Ты пахнешь (мной) мятой

Maroon 5 — Feelings

Признаю, январские рассветы для меня самые атмосферные. Ноябрь и декабрь пролетели быстро, к сожалению, а ещё, что ещё печальнее, мы с Колей никак не отпраздновали новый год. Ему пришлось уехать в Москву прям перед праздником, Ваня был занят подготовкой к экзаменам. Не знаю почему он мне отказал, я хотел провести с ним этот вечер. Я же уверен, он тоже не праздновал. В конце декабря он был очень странный, грустный. Спрашивать не стал, может что-то в семье случилось. Скоро будем праздновать месяц отношений. Коля об этом ничего не знает. Помню, как третий по счёту раз его поцеловал и признался в симпатии: — Ты очень красивый. Да и вообще, ты мне нравишься, правда. Мне очень нравится Ваня. Прям как… как десятилетке американский актёр. Очень жаль, но больше подобного между нами не происходило. Мы ушли в себя, а я начал проводить время с Колей, лишь изредка гуляя с Ваней. С парнем. О чём, я же упомянул ранее, Коля даже догадаться не может. С Колей взаимоотношения у нас не ухудшились, но ему пришлось опять уехать в Москву на неделю, как я понял. Не скучаю. Иногда нужно делать перерыв друг от друга, так как в последнее время мы даже срём, блять, вместе. У нас в школе до сих пор зимние каникулы, и я, не теряя времени, решил впервые за долгое время провести время с Ваней, пригласив его к себе. — Утро радует, — сказал я ему, смотря на красивый цвет неба через окно. — Согласен, красиво, — ответил Бессмертных и наш диалог неловко прервался звонком Коли. — Серёж, представляешь че, — скрипящим голосом сказал Коля в трубку, — нас Костян пригласил на тусовку, отпраздновать твой день рождения. Соответственно, через неделю. В Москве! Прикинь, как круто будет: набухаемся, накуримся, будем баб трахать. Ну, или сами потрахаемся, как всегда, — мне стало настолько неловко, насколько можно было. А всё из-за ебаной громкой связи, на которой был наш разговор с другом. Ваня посмотрел на меня, глазами спрашивая. — Не неси хуйню. Я не приеду. — Какого хуя, Пешков блять!? Я уже сказал, что ты будешь, — начал злиться Лебедев. — Это мой день рождения, и я сам решу, как мне его праздновать. — Но ведь я ещё могу остаться в Москве на твой день рождения, очнись блять. Приезжай. — Давай потом обсудим, ладно? — выплёвывая эти слова, произнёс я, прерывая связь. — Он шутил, — обратился я к Ивану. — Не очень на шутки похоже, но ладно. У меня другой вопрос. — я вопросительно посмотрел. — Почему вы относитесь к Москве как к чему-то.. обоготворяете, вообщем. — Я просто хочу туда переехать. Летом, может позже. — В Москву!? — он выкрикнул это и побледнел. — Ну да. В чём проблема? Я не хочу оставаться в Армавире всю жизнь, да и Коля тоже. — Вы планируете всю жизнь вместе жить? — Нет. Что за глупость? Мы просто лучшие друзья. — А я? — вопросом загнал меня в тупик, Ваня. — А ты как хочешь? Куда хочешь? Ваня замялся, а потом и вообще отошёл от окна и присел на кровать, что-то раздумывая. Я не стал повторять вопрос, просто терпеливо подождал, пока собеседник на него ответит. — Мне нельзя в Москву. Я имею там проблемы. Я… я обречён на жизнь пожизненно в Армавире. Ну, или, конечно же, улететь в другую страну. Я побледнел и начал переживать от такой новости. — Как это? У тебя невыезд какой-то, или что? Почему обречён? Почему нельзя? Я нихуя не понимаю. — Я не хочу говорить об этом. Просто нельзя. Тема закрыта. Я ничего не понял, но рыть себе яму не стал. Может, что-то серьёзное случилось, а я приёбываюсь. — Я так по тебе соскучился, — по правде сказал я. — Я тоже, — ответил Ваня и я не услышал искренности. Я молча подошёл к нему, пригнулся, чтобы быть на одном уровне, так как он сидел на кровати, а я стоял, взял его в лицо в свои руки и посмотрел в глаза. Ваня напрягся, и это было ощутимо и ясно. Я не стал ждать, просто впился в чужие губы поцелуем, пока слегка напуганный Ваня не смог дать отпора. Мы в отношениях, но я реально боялся, что он меня оттолкнёт. — Хэй, ну, расслабься, — не смог промолчать я, прерывая поцелуй. Ваня промолчал. Я напрыгнул коленями на кровать, а позже раздвинул ноги и уселся на него. — Всё, прекрати, — шепнул на ухо мне он, но я в ответ лишь снова увлёк в поцелуй, оставаясь сидеть на парне. Я словил губами его язык, начиная его нежно посасывать. Мои руки, параллельно с поцелуем, сами неконтролируемо полезли к футболке Вани. Я сжал её в кулак, разжал и полез рукой на пресс парня. — Всё, остановись, далеко ушли, — он разорвал поцелуй и повернул голову в другую сторону, пытаясь отдышаться. — Прекрати ломаться, мы теперь пара. — Это не даёт тебе права делать что-либо с моим телом без моего согласия. — Ваня, я люблю тебя. Мне больно, когда ты реагируешь так на мои касания, — я привстал. Он улыбнулся. То ли от сказанных слов, то ли от нервов. — Прости если выгляжу грубо со стороны. Я тоже тебя люблю. Не знаю искренне ли это было, но я полюбил. Поначалу я действовал по плану, я хотел поиздеваться, я хотел посмотреть на реакцию. Я начал побольше его трогать, побольше кидать шуток. И когда мне он начал нравится, я даже этому не удивился. Коля мне же тоже нравится. Но когда я понял, что Ваня нравится мне по-другому, будто с другой стороны, я всё-таки чуток ахуел. У меня никогда не было влюблённости в сторону парней. Я встал с кровати и уставился на Бессмертных, так как ситуация меня не обрадовала. — Как мы будем решать проблемку насчёт дня рождения? — А с кем ты хочешь его провести? — С тобой. И с Колей. — Ну, значит нужно переманить Коляна в Армавир. — Он упрямый. Блять, а если мне действительно придётся уехать в Москву на день рождения? Как же ты? — Да ничё, переживу, — взгрустнулось Ване. — Но как же я без тебя, солнце? — прошептал я невинным голосом, и снова потянулся за поцелуем, и, на моё удивление, он впервые его активно поддержал. Ваня потянул меня за руки, и я опять оказался на кровати, стоя на четвереньках, а потом я лёг возле парня, погружаясь в мысли. — Ты чего? — спросил меня он, ожидая дальнейшего сближения. — Думаю. Чёт нихуя не складывается. Сейчас знаешь че? — я посмотрел на него, — Позвоню Коляну щас. — И что скажешь? — Надо решить эту проблему с Москвой. Ты меня озадачил, честно. — Я не виноват что… что всё так получилось. — Ты ранее в Москве жил, я так понимаю? — Да, именно. Но потом.. В общем, у меня перекрыты там связи и… всё очень плохо. — Знаешь, — начал я и задумался, — мы с Колей уже полгода планируем переезд в столицу, и, — я снова сделал паузу, — если у тебя будет возможность и желание улететь со мной в другую страну — я буду готов, наплевав на все планы. В Армавире я точно сидеть не буду. — Ты сейчас понял какую хуйню сказал? Мы даже других языков не знаем. Ну, я точно. — Ты серьёзно готов просидеть в Армавире всю жизнь? — Не хотелось бы. Возможно у меня будет шанс уехать на другой конец России, чтобы... Чтобы меня там не нашли плохие люди, которые готовы выкопать меня из под земли. — Всё настолько плохо? — спросил я и получил одобряющий кивок. — Ванюш, — снова начал я, — это либо там реальный пиздец у тебя в прошлом происходил, ты стал каким-то Чикатило и родственники жертв хотят тебя найти, либо ты параноик. Вот эти вот твои «плохие люди» не могут тебя всю жизнь искать. Ладно, у тебя всё плохо в Москве, но ты сейчас в Армавире, а это близко к столице. И что? Они тебя не ищут, Вань. И не найдут, поверь. И тем не менее, Москва — город пиздец большой! Ты реально думаешь, что тебя способны там отыскать? Найдут, конечно найдут, но только если там по всем углам развешаны плакаты с твоим фото и надписью «Пропал», и если полиция бурно тебя ищет. Честно, ну, какая другая страна, Вань? Какой другой конец страны? — В чём-то я с тобой согласен… — Хорошо, давай посмотрим на ситуацию с другой стороны: в чём я не прав? — Я боюсь. Я бы... я бы сидел как на иголках каждый день… — Ты и так сидишь как на иголках, понимаешь? Мы начнём новую жизнь, поступим в учебные заведения. Будем жить вместе, в конце-то концов. Может, конечно, какое-то время и с Колей… Но я не думаю, что это что-то поменяет. У него же будет своя личная жизнь, верно? И да... Ты же помнишь нашу договорённость? — Какую именно? — Мы не должны пока что говорить об отношениях. Я не очень хочу раскрывать все карты. Придёт время — вместе расскажем. — Ага, на свадьбе такие: ой, Коль, а мы тут как бы… Ты понял, — я рассмеялся. — Что же ты из крайности в крайности, Вань! В ответ на слова я получил довольный смешок. — Че, Вань, уже свадьбу планируешь, да? Мы ещё не трахались, — я снова рассмеялся. — Да ну тебя блять! — Так а это… что с Москвой? — Не знаю. Сейчас от меня ничего не зависит, зависит от родителей. Я поговорю с ними на эту тему. Я улыбнулся, ощущая смешанную тревогу с радостью. Я хотел бы жить с человеком, которого люблю. И, впервые для себя, я сказал так не про Колю. — И да, кстати про Колю, — будто прочитав мысли произнёс Иван, и я даже засомневался, не произнёс ли мысли вслух, — если мы приедем на личной машине прямиком к закрытому помещению, где будем праздновать, то я, скорее всего, тогда согласен. — я улыбнулся. — Только повторюсь: мне нужно будет поговорить с родителями. Исподтишка я не могу идти на подобные риски. Я не мог скрыть свою радость, потому улыбнулся во все зубы и приобнял парня, целуя его в живот.