В сумраке чердака

      Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, Йон Арнкелл несся по лестнице на чердак. Разгоряченный игрой на улице под жарким летним солнцем, он на бегу утирал рукой пот со лба и шумно дышал. На чердаке он намеревался взять пару старых мячей в придачу к тому, который принесли друзья, так как для игры в мальфбол требовалось целых три мяча. Веселые и взбудораженные крики ребят подгоняли его вперед и заставляли улыбаться. Он был счастлив, что они смогли выбраться и прийти к нему, пусть даже сейчас были каникулы, а многие из ребят жили далеко друг от друга, кто-то даже отправлялся в родные миры к родителям. Йон не привык видеть товарищей вне стен магической Академии, которую они вместе посещали, поэтому эта встреча была для него особенно важна. Они все могли увидеть друг друга с новой стороны и оторваться по полной, не беспокоясь о рамках и ограничениях, теснившихся вокруг них во время учебы. Каникулы длились месяц, успеть нужно было много чего, и сейчас был самый их разгар, поэтому Йон весь так и лучился энергией – даром что солнечный маг.       Последняя ступенька тихо скрипнула под его ногой, и перед ним открылся чердак. Нечастого гостя он встретил безмолвно и величаво, обдав того затхлой прохладой и запахами старых вещей. Йон огляделся в поисках мячей, скользнув взглядом по горам хлама, какой-то старой мебели, огромным мешкам с неизвестным наполнением, кучам старого тряпья и прочему, прочему, прочему… Мячи в глаза не бросались, и Йон преступил к поискам более полноценно. В этом помещении была довольно низкая крыша и царил полумрак, так как свет проникал лишь через небольшое мутноватое окошко на стене справа от входа. В скудных лучах солнца лениво шевелилась микро-пыль, потревоженная приходом Йона. Ему мельком подумалось, что здесь уже давно стоило бы сделать уборку, хотя бы подмести, да пыль протереть. Сам он, конечно, уборкой заниматься никогда не стремился, но вот его хозяйственная матушка уже давно могла бы устроить это дело. Странно, что она сюда еще не добралась.       Перетряхивая очередную кучку бесформенного тряпья, Йон не удержался и оглушительно чихнул. Да уж, пыли здесь все-таки слишком много. Он сновал от одного трехногого шкафчика к другому, заглядывал под стул с покосившейся спинкой и под проржавевшую декоративную садовую арку, запускал руки в старые пальто, изъеденные молью, и в кучи старых поношенных платьев, ощупывал полки под потолком, переворачивал пустые ящики или потряхивал запечатанные коробки, чтобы определить их содержимое. Однако мячей нигде не было. Но Йон точно знал, что отец относил их сюда в прошлом году по той причине, что в них уже давно никто не играл и они только занимали место в прихожей. Всего лишь два каких-то мяча, не таких уж больших, но и не особо-то и маленьких… А ведь нужны бы были не они, так первыми бы на глаза и попались, нет сомнений!       Йон выпрямился и выдохнул, еще раз осмотрев все вокруг. Сосредоточиться на поисках не особо получалось – крики ребят, доносившиеся снизу, подгоняли и раззадоривали его, очень не хотелось ему утратить запал, прорывшись целый час в этом «склепе». Машинально продолжив углубляться в завалы, Йон даже мельком подумал, не заменить ли два необходимых мяча на что-нибудь еще или не предложить ли даже ребятам сыграть во что-то другое, однако и сдаваться ему не хотелось – пообещал же, что найдет эти несчастные мячи, да и знал ведь, что они были где-то здесь! Потрепанные, обернутые коричневой кожей и прошитые некогда рыжими, но уже давно выцветшими нитками – в них играл еще его отец, а может и отец отца тоже…       Йон тем временем добрался до коробок, которые притащил сюда в прошлогоднюю генеральную уборку отец. Несколько коробок оказались приоткрыты и в одной из них он различил тусклое поблескивание – туда были заботливо и аккуратно сложены ордена его деда по отцовской линии, участвовавшего в двух весьма значимых войнах и отличившегося в них, став гордостью своей страны и своей семьи. Йон задержался ненадолго, потрогав пальцем одну из брошей, слегка улыбнулся, а затем продолжил поиски. Вот коробки с маминым запасом тканей и со старыми обрезками от шитья и вязания, а вот и ее коллекция фарфоровых статуэток, которую она наконец собралась с духом проредить, дабы освободить в их с отцом комнате порядочное количество полок. А, вот и отцовское снаряжение, которое он использовал в своих экспедициях в холодные страны… Йон в этом увлечении очень хотел бы походить на отца, только он первым делом отправился бы в жаркие южные тропики, в джунгли, к извилистым рекам и водопадам, а не к белоснежным ледникам. Магия ему все-таки передалась по материнской линии и связана она была с солнечной энергией, именно потому ясные небеса и жаркие лучи дневных светил были ему так близки.       Задумавшийся о путешествиях Йон не сразу понял, какую именно коробку он открыл на этот раз. Здесь не было нагромождения каких-либо безделушек или чего-то подобного. В полумраке он различил, а затем ощутил пальцами мягкую вату, устилающую дно коробки, и в этой вате тонуло нечто сероватое и вытянутое. Йон заинтересованно прикоснулся пальцами к этому объекту – жесткий и прохладный – а затем осторожно вытащил его, чтобы разглядеть на свету. Это оказался пистолет. Выполненный, как оказалось, из белого металла с позолотой и изобилующий витиеватым декором, он был мало похож на оружие, знакомое Йону, сразу было видно, что это вещь из другого далекого мира. Очертания пистолета всколыхнули в нем какое-то детское воспоминание – раньше эта вещь хранилась в серванте рядом с другими красивыми и памятными вещами, внизу, в прихожей, но потом, во время перестановки, все на время перенесли на чердак, где большинство вещей так пока и осталось ждать своего часа. Этот пистолет мать Йона хранила потому, что он был подарен кем-то ее отцу – Халли Кеттил-Альвари, и тот им очень дорожил, хотя и не использовал. Йон держал его в руках, помнится, только один раз, в глубоком детстве, когда задумал поиграть с вещичками из того самого серванта. Родители его тогда отчитали, ведь это были далеко не игрушки.       Покрутив в руках пистолет и проведя пальцами по золотистым узорам на его боках, Йон вдруг ощутил слабое, едва-едва уловимое покалывание – признак присутствия магии. Он прикрыл глаза и прислушался. Мир по эту и по ту сторону окна словно резко раскололся надвое – прохладная мгла чердака больше никак не сочеталась с солнцем и криками ребят на улице. Да, определенно, эта вещь хранила в себе старый след чьей-то магии – не деда, но того, кто сделал ему этот подарок. Йон открыл глаза. Про мячи он на время и думать забыл. Пистолет удивительно удобно лежал у него в руке, словно был создан специально для него. Нет, думать о подобном, конечно, совершенно глупо… Он, Йон – и оружие? Да еще и семейная реликвия, как никак? Однако эта мысль не отпускала его, наоборот казалась даже заманчивой. Отчего-то вспоминались разговоры преподавателей в Академии, время от времени намекавших, что магии Йона нужен проводник – только используя предметы, а не пользуясь магией напрямую, он сможет применять ее правильно, безопасно и извлекать из нее наибольшую выгоду. А вот, к примеру, оружие – оно ведь не всегда убивает, верно? Пистолет – он ведь проводник для пули, а может стать и проводником для небольшого (пока что) магического заряда. Более того, этот пистолет был устроен, судя по всему, именно подобным образом. Им владел маг, который, похоже, на время выстрела становился с пистолетом единым целым, пропуская через него собственную концентрированную магическую энергию, заряжая его ею.       Едва ли отдавая себе отчет в том, что делает, Йон вытянул руку с пистолетом вперед, направив его в сторону окна. Нет, использовать его прямо сейчас он, конечно же, не собирался, мало ли что. Да и у пистолета этого, судя по всему, когда-то был брат близнец, а потому надо сначала выяснить, насколько хорошо и точно он может действовать самостоятельно. Чем дольше Йон держал пистолет в руке, тем больше, кажется, начинал ощущать его, сливаться с ним в обмене энергией. Казалось, еще чуть-чуть, и пистолет с ним даже заговорит. Это было удивительное новое ощущение: еще никогда прежде никакой предмет, используемый Йоном как проводник магической силы, не вызывал в нем такого трепета, не казался ему настолько сочетаемым с собственным телом и духом. «Дождался ты своего, – подумал Йон и ухмыльнулся. – Мы оба, похоже, дождались». Трепет в руке и в сердце становился почти невыносимым, а Йон не любил долго ждать, если ему чего-то хотелось. На улице большое открытое пространство, надо только выбрать мишень… Ничего плохого не должно случиться. «Я только попробую. Только проверю…»       Возбужденный чуть ли не больше, чем по приходе сюда, но, однако, куда более сосредоточенный, он пробрался через все завалы, выскочил с чердака и понесся вниз по лестнице, спеша показать друзьям свою находку и поделиться с ними своими мыслями. Они точно будут в восторге!       Вновь побеспокоенная Йоном пыль возмущенно вскружилась, но так же быстро успокоилась и опустилась на свои места. В темном углу под окном, чуть ли не на самом видном месте стоял ящик, в котором безмолвно покоились два потрепанных, обтянутых коричневой кожей и прошитых некогда рыжими нитками мяча.