Dirty City With Golden Walls

Новая доза — новая порция кайфа. На данный момент это всё, что нужно Тэхену. Его абсолютно не волнует телефон, разрывающийся от звонков отца, который, между прочим, дико переживает. Его не волнует то, что сейчас его держит за задницу какой-то неизвестный альфа. Самое важное, что сейчас может быть — вынюхать дорожку. Алкоголь затуманивает разум, растекается по крови и бьёт точным попаданием прямо в голову. Порошок придаёт эффекта, щекотя слизистую. Этот кайф — самый опасный, что может быть, но самый-самый приятный. Может, когда-то Тэхен научится расслабляться другими способами, но точно не сейчас, пока чуть ли не колени дрожат от удовольствия. Но кайф длится не долго. А именно, до того момента, когда вся желчь не начинает выходить. Обнимать толчок, да ещё и в каком-то общественном туалете мало кому захочется, но о последствиях думать надо перед тем, как набухаться в хлам. Музыки в туалете почти не слышно, лишь приглушённые басы. Шум воды, под которой Тэхен мыл руки, нарушает резкий звук двери, судя по всему, выбитой ногой. — Быстро за мной, блять, — тот самый незнакомый альфа резко хватает Тэхена за руку и вытаскивает из тихого помещения туалета. — Сейчас ты будешь первым подозреваемым. Что случилось? Подозреваемым в чём? Кто вообще этот альфа и почему он заботится о Тэхене? Миллион вопросов и дрожащие ноги — пока что всё, что имеется на данный момент. А потом снова всё в тумане: полиция, "никому не выходить из здания", крепкая рука, всё время держащая Тэхена, и допрос... — Последние десять минут где Вы были, Ким Тэхен? — голос детектива звучит слишком грубо и серьёзно, что аж тело покрывается мурашками. — Блевал в туалете, — страх где-то глубоко сидит. Там, куда Тэхен его и засунул. А показывать его категорически запрещено. — Но никакой расчлененки я там не видел. — Вы тут один или с друзьями? — Один, кажется, — как вообще можно что-то помнить после такого крепкого алкоголя? — Может я уже пойду? Всё, что я хотел сказать, сказал. Окей? — В туалете, где вы были, был найден труп, с перерезанной шеей в районе сонной артерии, — он смотрит будто насквозь, ещё и прожигая взглядом. — Я понял это уже, — Тэхен резко поднимается с кресла, из-за чего его с двух сторон за плечи хватают крепкие руки. — Я всё сказал уже, мать вашу, — после кивка детектива, Тэхен чувствует свободу своих плеч и быстрыми шагами, пробираясь через толпу, выходит из здания. Тело дрожит то ли из-за прохлады, то ли из-за мысли о том, что это самое тело является главным подозреваемым полиции. В кармане, где, собственно, должен быть телефон, находится только салфетка с номером телефона и надписью внизу "Чон Ч" и какая-то размозня дальше. Тэхен усмехается и, суя "важную" бумажку обратно в карман, осматривает все эти полицейские машины и единственный фургон скорой помощи, около которого только что накрыли тело белой простыней. В мозг будто что-то дало, когда взгляд упал на кроссовки, которым сам Тэхен придумывал дизайн. На подошве виднеется маленькие буковки "Т&Б", означающие "Тэхен и Богом". Какого хера происходит и почему кроссовки, имеющиеся в единственном экземпляре, принадлежащем другу Тэхена, понять получается не сразу. Но когда наконец осознание доходит, оно ни капли не радует. Звонок Богому и его отказ на предложение пойти затусить Тэхен помнит в идеальном виде. Как тогда он тут оказался? Ноги сами несутся к телу. Разум отрывается от реальности. Трясущиеся руки резко стягивают ткань с человека. — Чимин, блять, — глаза чуть ли не выпадают из орбит. Голос начинает дрожать. А солёный вкус слез уже чувствуется на губах. Резкий вопрос врача отдёрнул Тэхена, немного приводя в чувство: — Вы знаете его? — да как же тут не знать? Каждый в этом поганом городе знает о том, что омеги: Ким Тэхен и Пак Чимин — спят. Разве кто-то читает эти новости? Разве кто-то знает в лицо все эти имена, написанные в газетах? Все знают родителей этих богатеньких детишек, а до самих красивых мордашек, обеспечиваемых родителями, дела никому нет. Ни о какой любви между этими двумя и речи быть не может, они — объекты удовольствия друг для друга в этом смысле. Но то, что они прошли через огонь, воду и медные трубы — факт. Так дико сейчас сидеть на ободранных коленях перед ним и держать это до жути холодное запястье, когда буквально вчера Тэхен держал его, сгорая от удовольствия, втрахивая Чимина в кровать. — Пак Чимин, — тихим голосом вторит Тэхен, склонившись над телом. — Его имя Пак Чимин, блять, — эмоции сдерживать уже невозможно. Страшно сложно. Все так привыкли держать на себе маски идеальности, что обычная боль, страдание по близкому человеку, проявленные так, как они и чувствуются — дикость в этом гребанном обществе. Все, разинув рты, зашумели вокруг, прося "отогнать этого сумасшедшего от трупа". Они когда-то чувствовали потерю близкого человека? Может, держали его холодные руки в своих, осознавая, что это последний раз? Многие — нет. Но осуждают все. — Набирайте, блять, Богома! — а дальше: одиннадцать цифр, как отчеканивают. А Тэхену уже суют к уху телефон, где после двух гудков, следует сонное "алло". — Труп Чимина... Блять, Богом. Его труп тут... Около клуба на Востоке. — Послушай, пожалуйста. — У тебя три ебанных минуты, чтобы приехать к брату, — почему не было так больно, когда труповозка увозила человека, с которым Тэхен буквально вырос? Почему сердце не разрывалось на части, когда Тэхена насиловал его бывший? Почему ни один мускул на лице не дрогнул, когда папа ушёл от отца? Ответ очевиден. Разве можно сравнивать это всё и посиневшее тело человека, который улыбался, когда последние клеточки его души рвались на части, чтобы у Тэхена и мысли не было о грусти? Который приехал с чёртовой битой, когда понял, что его другу грозит опасность, а потом сам лично уплачивал компенсацию за разбитую башку бывшего Тэхена. Он просто был рядом всегда. *** Чёрный порш с визгом тормозит где-то позади толпы, откуда выскакивает Богом. Он сразу же подбегает к машине, которая в тот же момент уезжает с места, оставляя после себя лишь облако пыли. Люди постепенно начали расходиться. А Тэхен сидел рядом со входом в клуб на бордюре, опустив голову. Руки не переставали дрожать, собственно, как и тело. Богом присел рядом, обняв одной рукой Тэхена и уткнулся носом в макушку. — Тэхен, — глаза парня поднимаются, откликаясь на свое имя. — Мне надо тебе всё объяснить. Перед ним стоит Чимин. У Тэхена одна мысль: Он сошёл с ума.