Цветы и голубое небо

— Расскажи мне что-нибудь хорошее. — просит Французская Империя, наливая в чашку горячий зелёный чай из термоса и не глядя протягивая ее Российской Империи. Тот охотно принимает чашку и задумывается, делая глоток. — Так сразу и не вспомню… — тянет он. — Хочешь послушать про цветы из моего сада и прекрасное небо над утренним Петербургом? — полушутя предлагает Россия. Француз мягко смеётся. — Почему бы и нет? — соглашается он. — Ты про что угодно рассказываешь так, что лучшие поэты века завидуют. Российская Империя вежливо улыбается в ответ на комплимент и действительно описывает французу чарующее бескрайнее небо над своей резиденцией, за которым наблюдает каждое утро. Видеть, как медленно встаёт солнце, окрашивается в алый или бледно-розовый цвет небо, а затем постепенно становится голубым определенно стоит того, чтобы вставать пораньше. А после встречи рассвета Российская Империя накидывает на плечи теплый плащ и спускается в сад, где собраны самые красивые цветы со всех уголков планеты. Разумеется, в саду можно найти и любимые Францией лилии, которые Россия выращивает в большом количестве в память о близком человеке. «Готов поспорить, если бы Франция был действующей страной, он бы выращивал ромашки для меня…» — с нежностью думает Россия. Он все ещё хранит у себя подаренный ему однажды Французской Империей цветок ромашки. Сегодня же русский протягивает Первой Империи простую маргаритку. Француз на секунду замирает, вспоминая её значение на языке цветов, а затем тепло улыбается и вплетает цветок себе в волосы. Российская Империя любуется им и настолько уходит в свои мысли, что не сразу замечает, как Франция вплетает в его волосы жёлтый тюльпан. — Ты так красив, mon amour. — мурлыкает он. Россия мягко улыбается, опустив глаза, и француз смотрит на него с умилением. Никто, кроме него, не делает русскому комплиментов, и это не только льстит Первой Империи, это ещё и безумно разочаровывает его — Российская Империя заслуживает всех комплиментов мира, он не должен с такой грустью смотреть на него в такие моменты. Франция знает, что Россия не считает себя заслуживающим хоть одного доброго слова, но он будет повторять это возлюбленному до тех пор, пока тот не поверит. — Спасибо. — наконец шепчет Российская Империя, усилием воли подняв глаза. Французская Империя кивает и меняет тему, чтобы не смущать любовь всей своей жизни ещё больше. — Как там политика? — Знаешь, это не совсем относится к делу, — смеётся русский. — Но Германская Империя так похож на своего отца. — Не уверен, хорошо это или нет. — морщится Франция, вспоминая свои далеко не лучшие отношения с Пруссией. — Скорее нет, чем да. — Россия пожимает плечами. — Кажется, скоро будет война, ещё ужаснее, чем с тобой, и виноват в этом будет либо он, либо его брат. — Да, я немного интересовался новостями, пока путешествовал. — соглашается француз. — Все так и будет, помяни мое слово. — Первая Империя весело улыбается, вспоминая свои собственные войны. Он победил большую часть собранных против него коалиций и гордится этим. Франция краем глаза замечает, как тень грусти мелькает на лице Российской Империи. — Не переживай об этом. — он кладет руку ему на плечо. — Для меня было честью принять поражение от твоих рук. В конце концов, из всех моих соперников ты был самым достойным. Россия снова кивает, и они ненадолго замолкают, любуясь заходящим солнцем. Они сидят на крыше не слишком высокого дома в Париже на принесённом Францией одеяле и пьют чай из термоса. Они прижимаются друг к другу и счастливо улыбаются от этого. Они любят друг друга. — Я скучаю по тебе. — признается Французская Империя, отставляя чашку в сторону. — Было бы здорово путешествовать вместе с тобой. — с грустью произносит он. — Нет ни дня, чтобы я не любил тебя. — мягко отвечает Российская Империя. — Я присоединюсь к тебе, как только перестану быть действующей страной. — тут он отводит взгляд и тихо говорит. — Мне недолго осталось, я знаю. — Все будет хорошо. — заверяет его француз, сжимая русского в объятиях. — Ты справился лучше всех. — он ненадолго замирает, но вскоре добавляет шепотом. — Я говорил, что твои дети доставят тебе миллион проблем. — Говорил. — подтверждает Россия, не удивляясь тому, что Франция это знает. — Но что поделать? Будучи страной, я не могу изменить свою судьбу. В конце концов, я наконец стану свободным. — И мы уедем подальше от всех этих склок. — полувопросительно говорит Первая Империя. — И мы уедем подальше от всех этих склок. — подтверждает Россия. Уже стемнело, и он едва видит собеседника, но чувствует, что тот улыбается. Русский притягивает его к себе и с нежностью целует. — Я люблю тебя. — Je t'aime. — отвечает Французская Империя. Проходит несколько лет — ничтожный срок для бессмертных стран, — и вот на этой же крыше появляется Российская Империя, одетый в простую одежду и невероятно счастливый. Франция приветствует его и снова протягивает чашку чая. — Революция. — отвечает русский на его вопросительный взгляд. — РСФСР, вероятно, не очень хорошо справится с этим — подумать только, она заключила мирный договор с Германской Империей! — но это уже не мои проблемы. — весело говорил он, удобно устраиваясь в объятиях возлюбленного. — Так что сегодня я остаюсь с тобой. Навсегда. Франция целует его.