Gangsta's paradise

***

Мы продолжаем проводить большую части жизни в гангстерском раю. Скажи, почему мы настолько слепы: мы не видим, Что причиняем боль только сами себе — ты и я.

Точно горны богов звучали над их головами. Такемичи был на коленях, его пустой взгляд опустился на тяжёлые сапоги Майки. Чего-то такого стоило ждать. К этому стоило готовиться. Рука Сано крепче сжимает волосы на темени, вынуждая зашипеть от боли сильнее согнуться на встречу грязной обуви. Это унижение за самонадеянность, за то, что он не внял предупреждению сильнейшего. Сил нет даже на попытку сопротивления. Всех остальных из Тысячи зим держат члены Канто Сватонов. У него нет выбора, он сам лишил себя даже малейшего выбора. Хриплый голос сверху звучит до ужаса властно: — Как долго нам так стоять? Да. Лучше не испытывать его терпения, не сейчас, когда он зол. Такемичи почти ласково отцепляет руку от своих волос и наклоняется вперёд. К чему хранить гордость, если в его руках жизнь его друзей. Между его лицом и окровавленным носком ботинка осталось всего пара сантиметров. Майки ждёт, не стоит играть с его терпением. Это труднее, чем казалось, но если всё удастся, он встанет за Майки и будет его защищать. Губы трепетно касаются кожаной обуви. Это его путь.

***

— Манджиро… Майки удовлетворённо слушает всхлипы Такемичи, ещё никогда это не звучало так сладко, как сейчас. Опьянённый наркотиками юноша удивительно мягок в его объятиях. Тату-мастер дрожит от страха, хоть и пытается не подавать виду. Голый, истерзанный затылок Такемичи выглядел почти соблазнительно с очертанием карты ханафуда. — Всё хорошо, ещё немного и ты не сможешь сбежать от меня…

***

Божественный горн замолк. Такемичи сел на стул рядом с Майки и поправил свои брюки, точно отряхивая от пыли. Это было близко. Информатор мёртв, но это вынужденная жертва, она оправдана. Насчёт тех, кого будут казнить дальше… — Как считаешь, Ханагаки-кун, что нам стоит делать с тем, кто подсел на иглу будучи поставщиком? — Такеоми усмехнулся и выпустил клубы вонючего дыма. — Нужно показать ему, что случится, если пойти против правил Бонтен, — Такемичи выпрямился и протянул руку перед Мочизуки, — ему стоит совершить юбицумэ. Канджи молча сложил в огрубевшую руку танто. Мужчина стоявший на коленях задрожал, прося пощады. Такемичи же было наплевать, он указал ножом на провинившегося, только лишь небольшая жалость закружилась в животе, но была откинута под взглядом Майки. — Ты должен знать, к юбицумэ не принуждают. Это способ добровольно показать раскаяние, ты готов? Смотря на плачущего человека, держащего танто над пальцем, Ханагаки вспомнил себя, то как он валялся у ног Майки, моля о пощаде для их друзей. В такие моменты, как этот, никогда не стоит отрывать взгляда от того, что произойдёт. Какой бы кровавой сцена не была, то лишь малая цена. Отсечённая фаланга, в некогда белом платке, легла в руку Сано.

***

— Стреляй, — Томно шепчет Майки, его взгляд не отрывается от равнодушного лица Ханагаки. И он стреляет, безжалостно пуская обойму в грудную клетку, а потом контрольный в голову. Последний информатор полиции, которого он впустил, теперь мёртв. Было жалко, что связь потеряна, но это лишь малая цена. Скоро он заставит «империю» Бонтен рухнуть.

***

— Сделай или умри. Что ещё нужно? Ничего трудного! — Шипит Такемичи, в очередной раз нанося точный удар в печень. Ему просто хотелось выпустить всю свою досаду, всю злость. Его планы пошли коту под хвост. — Я посмотрю, Ханагаки-кун сегодня разгулялся, давно не видел его в таком бешенстве. — Ран удивлённо наклонил голову в бок и пару раз показательно цокнул. Только один человек понимал, к чему все идёт. Майки усмехнулся, игра в кошки-мышки порядком утомляет, поэтому он решил ускорить исход. Осталось совсем чуть-чуть, его терпение окупится и он не останется один.

***

— Ты сам пошёл за мной, не я тебя звал, не я отобрал твоё счастливое будущее… — Да, Майки! Да! Разговаривать было бесполезно, уже второй день Такемичи не слезал с наркоты. Это был даже не экстази, который любил Санзу, это был грёбаный опиум. В спальне Майки и Такемичи запах героина и метадона стал обыденным делом. Поцелуи со вкусом мака и потерянные, тусклые глаза Такемичи перестали возбуждать. Секс уже даже не походил на таковой. Майки даже пришлось запереться с Ханагаки один на один и искупать того в холодной ванне. — Умри со мной, убьём друг друга, как Дазай и Томиэ, пожалуйста… Глаза Такемичи блуждали по лицу Майки, вода выплёскивалась из ванной прямо на Сано, заливая пол и вытекая в комнату. Европейское положение комнат в доме, на поверку, не всегда удобно. — Нет, мы встретим нашу эру вместе. Ты и я. Даже если это случится на горе трупов.