Когда пустоту вытесняет злость

Обычный промозглый вечер пятницы, закончив, будто бы бесконечный день в школе, я был вынужден отправиться к репетитору по физике. Наверное, образование — единственное во что готова вложиться скряга-мать. Душный воздух маленького промышленного города под Иркутском заполнял лёгкие, не давая не то что полноценно вздохнуть, а надавливая на грудную клетку, как будто бы заполняя её всю, без остатка. Понятно, что мир не ограничен этим крохотным городом, в котором темнеет так рано, что кажется солнце вовсе и не попадало на моё лицо, оставляя на нём след вовсе не аристократичной, а скорее мёртвенной бледности. Хотелось закричать, то ли от бешенства на тупых людей, с которыми я разговаривал весь сегодняшний день, то ли от собственного бессилия. — Блять… Скорее измученное ругательство, чем реальная злость, всё-таки вырвалось сквозь сжатые зубы. Не хотелось дышать эти воздухом ни секунду, не хотелось видеть своё лицо в отражении зеркала каждое утро, не хотелось разочарованно плестись домой, чтобы получить очередную порцию претензий, по сути, даже не за свои косяки. Руки сжимались и разжимались сами собой, костяшки белели, но не получалось злиться по-настоящему ни на кого, кроме себя. Нельзя ругать сестру, она, по сути, ни в чём не виновата, нельзя обвинить мать — тащить на себе двух детей без какой-либо поддержки сможет не каждый. Всё, что происходит со мной — результат моих собственных решений. То, что я выбираю оставаться одному, чтобы не чувствовать подвох — вовсе не подражание строчке из известной песни, а скорее уверенная жизненная позиция, позволяющая выглядеть самоуверенным, а не слабым в глазах других. Собственное телосложение всегда вызывало комплексы, а неуверенность в собственных силах лишь добивала и без того не самую радостную картину, мне пришлось выстроить вокруг себя крепкую стену из сарказма и неприятных слов, чтобы не быть уязвимым со всех сторон. — Я бы хотел стать кем-то другим, плевать кем, хоть, блять, нищим, хоть больным, но не быть собой… Путь домой почти всегда сопровождался такими мыслями, и, если в большинстве случаев их можно было унять просто включив в самых дешёвых, но всё-таки беспроводных, наушниках злоебучий фонк, то сегодня они, как назло, сели и ни в какую не хотели включаться. И кто-то может быть спросит, почему без них я совершенного не могу спокойно идти по тихим улицам небольшого, абсолютно скучного и бесперспективного бывшего военного городка, то ответ будет самым очевидным — не могу сам себя унять. Это просто невозможно. Быть резким к другим — легко, они сразу же затыкаются, а вот со своей башкой — совсем не работает. Неприятный путь резко завершился после знакомого поворота у дома. Потресканная штукатурка, старый подъезд внутри которого даже нет лифта. Невероятная вонь, которая, кажется, держалась там столько, сколько я себя помнил. Зелёные стены давили визуально. На лестничном пролёте третьего этажа я остановился, если в таком состоянии приду домой — не факт, что не буду ругаться с матерью до поздней ночи, а на завтрашнее утро уже были планы — нашёл какую-то шабашку — деньги всегда нужны. В руке как-то сама-собой оказалась сигарета из старой потрёпанной пачки, которую я носил с собой для случаев крайнего напряжения, прямо как сейчас. Закурил. Противная смесь никотина и смога заполнила собой горло, вытесняя и без того не сильно наполненный кислородом воздух. Каждый раз стоя на этом лестничном пролёте я даю себе обещание быть лучше, прыгнуть выше головы, не быть мудаком. Этот раз не стал исключением. Тихая, почти неслышная, но всё-таки произнесённая клятва самому себе о том, что я буду лучше, чем я есть, помирюсь с сестрой, начну вести себя сдержаннее и найду тех, на кого смогу опереться. Докурив сигарету, и, потушив её носком ботинка, я поднялся на свой четвёртый этаж и, не с первого раза попав ключами в замок, открыл дверь. Шумные разговоры матери и младшей сестры — точной её копии — заполонили собой всё, что было вокруг. Маленькая девочка Райден с пустым взглядом, но целеустремлённым настроем в жизни, вышла в коридор, наверное, чтобы поприветствовать меня. — О, ты вернулся, как день? — Ой, отъебись, а? Разве не видишь я уже устал. Колкие слова вылетают до осознания. Снова не сдержал обещание самому себе.