Ты пахнешь (мной) мятой

— Коля, послушай меня! — пытался заставить поговорить своего друга (?) я, протирая уже, как мне кажется, дырку на ковре своими ногами. — Да я высказался, что ты хочешь ещё мне сказать? Ты глуп, ты ничтожен, и ты не достоен нашей с тобой дружбы, — выплёвывая эти слова, произнёс Лебедев и встал со стула, стоящего около окна комнаты. — Коля, сядь и послушай меня! — уже приказывал я, на что тот лишь кивал, — Я очень дорожил нашей дружбой и совсем не понимаю тебя сейчас. Что ты хочешь? Чего добиваешься? Я счастлив, и ты должен быть за меня рад. — Рад!? — воскликнул приятель и я вздрогнул, делая пару шагов назад, — Рад я должен быть, да, Серёженька! Как же ты слеп! Какой же ты, — он сделал паузу, — дешёвый. — И тебе не стыдно говорить это своему лучшему другу? — Другу!? — он ещё больше повысил тон, — Мы не то чтобы не друзья, ты меня теперь даже знакомым не называй! Так, виделись пару раз! Я слегка отошёл, явно не одобряя подобные фразы Коли, но сам он решил дистанцию не держать. Подходил всё ближе и ближе. Ближе и ближе. И ещё ближе. У меня чувство, что мы сейчас столкнёмся подбородками, и я даже подумал что он хочет меня поцеловать, но когда его правая рука замахнулась на меня, я испугался настолько, что мигом отлетел к стене. Всё происходило настолько быстро, что можно было просто считать до десяти: Раз — он оттолкнул меня, и я ударился головой об шкаф. Два — я пытаюсь увернуться, но лишь не под правильным углом сгибаю руку, после чего Лебедев резко дёргает меня за живот, и я слышу хруст руки. Три — с моего носа начинает капать кровь (у меня с детства проблемы с этим), мне слишком тошно и я не могу отвлечься на что-либо, кроме как стонать от боли в руке и конченого бывшего друга. Четыре — Коля покрывает меня грязными словами и грозит сдать Ваню тем людям, которые его ищут, ногой ударив мне по левому колену. Пять — он разворачивает меня в другую сторону, смотрит в глаза, а позже берёт за волосы и садит на пол. Шесть — я мычу от зудящей боли, а Лебедев присаживается на кровать возле и берёт моё лицо в свои руки. Семь — В ушах свистит, но я слышу его шёпот: «Ты не хороший человек, Серёженька, ты не хороший. Сколько раз ты делал мне больно? Ух, и не посчитать же, да, Серёженька? Мне бы стоило натравить на тебя кого-нибудь, но ведь я могу сделать всё сам, верно? Может, стоит прострелить тебе колени? Что? Почему трясёшься? Я не буду тебя убивать, нет, нет, нет.. Мне незачем, не бойся. Я знаю, что для тебя по-настоящему больно, и это точно не в физическом плане, нет. И я сделаю всё, чтобы проучить тебя и причинить эту боль» Восемь — он долго рассматривает моё лицо, а на мои глаза накатываются слёзы. Он вытирает их большим пальцем, а потом отпускает мои волосы. Девять — я вытираю свои прямые короткие волосы пальцами, запачканными в крови. Лебедев тихо поднимается с кровати, оставляя меня в покое. Десять — Я сижу на полу, весь заплаканный, в крови, текущей с носа, и всё также мычу от боли в руке. Я проклял себя за то, что не смог дать отпор. Коля прикинул меня взглядом, развернулся и вышел с комнаты. Я, найдя в себе силы, слегка привстал, забрал телефон с края кровати, и, трясущимися руками, набрал номер Вани, которого послал к одному другу погулять на его ПС, подальше от наших с Колей разговоров. Кровавых разговоров.