Ореховый раф с корицей

Чайльд никогда не был прилежным студентом, но имел талант — делать всё идеально, при этом через Ж и в последний момент. Чайльд был, что называется, «своим в доску». Он ненавидел занудство, а в людях больше всего ценил готовность пойти на риск, креативность, общительность и раскрепощённость. Чайльд был смышленым, хитрым лисом, но в то же время таким наивным. Ещё одной чертой характера было слишком раздутое самомнение. Он любовался собой в зеркале, хвастался внезапно хорошо сданной сессией, считал, что все дороги открыты для него. Самый лучший, неповторимый. Образ этакого уверенного в себе бунтаря никак не вязался с личностью нежного и любящего старшего брата, а также преданного друга, коим он являлся только для самых близких. Поступить на международные отношения было спонтанным решением, совершенно случайным. Школа, в которой он учился, написала какую-то сказку в его рекомендации, а экзамены сдались лучше, чем он ожидал. Вот и приходилось отдуваться. Будильник истошно орёт. Аякс уже третий раз жмёт на кнопочку на экране телефона, промахиваясь и нажимая «Отложить». Окончательно просыпаясь от песни в жанре хеви металл, он понимает, — сейчас начнётся марафон сборов. У него есть еще целых полчаса до начала первой пары, пятнадцать из которых он потратит на дорогу. Через двадцать минут Чайльд стоит у шкафа-купе, выбирая себе одежду. Опоздание опозданием, а выглядеть плохо он позволить себе не мог. Забежав на кухню, Аякс на скорую руку намазывает хлеб маслом, кидает два куска ветчины и, схватив рюкзак, выходит на улицу. Погода стоит чудесная, и Тарталье кажется, что сегодня ему непременно должно повезти. Он жует бутерброд и думает о том, что первой парой стоит история международных отношений, и хорошо бы было, если бы именно на это занятие распространилась предчувствуемая удача. Да и на остальные неплохо было бы раскидать. Так и происходит. Три пары проходят благополучно: ничего не раздражает, преподаватели не спрашивают, одногруппники задают слишком глупые вопросы по новым темам. Даже удивительно. Чайльд наблюдает в окно за скачущими по веткам птичками во время перерыва, когда его окликает профессор. И даже заданный им реферат по политике не может испортить всё улучшающееся настроение рыжеволосого парня. Четвертой парой стоит физкультура. Отпросившись, ссылаясь на необходимость сделать важный доклад (и он ведь не врёт. Отчасти), Чайльд подмигивает своим одногруппникам, которые ждали момента, чтобы разгромить команду параллельного потока, и испаряется. Он всегда считал, что лучший способ врать — говорить ложь с большой долей правды. Всегда работало. Тарталья думает, что возвращаться домой категорически не хочется. Реферат, всё же, надо делать, поэтому парень накидывает чёрное пальто, поправляет свой излюбленный серый свитер, перекидывает сумку через плечо и выходит, напевая какую-то незамысловатую песенку под нос. На улице Чайльда встречают дома из красного кирпича, нагретые солнцем серые плиточные тротуары, лениво ползущие редкие машины. Флаги развеваются над крышами магазинчиков на первых этажах. Листья, от багровых до охристых, кружатся в незамысловатом танце под ногами Аякса. Он останавливается под небольшим деревом, ограждённым заборчиком, поднимает голову и вдыхает аромат сентября и солнца, перемешанный и отлично сочетающийся с запахом булочек и кофе. Пытаясь понять, откуда доносится последний запах, студент идёт вперед, пока ему в глаза не бросается чёрная вывеска кофейни. Там он и решает начать писать свой реферат. Мягкая трель колокольчика оповещает о прибытии нового посетителя. Аякс с интересом осматривает интерьер небольшого помещения. Тёплые тона, преобладание бежевого и белого, деревянная мебель и обилие растений придавали ему уют. Кофейня была полупустой, так что Чайльд облюбовал место у окна и, бросив сумку, отправился делать заказ. Бариста стоит спиной к только что подошедшему Аяксу. Она протирает оборудование, и, казалось, думает о чём-то вселенском. Парню приходится негромко кашлянуть, чтобы привлечь её внимание. — Добрый день, — она поворачивает и установливает прямой зрительный контакт. Расплавленный янтарь и растопленный шоколад встречаются, — добро пожаловать. Что будете заказывать? — Её взгляд спокойный, но одновременно какой-то воинственный, словно она готова драться. «Люмин» — читает Тарталья на бейджике и думает, что от неё веет привлекательной аурой.  — Раф с корицей, пожалуйста. — Парень улыбается ей, ставя локти на стойку и чуть наклоняясь вперед. Пытается быть соблазнительным. — И добавьте ореховый сироп.  — Хорошо. Как вас зовут? — спрашивает «Люмин». Поймав взгляд, полный непонимания, она молча поднимает стаканчик и стучит кончиком маркера по свободному месту в центре белой наклейки.  — Тарталья.  — Ожидайте заказ. — Бариста отворачивается, завязывая на спине узел коричневого фартука, и принимается за работу. Аякс возвращается на своё место, достаёт ноутбук и тетрадь формата А4, и начинает думать над рефератом. Покопавшись немного в конспекте, он выуживает нужную информацию и пишет. Периферийным зрениям Чайльд то и дело улавливает движения «Люмин», и она отвлекает. Голос бариста эхом отражается от стен, оповещая о готовности заказа. Аякс поднимается и подходит забрать свой кофе. «Люмин» снова протирает оборудование, не обращая внимания на него. Недоумение из-за поведения бариста на секунду захватывает рыжего студента, но его тут же вытесняют мысли о работе. Тарталья вновь садится за столик. Пару мгновений он смотрит в окно, наслаждается солнечными лучами, падающими на лицо, и отпивает свой кофе. Отмечает, что вкус очень хорош: насыщенный, в меру сладкий, с терпкой ореховой ноткой. Пахнет уютом и мягкостью. Аякс вертит стакан в руках, вспоминая о записи на лицевой стороне. Аккуратным почерком выведено «Тортальян». Ступор — первая стадия осознания написанного. Нервный тик брови — вторая. Казалось бы, такая мелочь. Но это заставляет настроение Аякса портиться. Сложить два плюс два — оскорбление имени и безразличное отношение бариста, и вот Чайльд уже готов рвать и метать. Задета его гордость. Его самолюбие. Сделав глубокий вдох и выдох, Аякс более менее успокаивается. Он возвращается к реферату, но ничего не получается. Предложения не складываются, нормально не оформляются, сайты не ищутся. Одно и то же место в конспекте приходится перечитывать по несколько раз, чтобы уловить суть. Даже когда Тарталья решает пойти домой и подходит, чтобы оплатить счёт, он запинается о собственный шнурок, выругиваясь себе под нос. Аякс сталкивается с таким же спокойным взглядом бариста. Нахмурившись, он с размаху ставит на стойку стаканчик, сминая его у основания от злости.  — Меня. Зовут. Тарталья. — Произносит парень сквозь зубы почти по слогам, отворачивается и выходит. Весь оставшийся день проходит отвратительно. КПД Чайльда упал до рекордно низких значений. Студент еле как вымучивает реферат уже к ночи и заваливается спать. Проваливаясь в сон, он думает о Люмин. На языке всё еще чувствуется вкус рафа с корицей и ореховым сиропом, а в голове копошатся мысли о маленькой мести.

***

Вся следующая неделя проходит ужасно. Чайльд опаздывает чаще обычного, из рук всё валится, небольшие зачёты он проваливает, а в спортивных играх промахивает, больно падает и ругается с сокомандниками. Когда кто-то пытался выяснить, что произошло с вечно блистающим Аяксом, он отмахивался, отшучивался или делал вид, что занят важным делом. И он опять не врал. Снова отчасти. Чайльд наведывается в кафе каждый день. Он садится за разные столики, постепенно приближаясь к бариста, и наблюдает, ловит каждое движение. Как порхают тонкие изящные пальцы над различными баночками, сиропами, пакетами с разными сортами кофе. Как Люмин приветливо улыбается посетителям. (Внутренний голос с ехидством подсказывает, что не ему). Как она смиряет его недовольным взглядом, когда он заходит в кофейню. Аякс выбрал самую раздражающую стратегию — маячить перед глазами, и он успешно с ней справлялся. Больше всего в Люмин Тарталью бесит её кофе. Студент просто подсел на напиток, хоть как-то разбавлявший его серые и негативные будни. На четвертый день Люмин не выдерживает. К слову, быстрее, чем прогнозировал Чайльд. Он в очередной раз подходит к стойке, чтобы заказать кофе, и присаживается на стульчик, появившийся перед ней. Парень не успевает открыть рот:  — Раф с корицей и ореховым сиропом. Ожидайте. — Говорит Люмин с неким раздражением.  — Ого, что-то новенькое. — Брови Аякса ползут вверх, а в голосе появляется усмешка. — Случилось что, дорогуша?  — А вы не слишком разговорчивы, клиент Тортальян? Или вас лучше называть Таргет? Тартартарглияс? — Люмин издевательским певучим голосом растягивает каждое имя, которое она придумала за эти три дня, словно смакуя. Второе потрясение дня Чайльда.  — Ты меня удивляешь, Люми.  — Будь добр, избавь меня от тебя. Не надоедай мне на работе. — Уже безразличным голосом кидает бариста, отворачиваясь. Она завязывает свои волосы цвета солнца в маленький хвостик на затылке, и приступает к работе. Чайльд опять засматривается, подмечая каждую деталь. Уже сам не замечая. В этот раз он получает двойную порцию корицы в кофе, но ничуть не расстраивается. Для разнообразия пойдёт. Аякс отпивает, смотря на Люмин, и делает комплимент по поводу её не удавшейся шалости, улыбаясь краешками губ. А про себя думает, что хочет и дальше наблюдать за спектром эмоций девушки, узнавать её. Чайльд не пальцем деланный, он привык добиваться своего. Но и не железный. Хотя он сам думал, что не продержит осаду и недели. Спустя полторы недели бариста игнорирует его, а через две — о, чудо! — лёд со стороны Люмин начинает трескаться. После снижения градуса ироничности, который Аякс повышал во время первой недели исполнения тактики по захвату крепости бариста, дела пошли в гору. Он сделал предположение, что Люмин из того типа людей, кто встречает не по одёжке, а по адекватности, и решил проверить свои догадки. Нужно ли говорить, что теперь Чайльдом двигало уже далеко не желание отомстить? Как-то Тарталье, сидящему в кофейне после учёбы, звонит семья по видеосвязи. Он рад внезапному звонку, и, забыв про близость Люмин, мило и непринуждённо общается с ними. После окончания разговора Аякс с тёплой улыбкой смотрит на погасший экран ноутбука, а затем переводит взгляд на бариста. На её лице отражается невероятная смесь эмоций: удивление, недоумение, умиление; брови были подняты, глаза широко раскрыты, а левый уголок губ поднялся. Это заставляет Чайльда прыснуть, а Люмин изменить выражение и отвернуться.  — Не знала, что ты можешь быть таким. — Она закашливается и быстрым шагом удаляется в служебное помещение. Аяксу кажется, что на её лице был румянец. Видимо, что-то меняется в Люмин после этого случая. Она гораздо меньше грубит, общается с Чайльдом, как с хорошим знакомым, но дразнить своими шедеврами мысли не перестаёт. То и дело слышалось «Сэр Тортальян» с чрезмерно важной интонацией, и злобное ворчанье парня. Люмин даже песенку придумывает, которую напевает сначала в случаях повышенной назойливости Чайльда, а позже просто так. Просто потому что. Они гораздо больше времени находятся вместе, и Аякс про себя отмечает, что ему нравится. Он провожает Люмин домой, притаскивает ей вкусняшки на работу, рассказывает что-то из университетской программы с видом профессора. Девушка ворчит, что ничего не понимает, но слушает внимательно. В свою очередь Люмин рассказывает о брате Итэре, учащемся в другом городе, о своих мечтах и планах, в которых постепенно начал появляться и Тарталья, пусть даже в шутливой форме. «Я бы хотела переехать к брату, но боюсь, что ты расплачешься». А это уже значило многое.

***

Приближается Новый Год. Все заняты предпраздничной суетой. Чайльд думает, что прошло уже так много времени. Он не ожидал. Поздно вечером тридцать первого декабря Аяксу не сидится дома. Он одевается и отправляется к дому номер шесть, в двух кварталах от него. К дому Люмин. Сердце отчего-то стучит сильнее обычного, а настроение лучше некуда. Ему, взбудораженному словно ребенку, не терпится отдать свой простой подарок ставшей для него близкой девушке. Через десять минут Аякс стоит под окнами Люмин. Облюбовав место под фонарём, он пишет короткую смс-ку «Выходи» и убирает телефон в карман. С неба огромными пушистыми хлопьями валит снег, застревая на непослушно торчащих из-под шапки рыжих волосах. Смартфон в куртке несколько раз вибрирует, оповещая о новых сообщениях. Люмин ворчит. Девушка выходит, не заставив парня долго ждать. Она появляется в проёме в широких пижамных штанах, кофте и символически накинутой куртке. Снегопад привлекает внимание Люмин, и её черты лица сглаживаются.  — Чего тебе дома не сидится? — спрашивает она, складывая руки на груди и смотря вверх, в лицо Аяксу.  — Да вот, подарок тебе принёс. — Парень достаёт из-за пазухи маленького плюшевого осьминожка с недовольным лицом. — Смотри, вы так похожи. — Чайльд подносит игрушку к голове Люмин, и девушка делает выражение лица точь-в-точь как у осьминога. Это заставляет парня заливисто смеяться. Так, как он делает это в кругу семьи. — Но знаешь, мне бы хотелось, чтобы тебя ничего не беспокоило в грядущем году, и ты всегда была такой. — Он подносит игрушку к себе и выворачивает её. На обратной стороне появляется осьминожка со счастливым лицом.  — Спасибо. Тебя тоже с Новым Годом. — Люмин смущается от такого внезапного пожелания. — У меня тоже кое-что есть. Ловким движением руки девушка достаёт что-то из кармана и поднимает руку над головой. Чайльд не успевает рассмотреть предмет, потому что его лицо настойчиво притягивают за подбородок. Мягкие губы Люмин осторожно касаются его сначала осторожно, а потом более настойчиво. Она отстраняется и любуется смущённым лицом Тартальи, явно не понимающим, что происходит.  — Омела. — Усмехается Люмин, покачивая веточкой перед его лицом, пытаясь привести в чувство. Когда во взгляде Аякса появляются крупицы ясности, она поддевает его с саркастичной интонацией. — И не говори, что ты меня не любишь.  — Не скажу. — Аякс с теплотой смотрит на Люмин, только сейчас осознавая глубину своих чувств. На губах чувствуется вкус корицы после поцелуя, и ему вспоминается ореховый раф, пленивший его, а затем недовольное лицо бариста, прятавшееся в сердце Чайльда за этим образом.