Открывайте, за Вами пришли

В смотровой повисло напряженное молчание. Хромов, глядя на своего пациента, снова взял в руки снимок МРТ и изучил его еще раз. Может, он что-то все-таки пропустил. Досконально изучив результаты МРТ еще раз, понял, что нет. Маврин фыркнул. — Я не сумасшедший. — Я Вам верю, — с присущим врачу спокойствием ответил он. Тут уже не выдержала и вмешалась в разговор Иванова, до этого молча подслушивающая их за шторкой. — Он не сумасшедший. Он Вам говорит правду, — Иванова села на кровать рядом с Мавриным и поставила сумочку себе на колени. Она изучающе стала смотреть на хирурга, который только сдавленно хмыкнул, а брови его непроизвольно поползли вверх. — Мы Вам говорим правду. — Мы из управления по распределению душ, — тут Маврин уже показал ему удостоверение, чем удивил врача еще больше. Иванова готова была дать Максиму второй подзатыльник за сегодняшний день. Ей казалось, что Хромов уже намеревался и правда позвать психиатра. — Вы простите, но если это такая шутка, то она не смешная. — Иван Николаевич, Вы пациента возьмете? — Да, Тань, возьму, — отозвался Хромов. — Тем более, здесь я закончил. — Он встал со стула и окинул любопытствующим взглядом двоих не совсем обычных, как ему казалось, людей. Но повода их держать здесь нет, как и желания продолжать начатый молодым человеком диалог. — Причин для госпитализации не вижу. Поэтому, с вашего позволения, я пойду работать. До свидания. — Ладно, пусть идет, — заговорил Маврин, когда хирург вышел из смотровой. — А я пока пойду, поговорю вон с той симпатичной Татьяной. — А я к заведующей схожу. Или с другими врачами поговорю. Может, что-нибудь интересное расскажут. — Давай, теть Валь. Иванова нашла нужный кабинет и постучала. После громкого «войдите» она открыла двери и вошла в кабинет, вежливо улыбнувшись при этом его серьезной и загруженной работой хозяйке. — Добрый день, чему обязана? — женщина в белом халате оторвала взгляд от монитора и подняла голову. — Присаживайтесь. — Да, спасибо, — Иванова села на стул, достала из сумки качественно поддельное удостоверение и продемонстрировала его заведующей. Та обреченно вздохнула и понимающе закивала головой. — Он не успокоился? — Не совсем, — соврала Валентина. — Не было никакой ошибки. Они уже вытрепали нервы всем, кому могли. Себе, мне, Хромову. Всем. — Вот, Ирина Алексеевна, — мягко остановила её Иванова. — Мне хотелось бы послушать про вот этого врача. Какой он? — Хромов? — Иванова кивнула. — Какой… Прекрасный врач, один из лучших хирургов нашей больницы. У меня нет оснований сомневаться в профессионализме этого специалиста. Иванова удовлетворенно ухмыльнулась. Ей понравилась та твердость и уверенность, с которой заведующая говорила об одном из своих подчиненных. Но её больше волновало не это. — Хорошо. Но меня еще интересует, как он сам? Какой он человек? Здесь уже заведующая удивилась. С каких пор сотрудников их ведомства интересует сам человек. Но уточнять у неё желания почему-то не было. Подумав, она ответила: — Он — Человек. Нормальный, адекватный, порядочный человек. Такой…редкий экземпляр в наши дни, — заключила с легкой улыбкой женщина. — Вас послушать, так это идеал какой-то, — посмеялась Иванова, чем вызвала еле заметную усмешку и у серьезной на вид заведующей. — Нет, конечно. Он же не святой. Иван Николаевич ошибался, и не один раз. Но…он никогда ничего не делал со зла, сколько я его знаю. И он людям пытается помочь. Другое дело, что не всегда получается. — Хорошо, я Вас поняла, — посчитав, что услышала достаточно, Иванова решила, что разговор можно завершить и перестать отвлекать еще одного врача от работы. — Спасибо. До свидания. — До свидания, — Павлова проводила её взглядом. — Странно, конечно… Вышедшую из кабинета Иванову уже поджидал Маврин, который так старательно подпирал стену коридора. — Ну? — Прекрасный врач, хороший человек, — передала слова заведующей Иванова. — А я медсестру не нашел. Пойдем, кофе попьем? — Пойдем, — согласно пожала плечами Валентина и пошла по коридору больницы рядом с Максимом. Случайно услышанный разговор сотрудников в коридоре дал возможность Маврину и Валентине Петровне узнать об Иване Николаевиче еще некоторую вещь: у него был сын. Они остановились за углом и решили уже теперь специально послушать, хотя Иванова и была против. — Максим, подслушивать некрасиво, — проворчала Валентина. — Да тут как будто по заказу. Нам для дела даже нужно. Не надо мне тут, — как всегда подколол ее Максим. — Вот, о чем они сейчас говорят? — Умер? — недоверчиво переспросил молодой парнишка в коротком белом халате. Наверное, интерн новенький, подумала Валентина, и все-таки, стала слушать дальше. — Да, умер. Молодой был совсем. Говорят, наркоманом был, но уж не знаю, правда был или нет. Иван Николаевич такой воспитанный всегда, учтивый… не вяжется у меня как то, — ответила ему полненькая медсестра в бордовой форме. — Опа, Валентиночка, — засмеялся Маврин. — А доктор-то наш совсем не так прост, как кажется. — Наверное, это одна из тех ошибок, про которые заведующая говорила, — предположила Валентина. — Всё, не мешай. А то сначала подбил, а теперь мешаешь слушать. — Да что вы говорите… А вы видели его? — интерн удивился. — Нет, мне медсестры рассказывали. Я когда пришла сюда работать, он умер уже. Говорят, даже один раз привезли сюда, так папочка его узнал и сказал, что сам лечить этого пациента будет. Еще и сидел потом у него постоянно в палате, — заговорщическим тоном сообщила ему медсестра. — И что потом? — спросил интерн. — Сбежал, говорят — Так он не в больнице умер? — Ну, сбежал, говорят, а потом из полиции позвонили, сказали, что умер от передозировки. Не уберёг папа. А рассказывали, что так пытался… Вроде после похорон даже пьяный один раз был, но это совсем такие слухи, фантастические. Не верю, — успокоила его медсестра. — Да, я тоже, — вздохнул интерн. — Да, интересная жизнь у мужика была… не завидую, — протянул Маврин, когда они отошли. Их объекты наблюдения разошлись после того, как врач постарше махнул интерну рукой. — Видишь, он вообще неплохой. Ну, ошибся с сыном, бывает. Нельзя его в ад отправлять, — подытожила Валентина. — Посмотрим. Когда Хромов вышел в приемное после очередной операции, он увидел там все тех же людей. Хирург покачал головой и заговорил с родственниками пациента. Он, как обычно бывало, рассказал, как прошла операция, и терпеливо ответил на все вопросы, которые ворохом посыпались на него от матери пациента. Разобравшись с ними, он хотел уже идти в ординаторскую, но почему-то остановился. Вздохнув, Хромов подошел к своему псевдо пациенту и вежливой, но говорящей весьма странные вещи, женщине. — Вы меня ждете? — оба кивнули. — У меня есть три варианта, кто вы такие. Вы либо очень настойчивые аферисты, либо просто сумасшедшие. Ну, либо вы говорите правду, но сумасшедший тогда уже я, видимо. Маврин на это заявления только хмыкнул, а вот, Иванова, наоборот, приободрилась. — Иван Николаевич, никто не сумасшедший. Мы понимаем прекрасно, как это звучит, но это — правда, — Иванова безобидно пожала плечами, а Хромов только вскинул брови и скептический ухмыльнулся. За тридцать пять лет работы он и не такое слушал. Но этим людям он невольно верил и сам себе удивлялся. — Пойдемте на улицу. А то коллеги услышат, отправят к психиатру. Маврин с Ивановой спорить не стали. Действительно, со стороны их разговор при желании можно было расценить, как беседу умалишенных. Поэтому, они просто вышли вслед за хирургом из здания больницы. — То есть, если вам поверить, то вы из какого-то управления, а я завтра умру. Так получается? — Я тоже, когда её первый раз увидел, подумал, что у неё кукушка того, — Маврин покрутил пальцем у виска, за что был удостоен красноречивого взгляда со стороны напарницы. — А, нет, правду говорит. — Иван Николаевич, мы — инспекторы по распределению душ в ад или рай, — она снова достала удостоверение и вместе с ним — бланк. Иванова передала бланк в руки Хромову и стала следить за тем, как менялось лицо мужчины по мере того, как он читал. Окончательно повергнутый в шок Хромов, молча вернул ей бланк. — Теперь верите? — Ну, почти, — хриплым голосом ответил мужчина. — А что случится? — Мы не знаем, — с сочувствием и пониманием ответила Валентина. — Только время. Завтра, в двенадцать сорок две. — Ну, и не надо. Я и так догадываюсь, — Хромов в считанные секунды овладел собой и лишь грустно улыбнулся. Нет, он не боялся смерти и даже был готов к ней. Но просто он не ожидал, что узнает об этом за день до своей собственной. — Какое спокойствие, — усмехнулся Максим. — Какая проницательность. — Вы думаете, муж пациентки? — А Вы знаете про этот случай? — Читали, — уже серьезно ответил Маврин. — Расскажете, что случилось? — Да расскажу, конечно, — кивнул хирург. — У меня была пациентка. ДТП, но травмы незначительные. Но во время обследования обнаружилась аневризма грудного отдела аорты. Я им сказал об этом. Сказал, что необходима операция и срочно, но они отказались. Я не хотел их отпускать, уговаривал, но без толку. Им там ехать куда-то нужно было. В общем, после всех убеждений они ушли. А потом её привезли, уже по скорой, и с разрывом аневризмы. Во время операции она скончалась. А вчера в суде, когда пришли к выводу, что ошибки не было, её муж пообещал, что…мне на этом свете тоже недолго осталось. Вы знаете, это я виноват. Я должен был убедить их. — Вам её жалко? — Конечно, жалко. Человека можно было спасти… — вздохнул он. — А…можно просьбу? — Мы со временем смерти ничего поделать не можем, — на опережение сказала Иванова. — Нет, я не по этому поводу. Вы можете узнать, кто-то еще завтра умрет или нет? Из сотрудников. Маврин с Ивановой задумчиво переглянулись и почти одновременно кивнули ему. Такую просьбу им выполнить под силу. Тем более, что просящий располагает к себе. — Можем, — сказал Максим. — Вы завтра здесь? — Да, у меня смена. — А сейчас куда? — Доработаю и домой. С женой хочу побыть, — Хромов еле заметно улыбнулся уголком губ. — Ну, пока возможность есть. — Добавил он. Иванова понимающе покачала головой. — Мы завтра придем. — Хорошо, до завтра, — вежливо попрощался с ними хирург. Когда он зашел обратно в здание, Иванова снова выудила бланк и перо из своей сумочки. — Ну, Максик, подписываем? — Подписываем, — Маврин взял перо в руки и быстро поставил подпись. Перо изменило цвет. Иванова тоже поставила подпись и убрала бланк обратно. — Подвезешь? — На моем корыте? — Иванова издевательски посмеивалась, идя в сторону своей обожаемой «двойки». Маврин шел за ней по пятам. — Теть Валь. — Ладно, поехали. Куда тебя девать? — Вот, спасибо, — довольно улыбнулся Максим и запрыгнул на пассажирское сиденье. Мария Валерьевна после очередного трудового дня вышла с коллегой из офиса. Они собирались идти к метро, и уже сделали пару шагов в сторону станции, но тут коллега легко похлопала Хромову по плечу, останавливая. — Маш, это не твой хирург бежит сюда? — она указала рукой в сторону мужчины, идущего в их сторону с букетом цветов. Мария не без удивления посмотрела на мужа и утвердительно кивнула. — Да, Ань, мой. Только у него смена еще час идти должна, — заключила Хромова, когда посмотрела на часы. — Сбежал с работы ради тебя, — с усмешкой констатировала Анна. — Романтик. — Да уж, романтик, — смущенно улыбнулась Хромова. — Ладно, побежала я. До завтра. — До завтра, Ань, — попрощалась с коллегой Мария и удивленно развела руками, глядя на подошедшего супруга. — Вань, у тебя же смена! — Привет, Маш, — Хромов ласково улыбнулся жене и отдал ей букет белых роз. Мария взяла букет в руки и поблагодарила мужа. — А я сбежал. — Посмеялся он. — Сбежал? — изумилась женщина. — Ты и сбежал с работы? Это что-то новенькое. — Мария Валерьевна окинула внимательным взглядом супруга. Ваня улыбался, но вот глаза его выдавали тревогу, которую он тщательно, но безуспешно пытался скрыть. Она по крайней мере точно заметила, что его что-то беспокоило. — Вань, что-то случилось? — Нет. Ну…просто хочу пригласить тебя в кино, — не переставая улыбаться, он пожал плечами. — Маш, пойдешь со мной в кино? Мария Валерьевна, все еще удивляясь такому неожиданному порыву со стороны мужа, улыбнулась и кивнула. Хромовой хотелось расспросить мужа, что его тревожит, но она не стала. И, конечно, она пойдет с ним в кино. — Ну и отлично, — обрадовался мужчина. — А потом погуляем. Погуляем? — Погуляем, — смеясь, согласилась с ним Мария и взяла мужа под локоть. Хромов с нежностью смотрел на жену и думал, что раз уж у него осталась одна ночь на этой Земле, он не хотел плакаться о том, что жизнь у него была довольно жестокой, а просто хотел провести время с дорогим и любимым человеком. В принципе, это единственное, что он бы хотел сделать в любом случае. На следующий день Маврин с Ивановой пришли ровно в двенадцать часов дня. И с новостями для врача. Только вот с самим Хромовым им сразу поговорить не удалось, поскольку он, как и полагалось хирургу, оперировал. — Он там во время операции не умрет? — Не знаю, Макс, — Иванова в ответ на риторический вопрос Маврина пожала плечами. — О, смотри. Вон он. Здравствуйте, Иван Николаевич. — Здравствуйте, — Хромов поздоровался с инспекторами и пожал руку Маврину. — Пойдемте на улицу лучше? — Ну, пойдемте, — Иванова с Мавриным снова, как и вчера, вышли за хирургом на улицу. Сегодня было жарче, чем вчера. — Кого на этот раз спасли? — ДТП. Девочка, девять лет, — с улыбкой ответил им хирург. — Знаете, моей первой операцией, когда я сюда устроился, тоже было ДТП. Только там мальчик был, десять лет. Выходит, моя первая операция и последняя операция здесь очень похожи… — Кстати, мы узнали, ни на кого другого бланка нет, — вспомнил Маврин и решил успокоить человека. Хромова такой ответ более чем обрадовал. — Ну, слава Богу, — с облегчением выдохнул он, но тут же напрягся, взглянув в сторону. Кажется, его скромный прогноз оказался весьма точным. К сожалению. — Ребят, вы отойдите лучше. Он повернулся лицом к мужу пациентки, которую он не спас, и приложил все усилия, чтобы не дернуться, а остаться стоять на месте. Маврин с Ивановой опять не стали спорить. Конечно, они оба знали, что не умрут сегодня. Бланков на них нет. Но внутренний страх все равно заставил отойти в сторону. Хромову они при всем своем желании помочь не в силах. Дальше все было быстро. Мужчина достал из кармана пиджака пистолет, сразу выстрелил и остановился. Он не убегал. Только смотрел, как хирург повалился на землю, как на груди у него стало расползаться алое пятно, пропитывая синюю ткань хирургической рубашки. Как из человека постепенно уходила жизнь. Медсестры, которые это видели, сразу подбежали к коллеге, сразу стали звать на помощь. Из здания выбежали врачи. Черноволосый молодой мужчина отчаянно зажимал рану рукой и что-то кричал женщине, которая не далее чем десять минут назад стояла за стойкой регистрации. Потом пострадавшего положили на каталку, завезли в здание больницы. Из сотрудников никто не знал, что все попытки спасти человека, которые они предпримут в дальнейшем, будут тщетными. А вот Маврин с Ивановой знали. — Жаль мужика, — вздохнул Максим. — Представляешь, сколько людей бы он еще спас, если бы жив был. — Да… — Иванова с досадой кивнула. — Знаешь, а меня поразило, как он принял это. Никаких попыток отсрочить, никаких сумасшедших прыжков с парашютом, никаких истерик. Человек просто принял ситуацию. — А у него выбора особо и не было, — Максим посмотрел на часы. — Двенадцать сорок две. — Да, жаль… Зато теперь его ждет вечный рай...