Vale et me ama

— Леви, как думаешь, мы будем счастливы когда-нибудь? — Кьяра погрузила клинок в мягкий дёрн, послышался шорох сочной травы. Знойное лето радовало жаркими днями. Запах цветов ударил в голову. Девушка сбросила с себя тяжёлые сапоги и плюхнулась на зелёную траву.       Рядом журчал ручей, стрекотание жуков вокруг не затихало. Леви снял с себя привод, положил оружие рядом с клинком Кьяры, сел рядом с ней. — Когда-нибудь? — закрыв здоровый глаз, Леви подставил лицо под яркие лучи солнца. — Да. Когда всё это закончится.       Кьяра приподнялась на локтях, жмурившись от солнца, она вопросительно смотрела на широкую спину капитана, в ожидании услышать ответ. Но его не последовало. Тогда она накинулись на мужские плечи и с силой потянула Аккермана на себя, тот упал на траву рядом с ней. Раздался привычный звонкий смех, который радовал слух.       В Тени кроны плакучей ивы было прохладно и до безумия спокойно. Кьяра нежно провела пальцами по мужскому носу, спустила ладонь под чёрную кожаную повязку и потянула лямку вверх, освобождая лицо Леви от кусочка ткани на глазу. Его чёлка задралась вверх, оголяя нахмуренные брови и фарфоровый лоб.       С тоскливой улыбкой девушка любовалась чужими шрамами. Леви не протестовал, его глаз засеребрился, взгляд остановился на женских розовых губах. Аккерман притянул Кьяру за воротник белоснежной рубашки к себе и накрыл ее губы. Вдали зашумели солдаты. Наверное, это увидели все. Хотя Леви казалось, что трава была достаточно высока. Но сейчас это было неважно. Пусть знают, что Кьяра его и только его. — Пока в моих сражениях есть смысл, я буду сражаться до последнего. Чтобы ты была счастлива. — сказав эту ужасно глупую, как ему показалось, фразу, Леви схватил Кьяру за нос. — Райвель! Ты опять испортил момент! — Кьяра завизжала и вскочила с травы, босыми ногами она побежала к солдатам. Обед в лагере был давно готов.       Леви остался в тени и закрыл глаза. Раньше он никогда не мечтал о чем-то большем. Лишь её образы, её голос, её тепло. Все это казалось таким недосягаемым, недоступным. Как и победа в этой войне. Он дал себе слово, что добьётся того, чтобы можно было мечтать о чем-то большем. Хотя он точно не понимал, что значит семья, но надежда на нее иногда проскальзывала в его мыслях. Легкий дрем прервал голос Ханджи. — Леви, очнись!       Леви распахнул глаза. В лагере послышались крики. Его тело машинально поднялось с места, руки потянулись к клинкам. Которых не было на месте — привод лежал вдали от него. Все произошло так быстро. Титаны более не представляли людям такой угрозы, как ранее, но из-за того, что солдаты лагеря расслабились, их застали врасплох. Так думал Леви, в его глазах отразился ужас. Удивленная Ханджи стояла напротив капитана, еле сдерживая смех. — Что происходит? — разозлился Аккерман. Он посмотрел по сторонам, анализируя обстановку. Кьяра радостно смеялась. Растрепанный вид капитана веселил не только её. — Ты спал, как свинка! — Ханджи заливалась смехом, ее очки сползли с лица. — Свинка?! — Хриплый и злобный голос Аккермана заставил всех напрячься, он потянулся к Ханджи. Кьяра успела среагировать и встала между ними. — Как маленький очаровательный поросёнок, мило повизгивающий. Леви, это всего-лишь шутка! — напряжение с лица Аккермана спало — до подзатыльников не дошло. Из-за того, что только Кьяра могла укротить пыл капитана, солдатам казалось, что она была способна на всё.       К вечеру все разбрелись по палаткам. Кто-то устало спал около костра. Лишь звон сверчков нарушал тишину лагеря. Кьяра покинула свою палатку, накинув на себя изумрудный плащ. Около костра ждал Аккерман. Оба спустились вниз к ручью, над которым парило облако легкого тумана.       Кьяра безмолвно вдыхала свежесть вечера и смотрела на пожар горизонта. Цветы почти закрыли свои бутоны. — Они такие красивые. — девушка протянула желтоватый цветок в мужские ладони, в которых тот смотрелся очень беззащитно.       Кьяра всегда радовалась мелочам, как ребенок, именно это в ней так нравилось Леви. Пройдя через столько трудностей, пережив столько смертей, потеряв почти все, она осталась такой наивной и светлой. Аккерман изо всех сил старался это сохранить.       Закат горел всеми цветами красного. В ее серых глазах виднелось чистое восхищение, как будто она смотрела на что-то невероятно красивое. Наверное, теперь, она сможет понять чувства Леви, когда тот смотрел на нее. Мужчина обнял Кьяру со спины, наслаждаясь бархатом ласкающих его лицо светлых волос. — Вернешь мне повязку? — мужчина развернул блондинку и прижал к себе за ее хрупкую талию. Мутный взгляд пробирал до мурашек на теле. — Она так тебе необходима? С ней я бы не смогла сделать это. — девушка привстала на носочки и нежно прикоснулась губами к мужским шрамам. Вереницы сентиментальных слов кружились в ее голове, но крепкие руки на ее теле не давали им вырваться наружу, Кьяра нашла губы Леви. Девушка вложила в свой поцелуй все то, что не сумела произнести. Солнце зашло за горизонт. — Ты должна оставаться здесь завтра. Как можно дальше от города. Это не обсуждается. — строго произнес Аккерман, готовясь к женскому сопротивлению. Но Кьяра не дрогнула, что было для мужчины удивительно. Почему? — Я знала, что ты запретишь идти. Я понимаю твой страх и я останусь. Только потому что я доверяю тебе. И тебе следует сделать то же самое — начать доверять мне. Спокойной ночи, Леви. Аккерман задумался. Наблюдая, как крылья свободы отдаляются все дальше, в его душу закрадывался страх сделать неправильный выбор. Снова.       Кьяра вернулась в свою палатку. Под тусклый свет огонька от маленькой свечки Ханджи листала какой-то дневник, всматриваясь в расплывчатые буквы. Появление девушки заставило отвлечься от неинтересного занятия. — Ты сообщила ему? — блеск свечи отражался в очках Ханджи. Женщина отложила дневник. Кьяра молча села на скамью и начала снимать с себя ремни, со звоном растягивая каждую пряжку. — — Сейчас неподходящее для этого время. Тем более, он сам велел оставаться здесь. Мне даже показалось, что он догадался. — девушка укрылась зелёным плащом. — Мне нужно кое-что сказать тебе. — Ханджи сняла очки и потерла переносицу пальцами. — Леви очень мне дорог. Знаешь, когда ты появилась в нашем корпусе, я подумала, что это благословение. — Кьяра с интересом слушала Зое и старалась не перебивать. — Все это время я наблюдала за тем, что происходит между вами. Мне правда это очень важно, и я благодарна тебе. Знаешь… Просто, спасибо, что ты появилась здесь. — Ханджи издала нелепый и смущенный смех. — Кьяра, я обещаю тебе. Что бы завтра не случилось, Леви должен вернуться. Скорее всего, я не увижу дальнейших событий, — Что ты такое говоришь? — Не перебивай меня, пожалуйста. — Ханджи широко улыбалась и старалась продолжить свою мысль, что получалось очень плохо. — Я бы хотела увидеть лицо Леви, когда он узнает. Вот что я хотела сказать. Кьяра тоскливо улыбнулась и в последний раз посмотрела на Ханджи. Разум погрузился в дремоту. Свеча догорела в лужице воска.       В гуще леса эхом раздался топот копыт, утренняя дымка влаги еще не пропала, Кьяра поспешно вышла из палатки, чтобы напоследок увидеть своих солдат, но резко замерла от удивления. Под ее ногами расстилался ковёр из желтоватых бутонов, среди которых были различные ростки, собранные с поля неподалёку. Девушка опустилась на колени, эмоции захлестнули разум. Кьяра вновь расплакалась, на этот раз от завораживающей ее душу красоты цветов. Цветов, которые Леви собирал почти всю ночь.       Дневник Ханджи лежал у изголовья ее скамьи. Дрожащими руками Кьяра раскрыла книгу и прочла надпись на первой странице.

«Райвелю Аккерману и Кьяре Хаусфорд на память обо мне. История с красивым концом.»

***

      «Все мы хотели жить в свободном мире. Но какова цена свободы? Через что мы прошли ради того, чтобы видеть этот чистый горизонт. Горизонт без стен.» — девушка остановилась на предпоследнем абзаце страницы книги и бесшумно закрыла ее, чтобы не разбудить сладко спящего темноволосого малыша. Отойдя от деревянной кроватки, с теплой улыбкой девушка посмотрела на окно, которое выходило на балкон. На маленьком письменном столе красовалась расписная ваза — самая дорогая вещь в этой квартире.       Она была наполнена полевыми цветами, аромат которых разливался по комнате. Легкий ветерок волновал невесомый шёлк, ткань развивалась волнами, среди которых виднелся силуэт мужчины. Аккерман стоял на балконе, облокотившись на черные железные перила и смотрел на чистое небо. Внизу шумели люди, детвора играла в мяч, на рынке кипела жизнь. На мужские плечи опустился пиджак, Леви почувствовал тепло женских рук. Райвель посмотрел на Кьяру и заправил прядь коротких белых волос ей за ухо.       Раньше он и подумать не мог, что в этой, казалось, бесконечной войне есть какой-то смысл. Похоже, он нашел то, что так давно искал. Все только начинается.