Мое лекарство от болезни

Я влетел, как бешенный в комнату Хэрри. То, что я увидел, мой мир рухнул в одночасье, все оборвалось, крик встал в горле, я лишь открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Воздуха не хватало, ноги стали свинцовыми, я не мог сдвинуться с места. Хэрри стоял держа пистолет, на его кровати Питер. Я увидел кровь, растекающуюся по подушке, увидел открытые голубые глаза смотрящие с диким страхом на Хэрри. Я стоял в дверях, тело парализовало, я хотел бежать, звонить врачу, да кому угодно, хоть ведьмам. Но я не могу сделать и шагу. Хэрри повернулся ко мне. - Пап? Его глаза были пустые, стеклянные. Он смотрел на меня, но взгляд, мысли были где-то далеко, не здесь. - Пап? - повторил он громче. - Что ты молчишь? - закричал он. - Я хороший сын? Твой любимый сын? Я знаю, я знаю кого ты любил, кем восхищался. Он! - Хэрри ткнул дулом пистолета в лежащего Питера. - Он отнял у меня твою любовь, заботу, поддержку. Он! - Хэрри судорожно махал пистолетом. - Он отнял у меня тебя, моего отца! Хэрри посмотрел на пистолет, словно впервые обнаружил его у себя в руке. - Ты мой отец. Мой. Отец. - он вкрикивал слова. - Так ответь мне, отце. Я плохой сын? Плохой? - он поднимал руку с пистолетом. - Ответь! Хоть перед смертью скажи мне это! Скажи: Я. Плохой. Сын. - Хэрри уже не кричал, рычал, смотря на меня обезумевшими глазами. - Хэрри. - я поднял руки, говорил тихо, осторожно сделал шаг в его сторону. - Стоять. Убью. - он сказал это так спокойно, что кровь застыла в венах. - Хэрри, мальчик мой, прошу, опусти пистолет. - я сделал ещё один шаг к нему. - Я сказал, стоять! - снова крик. Дуло пистолета было нацелено на меня. - Хэрри. - ещё шаг. Меня от сына отделяла ещё пара шагов. - Что ты заладил, Хэрри, Хэрри. Я прекрасно знаю свою имя. Я разве это просил тебя сказать? - рука с пистолетом дрожала, Хэрри смотрел на меня следя за каждым моим движением. - Ты мой единственный сын, единственный родной человек. Я люблю тебя, Хэрри. Да к черту. Я, слышишь, я виноват, что ты таким вырос, только я. Со своей работой я совсем забыл о семье, а после смерти твоей матери я ещё сильнее углубился в работу. Только я виноват Хэрри. Но я люблю тебя, люблю. - Да, ты виноват, только ты, отец. Хотя отцом тебя назвать язык не поднимается. Ты сделал меня таким, а потом нашёл себе более хорошего, умного, прилежного сына. - Хэрри. - ещё шаг, оставалось сделать еще один, один лишь шаг. - Я сказал, не подходи. - сквозь зубы процедил Хэрри. - Сын, послушай, услышь меня. Можно все исправить, мы можем снова стать отцом и сыном. - Снова?! Да когда ж такое было вообще? - Все ещё можно исправить. - Ничего ты уже не исправишь. Слышишь? Ничего! Это мой шанс, или сейчас или никогда. Я дернулся, пытаясь выхватить пистолет. Выстрел. Я успел, перехватил. Я держал руку сына с пистолетом и смотрел на него. Ноги подкосились, я упал. - Хэрри, все можно исправить. Его глаза ожили, он смотрел с ужасом. Отбросив пистолет, словно ядовитую змею, он бросился ко мне. - Папа? Господи, папа. Что со мной, что я натворил? Папа! - он поднял меня и положил к себе на колени. - Все хорошо, Хэрри. Все плохое позади. Я поднял руку, коснулся его щеки, вытер проступившие слезы. - Всё правда будет хорошо. Резкая мысль, Питер, Питер. Мозг взорвался тысячами ядерных взрывов. Ничего не будет хорошо, может у Хэрри, но не у Нормана. Больше ничего не будет, нет Питера, нет и его. Он стал частью Нормана, частью души, сердца. Он умер, так и не узнав о его чувствах. - Папа, лежи здесь, я вызову скорую. - Хэрри подтолкнул мне под голову кофту и пошёл к двери. - Думаю Питеру уже скорая не поможет. - говорить было трудно, мысли путались, голова стала чугунной. - Тебе пап. - Со мной все хорошо, все хорошо. Я закашлял, только сейчас ощутив резкую боль в боку. Я прикоснулся к нему, поднял руку, кровь. Значит не успел. Не остановил. Стало больно, невыносимо. Так было и с Питером? Истекая кровью я не мог не думать о нем. Было ли ему больно или Гэрри убил его мгновенно. Мысли ворочались. А что если Питер страдал, что если последнее что он помнил это невыносимая боль. Но его больше нет, тучи снова сошлись, забрав с собой лучик солнца, коим для Нормана являлся Питер. Больше нет надежды, больше нет смысла. Хэрри спустился вниз, к телефону должно быть. Я попытался встать, ноги были ватными и не слушались. Голова кружилась, я закашлялся, кровь. Нужно было встать, нужно было дойти, на прощание увидеть его. Уже не его Питера. Его забрали из жизни Нормана, отделив частичку его души, забрали смысл его жизни. Нужно встать. Я оперся о кровать, больно, плевать. Мои минуты сочтены, плевать на боль. Я встал, снова резкая боль. Я согнулся пополам кашляя. Один шаг. Ещё один. И ещё. Я подошёл к телу Питера. Дотронулся до него, с надеждой коснулся его шеи. Тишина, сердце не билось. Ноги не слушались, я снова упал, прижавшись головой ко лбу Питера. Я поцеловал его в лоб, в последний раз. - Скоро встретимся, Питер. Я закрыл глаза. Тишина. - Скоро будем вместе, Питер. Куда мне дорога, ад, рай. Есть ли что-то после смерти? Сквозь накрывающую меня пелену я услышал шаги, услышал голос Хэрри. Я не мог разобрать слова. Хэрри тряс меня, я не мог ему ответить, хотел, но не мог. Последнее что я услышал был выстрел. Мой сын, я не хотел даже думать об этом. Я ждал смерти, ждал. Пелена обволакивала, сладкая, манящая. Голоса стихли.