Релевантность

Завитушки чёрных кудрей растянулись под тяжестью влаги и прилипли к вспотевшим щекам — день выдался жаркий и Бруно не нашёл решения лучше, чем помыть голову водой настолько холодной, что казалось, будто он натирает седеющие корни осколками айсберга. Будучи в заточении, он редко ухаживал за собой. А помнится, семнадцатилетним скупал парфюм едва ли не цистернами: на каждое настроение у юного оракула был свой запах. Любил Бруно и ароматы из женской коллекции — мягкие, сладкие, яркие. Похожие то на солнышко, то на микрофейерверки — никому в голову не приходило спрашивать, почему от него, бывает, пахнет жасмином. Но вернуть себя прежнего так тяжело, что Мадригаль радуется мелочам — расчесать волосы, сменить пончо, поспать так, чтобы круги под глазами стали светлее. В любом случае, мотивации жить теперь гораздо больше, а значит, маленькие шаги приведут к большой цели. Пепа улыбается, накручивая кудри брата на палец. — Мы так скучали, Брушка-ватрушка.

***

“Иногда двери, которые нам не открываются, ведут в ад” Бруно дал эту реплику одной из крыс. На её крохотной белой голове восседал парик из жёлтой пряжи, а чёрные глаза оглядывали то главного драматурга, то остальных актёров — отыгрывать свои роли сегодня никому не хотелось. Пятница. — Одна ты, Джули, добросовестно подходишь к работе! Ну и Луиза, конечно, но мы сейчас говорим только о твоих хвостатых коллегах. Бруно размышлял, что есть для него ад. Кто-то красный, рогатый, злой, с вилами? Тёмный, огромный, со страшным взглядом? Вечное пламя? Вечная разлука с теми, кого любишь?

***

Камило хорошо помнит тётю Теони. Правда, тётей она являлась не с точки зрения родственных связей, а из-за разницы в возрасте: когда ему было семь, ей было девятнадцать. Эта мадам с гладким — волосок к волоску — каре, давно пропала из поля зрения и будь она, конечно, популярнее, об этом исчезновении было бы множество слухов. В основном же помнят её отца и что сейчас (если она, конечно, не умерла от какого-нибудь несчастного случая) Теони двадцать девять.