Забери меня

      Уроки закончились. Драко заметил, что в коридоре, Гермиона направилась к Выручай-Комнате. «Странно» — подумал он. И вдруг резкая боль в груди. Он, слава Мерлину, находился не далеко от туалета, и сразу туда забежал. Но к его удивлению, кашель был очень слабым. Ему просто не хватало воздуха, для кашля! Но была ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооочень сильная боль в груди, как будто его лёгкие раз за разом пронзают тысячи острых игл. Драко расстегнул рубашку на несколько пуговиц, ему казалось, что так должно стать легче. Однако умом, он понимал, что это не поможет. Малфой опустил взгляд вниз, и с ужасов уставился на кожу под рубашкой. Рубашка вся была в крови, а из груди виднелись небольшие бутоны роз, пронзающих лёгкие своими шипами. Ужас настиг Слизеринца. «Мне осталось не долго. Но сколько? День? Два? Может, если судьба будет ко мне благосклонна, проживу целую неделю» — горько усмехнулся он, превозмогая невыносимую боль. «Мне нужна Грейнджер… Нет! Я лучше задохнусь, чем обращусь за помощью к этой грязнокровке! Чёрт, вот угораздило же влюбиться в эту гриффиндорку! Да и не в какую-нибудь, а в грязнокровку, в заучку Грейнджер! Да чтоб её!» — орал про себя Малфой. В конце концов, когда рост цветов в груди временно прекратился, но зудящая боль от ран ещё осталась, он тяжело осел на пол, потом лёг, и прикрыл глаза. Задремал.       Проснулся он от того, что его отчаянно пытались разбудить. — Малфой! Малфой! Вставай! Малфой, что с тобой? Зотя чего это я спрашиваю, тут и так видно… — этот голос показался ему каким-то до боли знакомым и тёплым, хоть его обладательница вовсе не собиралась говорить тепло. Совсем нет, скорее наоборот. Но ему было всё равно с какой интонацией она говорит. Он открыл глаза и увидел… Грейнджер! Она сидела рядом на полу, положив руку ему на грудь. Она с ужасом уставилась на свою руку на мне, с таким взглядом, будто только что подтвердились её худшие опасения. Драко тоже приподнял голову и обомлел. Его грудь сияла аккуратным золотистым сиянием. Бутоны медленно испарялись, будто их и не было никогда. — Значит я была права… — тихо прошептала Гермиона. — Г-Грейнджер? — усталым, испуганным, истощённым голосом спросил Драко. Она тут же отдёрнула руку и встала, направив на Слизеринца возмущённый взгляд. Будто он был виноват что проснулся. — Так ты… — Да, я догадалась. Как только прочитала статью. Теперь мои подозрения только подтвердились — Она обречённо вздохнула, но уже через секунду, её лицо приобрело наисерьёзднейшее выражение. — Но не думай, что мне тебя жаль. Я бы избавилась от многих проблем, если бы ты подох прямо тут, прямо сейчас. Я не собираюсь тебе помогать, и уж тем более тебя жалеть! Скажи спасибо, что об этом не знают Гарри с Роном, а то бы это быстро разлетелось по всей школе! — «Ну а что ты ожидал, Драко? Признание в любви?» — подумал про себя Малфой. А вместо ответа прошипел: — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер! — она фыркнула, развернулась, и ушла. Вскоре, даже стук каблуков по мраморному полу восьмого этажа затих, и стало тихо, как на кладбище.