоминая свои годы учебы, не то чтобы они прошли так давно.       Молодежь на то и молодежь, чтобы пробовать себя в разных направлениях. Многие проявляют себя в творчестве и спорте, воистину становясь эталонами красоты и непризнанными гениями. Учитывая то, что медиа технологии и сеть Интернет была в широком доступе, получалось так, что любой заинтересованный в своем успехе мог поделиться своей работой с миром. И находились другие люди, поощряющие лайком комментариями такие свежие проекты.ПРосто общество хотело хлеба и зрелищ, а социальные сети позволили дуракам объединяться в массы, чтобы пропагандировать нездоровый юмор.       — «Как хорошо, что это обошло меня стороной!» — порадовалась про себя Ольга, покидая душное метро вместе с новым знакомым.       Юго-Западная станция находилось, как бы очевидно это не звучало, в юго-западной части города.        Район все оставался таким же широким, дома спального района старались строить не большими, этажами в семь и девять. Городские дизайнеры старались использовать стиль пост модерна, отличающегося обилием стекла и светлых цветов, для многих проектов. Упрощенные многоэтажки выглядели куда уютнее со своими идеальными углами и линями, а в хорошую погоду прозрачные стекла отражали синеву неба и солнце, сделав место еще светлее и прекраснее. Строители оставили бульвар, сделав его искусственным — деревья, кусты и насаждения теперь представляли собой пластиковые аналоги. Здесь же находилось множество институтов и факультетов, поэтому многие заведения ориентировались на соответствующий контингент.       Молодой человек был довольно общительным. Активно делился своей жизнью в Питере: как старые здания выглядят глупо на фоне новых построек и современных надстроек, превращая культурную столицу в отвратительное подобие стимпанка; про Финляндию и их биоников, продающихся с недавнего времени магазинах сложной бытовой техники; о мигрантах из Польши, занимающие целые мостовые.       У северной столицы были свои проблемы, о большей части которых можно было узнать через медиа.       — А я, между прочим, волшебник! — неожиданно заявил рыжий, ровняясь на пустой улице к шагу знакомой.       — Быть того не может. — хитро улыбнулась девушка.       Эти слова, вероятно, могли быть началом цепочки сложного подката, которыми решил воспользоваться молодой студент для обольщения симпатичной подружки.       — Самый настоящий! — поднял палец вверх парень, оборачиваясь к светловолосой. Фиолетовые глаза лукаво блестели, предвкушая какую-то, только ему ведомую, интересную ситуацию.       — Допустим. И что ты умеешь? — спросила бариста, тоже заинтересованная продолжением и развязки сотворенной интриги.       — ОЛЯ! — крикнул кто-то из прохожих впереди. Нужные люди обратили свое внимание на крик, пока другие прохожие просто окинули не читаемым взглядом беспардонного человека.       К ним быстрым шагом направлялась молодая женщина в синтетическом пальто, из-под пол которого были видны прозрачные пластиковые ботфорты. Вопреки тонкому материалу, подобная обувь неплохо грела ногу. Очки виртуальной реальности украшали чужую голову. И нет, они не выглядели допотопными «VR» позапрошлого столетия, а лыжными очками. На дужках мелькало сияние светодиодов, плоские линзы отображали интерфейс смартфона и открытый чат.       — Это ко мне. — ничуть не расстроилась чужому вмешательству в разговор светловолосая, направляясь в сторону подруги.       Когда женщина смогла преодолеть разделяющее их расстояние, она сняла с головы капюшон, демонстрируя округе высокий хвост персиковых волос.       — Добрый день. — поздоровалась неформалка, обращая свое внимание сначала на неизвестного сопровождающего, а затем обворожительно улыбнулась своей коллеге по работе.       — Это Василиса, она кондитер из нашего кафе. — представила и пояснила некоторые моменты Ольга, протягивая руки к розоволосой для объятий.       — Меня зовут Никита. — представился рыжий, желая пожать чужую руку.       — Приятно познакомится! — синхронно раздались голоса, после чего начались непродолжительные неловкие смешки.       — А как вы познакомились? — поинтересовалась светловолосая, поправляя тугую дужку за ухом. Нежная кожа была покрыта красными пятнами будущего синяка, созданного сильным давлением окуляров. Такие микро травмы были постоянным явлением современности.       — Никитос согласился мне помочь с чемоданом, и нам было по пути. — ответила голубоглазая, косясь на свою ношу.       — Видимо, я что-то запорола? — лукаво спросила кондитер, прикусывая нижнюю губу в алой помаде, замечая некоторую недомолвку между знакомыми.       — Я говорил Хельге, что умею колдовать. — нарушил момент неловкости парень, напоминая о недавней теме диалога.       Розововолосая очень удивилась, подымая брови высоко. Она даже сняла гаджет с переносицы, чтобы обратить все свое внимание на рассказ темноглазого. Тушь чуть потекла из-за человеческого сала, на коже остался розовый след от плодно прилегающего ободка очков.       — Я такого подката еще не слышала! — заявила Василиса.       — Я моуг и умею колдовать. Прям как в Гарри Поттере, только круче, потому что по-настоящему! — в чужих глазах появилась хитринка, подмечая женское внимание к собственной персоне.       — Чем докажешь? — с вызовом спросила синеволосая, скептически разглядывая мужские руки.       Молодой человек принялся показывать стандартные фокусы: кисти умело прятали монетки и доставали их за ушами девчонок, восторгающихся чужим талантом; смешки пошли после «оторванного» пальца; дальше пошли приколы и махи с конфетами.       — Трюки хороши. — похвалила его блондинка, задумываясь том, сколько на самом деле было потрачено времени для таких отточенных и ловких движений.       — Жаль только, что магии не существует. Я бы шоколадных жаб из Гаррика поела бы или погуляла по Азероту. — разочарованно выдохнула Ольга, меняя опору с ноги на ногу.       — На единороге бы покатались. — прокомментировала чужие желания кареглазая, криво улыбаясь. Отсылку на Ведьмака поняли оба собеседника, от чего работница кафе хрюкнула, а студент скабрезно улыбнулся, поигрывая бровями.       — Могу показать последний фокус! — объявил петербуржец, пододвигая чемодан к небольшой толпе друзей.       — Ну, давай. — с куда меньшим энтузиазмом согласилась бариста, уже не рассчитывая на подкат и на реальную магию. Не то, чтобы она действительно верила в высшие или потусторонние силы, ноей на самом деле хотелось верить во что-то необычное.       Рыжий завозился по карманам, похлопывая поочередно все пространства куртки, а затем штанов. Наконец, парень вынул из кармана брюк бумажный цветок, лепестки которого был выкрашены в разные оттенки радуги.       — Вот! Это цветик-семицветик. — он представил предмет, складывая ладони с оригами, а затем демонстрируя уже две бумажные фигурки, каждую из которых тот передал своим знакомым. — Отрываете по одному лепестку и загадываете желание, а потом выкидываете бумагу за спину. — объяснил простую инструкцию фиолетовоглазый, с улыбкой наблюдая за скептическим выражением лиц напротив.       — А может аниме? — спросила Вася, косясь на подругу.       — Чего? — удивилась странному вопросу Оля.       — Ну, может отправимся в мир манги и анимации? — предложила кареглазая. — Все равно ничего не теряем.              — А куда тогда: Блич, Онлайн, Аватар, Дракон-горничная, Сейлор, Демон Слеер, Академия, Экзорцист? — бариста сразу же начала перечислять любимые тайтлы, вспоминая самые известные работы на слуху у молодежи.       — Давай в Наруто? — развернулась к подруге розововолосая.       — А можно с вами? — неожиданно подал голос Никита, наблюдавший за девушками со стороны.       — М? — не поняла голубоглазая, переключая свое внимание на студента.              — Можно я оторву от твоего цветка лепесток и вместе с вами отправлюсь в мир чакры?       — Пиздец, как все странно. — не сдержалась в ругательствах Ольга, все равно протягивая свою бумажную фигуру юноше.       — Ну, раз Наруто, так Наруто. — пожала плечами Василиса.       Молодые люди оторвали по одному лепестку.