Лёд и сострадание

Се Лянь резко вскакивает с тесной циновки, крутится вокруг оси несколько раз, не замечает этого, оглядывает внутренности храма, ищет дело, которым можно заняться... лишь бы не думать, пожалуйста, лишь бы забыть обо всём. Он понимает, что монастырь Водных Каштанов прибран ещё днём, не находит работы, которой можно было бы заняться, не удосуживается накинуть что-нибудь на плечи, чтобы не замёрзнуть и выбегает наружу. Принц недоумённо рассматривает снег со льдом перед собой до тех пор, пока не понимает: недавно был снегопад, на улице совсем холодно и слегка светлее обычного, поскольку земля усыпана белым. Се Лянь мог бы хотя бы мысленно прокомментировать обстановку вокруг, зачарованно вздохнуть и улыбнуться, но у него нет сил на это. У него нет сил ни на что. Несмотря на температуру, про одежды он и не вспоминает, лишь подрагивает, чувствует мурашки и ледяной воздух на лице, по телу и в горле. Это отрезвляет. Принц не уверен в том, насколько это помогает, ведь, возможно, лучше было бы отвлечься, а не концентрироваться на чём-то, что сжирает изнутри?.. Слишком сложно. Его давно не посещали печальные мысли, потому что рядом был Хуа Чэн. А Се Лянь, если быть совсем честным, предпочитает мыслить поменьше обычного рядом с ним, ведь можно не делать этого. Можно расслабиться и отдаться внутренним желаниям, не рассуждать, как и кто отреагирует на действия, просто делать то, о чём просит сердце. Рядом с Хуа Чэном его сердце просит лишь одного — прикосновений. Именно они, именно с ним, делают его счастливее. Принц никогда не был радостнее, чем в моменты, когда его Сань Лан рядом. Никогда. Повторять эти слова Се Лянь готов целую вечность, если не больше. Однако сейчас он испытывает лишь холод и отчаяние, практически начинает обсуждать с самим собой свои проблемы вслух, словно от этого станет легче, словно будет проще, словно он будет услышан. Принц смотрит на метель, белые полоски перед собой, называет происходящее хаосом (что погоду, что своё эмоциональное состояние), ведь ветер воет так, что звуки похожи на стенания, которые доносятся изнутри Се Ляня, из самого центра его души. Он держится изо всех сил, чтобы не застонать от досады. Естественно, он помнит о его надёжном и любящем супруге. Такого как он трудно забыть, но принца всё ещё терзает мысль о том, что ему свойственно быстро привязываться, доверять, надеяться с настолько большим рвением, что Се Лянь временами винит в этом себя. Понятное дело, он замечал за собой излишнюю доброту и понимание, терпение к другим, совсем нельзя назвать его слепцом. Он слишком искренний и наивный, не может, как бы сильно ни хотелось, пройти мимо нуждающегося, позабыть о чувствах другого, но неужели за столько столетий печального опыта нельзя было осознать: нельзя верить? Се Лянь верит лишь собственному мужу, он не сомневается в нём ни секунды, Хуа Чэн — для него самый огромный и родной мир, который только возможно представить. Рядом с ним спокойно и тепло, никаких исключений и долгих раздумий по этому поводу не имелось и не имеется. Он может быть собой рядом с любимым Сань Ланом, может плакать и смеяться, долго молчать и разговаривать без остановки, может говорить глупости, а может открыто высказывать своё мнение о серьёзном случае. Однако... что-то внутри иногда переворачивается, словно старая рана вновь начинает кровоточить внезапно и без предупреждения. Принца может добить малейшая деталь, на которую в обычном состоянии он и не обратил бы внимания. Это заставляет вздрагивать и осматриваться, быть предельно осторожным в своих действиях даже наедине с Хуа Чэном. Се Ляню страшно совершить ошибку, последствия которой будут в точности такими же, как и восемь веков назад: гибель самых родных, потеря тех, кому можно доверить собственную жизнь. Он боится подвести, совершить неверный поступок... переживаний много, но достаточно выделить самое важное и самое колющее, режущее: вдруг Хуа Чэн вновь покинет его и не успеет достойно распрощаться?.. Принц уверен в том, что его Сань Лан по своей воле никогда бы не ушёл молча, он бы имел на уход особые причины, беседа о которых точно состоялась бы. Хотя бы кратчайшая — да, он точно знает, что Хуа Чэн постарался бы быть рядом всегда. Они клялись друг другу в чувствах и искренности намерений, нельзя сомневаться в том, кому всецело доверяешь. Однако в его голове находится чересчур много «но». В прошлый раз демон оставил его на целый год против своей воли, не смог остаться, хотя хотел. Точно хотел. Не получилось. Повторится ли подобное ещё раз?.. У них впереди целая вечность, бесконечные дни, потому вполне возможна долгая разлука. От данного вывода Се Лянь неосознанно прижимает руку к груди, туда, где находится кольцо на цепочке. Это самая драгоценная вещь при нём. Нет ничего дороже. Принц вздрагивает, стискивает руку в кулак, мельком смотрит на красную нить на пальце, горько улыбается и чувствует ком в горле. Столькое хочется рассказать. Ему не хочется обременять любимого бессмысленными разговорами, зная, что у того сейчас дела. Они настолько часто проводят целые сутки напролёт вместе, что задач накапливается огромная стопка. Жаль, что она не способна испаряться так же быстро, как и появляется. Хотя, возможно, так даже лучше. Се Лянь забывает о заботах рядом с Хуа Чэном, но нельзя так делать постоянно: всё-таки он небожитель, если уж не упоминать о его личных проблемах, которые наваливаются словно снег на голову. Кстати о снеге... ветер иногда меняет направление, бросает колющий холод прямиком в лицо, что заставляет прикрываться и отворачиваться. От подобного воздействия волосы придётся вычёсывать около получаса, что радовать совсем не может. В какой-то момент вьюга затихает, принц распахивает глаза, зачарованно оглядывает крыльцо, успевшее покрыться новыми слоями снега. Се Лянь вдыхает глубоко, ощущает в лёгких холодный воздух, начинает проникаться атмосферой вокруг — чего стоит один лишь запах зимы? Его ни с чем не сравнить, он кружит голову и будоражит что физически, что ментально. Он долгое время справлялся один. Ему невероятно трудно положиться на другого, даже если этим другим окажется любимый человек. Должно быть, Се Лянь ещё большой срок не сможет научиться принимать помощь... Он мечется, не может сформулировать ни одного намёка на предложение мысленно, запинается и бросает затею на половине пути. Сложно. Трудно. Сегодня у него не получится. Нужно переждать гнетущие часы, дни, недели, встретиться с Сань Ланом... тогда никакие беды не поглотят разум принца. Хруст за спиной, мелодичный звон цепей оттуда же. Сердце Се Ляня падает и не становится на место от осознания того, кто же пришёл к нему. С кем он вновь воссоединится. С кем он будет делить неудобную циновку без грамма тепла на ней. — Сань Лан! — он кричит, пока ветер не уносит его слова куда-то далеко, бросается на шею супругу, стискивает её и чувствует себя таким защищённым, как никогда. Наконец он рядом, здесь, это всё, о чём можно мечтать, всё, чего можно пожелать, всё, что необходимо для прилива счастья и радостного возбуждения. Он совсем не завидует всем остальным живым существам, поскольку у них нет Хуа Чэна. А у него есть. — Неужели ты здесь? Ты закончил? Не верю, ожидание длилось столь долго... — в конце слова становятся неразборчивыми, так как принц притискивается к чужому телу слишком близко. И слышит приятный смех, чувствует руки на талии. Мягкое прикосновение обжигает и сводит с ума. — Ваше Высочество, я вернулся. Прошу простить этого Сань Лана и его подданных. Дел скопилось в Призрачном городе очень много. — Я так рад, так рад, что ты снова со мной. Хуа Чэн наклоняется, кладёт подбородок на плечо принца, вдыхает запах его заледеневших волос. Сверху доносится слегка недовольный голос, что совсем не вяжется с действиями демона: — Гэгэ, где твои верхние одеяния? Се Лянь не успевает ответить, лишь понимает, что его берут на руки, подбрасываются кости. Они оба перемещаются в купальню Дома Блаженства, где температура настолько высока по сравнению с тем, что происходит на улице, что голова идёт кругом. Хуа Чэн подготавливает полотенца, новые одежды для принца, а когда заканчивает, оборачивается и разглядывает мужа с беспокойством. Старается удержаться от чего-то, прикусывает губу, но не добивается желаемого — вопрос срывается незамедлительно: — Всё хорошо, гэгэ? Ты выглядел опечаленным. Никто не навредил гэгэ, скажи мне? Ты выглядишь замёрзшим и уставшим. Се Лянь мысленно комментирует проницательность своего Сань Лана, не сдерживает нежную улыбку и по привычке теряет контроль. Он так тосковал, его душе было так больно, однако сейчас он может броситься в родные объятия и не отпускать демона ни на секунду. Это лучшая награда за все страдания, лучшее, что происходило с принцем в целом. Он счастлив быть здесь, хоть и до конца не уверен, что заслуживает подобного бережного отношения. — Сань Лан, — Се Лянь подбегает, утыкается носом в прохладную грудь, глубоко дышит и не может надышаться. Он слишком зависим, слишком привязан, слишком влюблён, чтобы заботиться о том, как выглядит со стороны. — Я люблю тебя. Наверное, признание было озвучено неожиданно. Хуа Чэн вытянулся так, словно являлся тонкой струной, остолбенел так, словно и вовсе не умел двигаться. Он вряд ли сможет когда-нибудь привыкнуть к взаимности, полностью осознать то, что они находятся в браке и тем самым имеют свои преимущества. О таком возможно лишь мечтать, а Хуа Чэн смог даже добиться. Тяжело принять данную информацию. Ещё тяжелее унять радостную дрожь в теле, дабы не показаться чересчур чувствительным к чужим словам. Видимо, поздно. Се Лянь умилительно хихикает и поднимается на носочках к лицу демона, обхватывает почти покрасневшие щёки, слегка тянет вниз, а когда удаётся достичь желаемого, быстро целует в нос и убегает. Хуа Чэн не понимает, что это за озорство, однако он определённо рад испытать такое вновь. И вновь. И ещё раз. Для надёжности. Когда получается прийти в себя, он озадаченно и повторно интересуется, пока принц давно расположился в воде и намыливает всю поверхность тела: — Ты точно в порядке? Теперь застывать на месте пришла очередь Се Ляня, он хмурится и тихим голосом отвечает, очевидно стараясь звучать искренне: — Конечно. Однако Хуа Чэн умеет распознавать настроения любимого практически в совершенстве, потому поспешно предупреждает, рассеивая одеяния, приближаясь к супругу. — Если гэгэ плохо, ему обязательно нужно поговорить об этом с Сань Ланом. Если гэгэ кто-то обидел, Сань Лан без лишних раздумий разберётся. Если гэгэ тоскливо, он может поделиться чем угодно, Сань Лан всегда выслушает и поймёт, — демон замолкает лишь на миг. — Я люблю гэгэ за его силу и выдержку, я горжусь тобой, но больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы наши отношения строились на откровенности друг перед другом. Ты можешь довериться мне полностью, обещаю, что сделаю всё возможное для твоего благополучия. Под конец монолога Хуа Чэн уже прижимается к спине принца, заботливо скользит по его животу и ключицам ладонями, помогая распространить мыло по всей коже. Он мысленно подмечает совершенство его бога, красоту тела, но молчит, ожидая слов своего драгоценного. — Спасибо, Сань Лан, — наконец отвечает тот. — Я так благодарен тебе за всё, что ты делаешь. Ты делаешь меня счастливым. — он слегка склоняет голову, а в отражении воды виднеется его задумчивый взгляд. Се Лянь проходится кончиками пальцев по воде, расплёскивает пену и слегка улыбается. — Временами мне кажется, что лучше держать всё в себе, ведь я привык к недосказанности, одиночеству, но рядом с тобой... я знаю, ты выслушаешь меня, что бы ни произошло. Ты — лучший друг, супруг, совсем не важно. Для меня ты больше, чем кто бы то ни было, самое ценное, что существует. — молчит, но вскоре набирается смелости. — Люблю тебя так невыносимо и безусловно, что меня разрывает на части от этого. Но мне нравится. — посмеивается. — Думаю, мне нужно больше времени, понимаешь? Хуа Чэн разминает плечи напротив себя, снимает чужое напряжение, терпеливо ждёт и кивает. — Просто знай, что можешь обратиться ко мне когда угодно. И я тоже люблю гэгэ, словами невозможно передать силу этого чувства. Се Лянь расплывается в широкой улыбке, разворачивается и набрасывается на мужа с короткими, но нежнейшими поцелуями. Уделяет внимание каждому участку лица, шеи, плеч, ключиц... немного отстраняется, дабы проговорить важную фразу. — Могу тебе сказать то же самое, Сань Лан. Мои чувства к тебе никогда никуда не пропадут, не нужно искать подвоха. Нет никого важнее и нужнее для меня. Так было, есть и будет. Они ещё несколько десятков минут проводят в тепле, надёжных объятиях друг друга и учатся честности с открытостью.