Там, где не гаснут звезды.

Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы. Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим. Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело. (Константин Симонов) Душевная боль... Это хуже, чем физическая.Физическая проходит, а вот душевная просто скрывается под слоем пыли... Лжи... Фальши... (с) Время должно было зашить раны, а расстояние убить любовь. Этого он просил всё это время, но оно безжалостно оставляло все как есть. Оно просто дало ему стопку морфея, сделав его зависимым от этого обезболивающего. Но потом, время отобрало у него и это. Он остался ни с чем, только со своей безграничной любовью к этой рыжей, и с болью, грозившей довести его до безумия. Похоже, жизнь как-то забыла о нём, когда составляла свой идеальный сценарий, в котором он был нужен лишь для того, чтобы разогреть интерес зрителей и позволить им его возненавидеть. Потом Сергей уйдёт в закулисье, ведь кому он после всего этого интересен? Только его ново обретенной матери и отцу. У Василисы своя жизнь, а у него нет жизни. Лишь жалкое существование в виде посредственности. Усталость. Равнодушие. Боль. Агония. Апатия. Снова боль. И так день за днём. Он лишь жалкая пародия на настоящего человека. Просто, Сергей научился одевать маски, идеальный актёр, но не наедине с самим собой. С омерзением срывает маски, как дети забывают старые сказки. Вот только он не может забыть маску, она срослась с его сущностью, ему нужно на следующий день отряхивать с неё пыль и вновь с омерзением одевать. Сложно, когда все вокруг цветёт, стоит ей появится рядом, словно она богиня весны, а он простой смертный, увидевший её и потерявший голову. Навсегда. Сергея не интересуют другие, они так и остаются другими и ничем больше. Василиса стала для него всем. Она осветила его жизнь, но этот свет как-то быстро стал чужим, ведь он предназначался не для него. Она изначальна должна была быть не с ним. Так решили Богини судьбы, что прядут нить нашей жизни, и с их решением нельзя поспорить... ******* Взрослая женщина с седыми волосами бежала по главной площади: белое платье развевалось за спиной, давая преследователю ориентир в абсолютной тьме, как туман, окруживший всё пространство. Небо заполонили темные тучи, грозившиеся излить на землю своё содержимое. Сердце женщины едва не выпрыгивало от страха быть пойманной, ведь стоило один раз посмотреть в глаза человека, шедшего по пятам, и поймешь, что он тебя не пощадит. Убьет и даже не вспомнит об этом. Она жертва, нет сомнений. Мышка, которую загнал в угол кот. - Помогите! – крикнула седоволосая в отчаянии, но одновременно с глупой надеждой, что её услышат и спасут. - Даже не старайся! – разнесся по переулку тихий, хрипловатый голос, в котором звучала мощь. - Что тебе нужно? - спросила она и зарыдала. Женщина была на грани, и вот-вот готова была сломаться и отдать себя в руки этого убийцы, носящего золотую маску, скрывавшую его лицо. - Что мне нужно? – мужчина издал смешок. - Мне нужна Василиса Огнева. Ты же её знаешь. Ну и, конечно же, ты не можешь не знать, что её очень надежно охраняют. И она наверняка не знает, что её хотели несколько раз убить? - Нет, – глаза Долоресс расшились. – Откуда вы столько знаете? Незнакомец, похоже, ждал этого вопроса, ведь ответ он дал до того, как она договорила. - У меня свои источники, ведь вы все так слепы, хоть и умны, несомненно. - В Радосвете есть шпион? – изумленно спросила женщина, на миг отодвинув страх в сторону. - Да миссис Эн, и он очень тебе близок. Но ты не узнаешь его имени, ведь ты сейчас умрёшь, – хладнокровно объявил человек в маске. Он достал нож и с дьявольской улыбкой - маска не закрывала его рот – пошёл к Долоресс. - Ааааааа! – закричала женщина и замолчала. Навсегда. **** Сергею не спалось. Он находился в полудреме, а потом и вовсе не мог уснуть. На груди у него лежал огромный камень, не дававший ему вздохнуть. Энергия закипела в нём бурным фонтаном, заставив юношу вскочить со своей кровати. Ноги сами несли его в неизвестный ранее район Эфлары. Забитые досками окна с табличками «Продается». Все они были оформлены в стиле девятнадцатого века: резные лепнины с позолотой, которая облупилась; двери свисали с петель, показывая, насколько они старые; низенькие заборчики с облупленной краской. Среди этих домиков стоял один магазинчик с яркой вывеской, раньше, наверняка, зазывающей людей. Сейчас же она представляла весьма жалкий и убогий вид. - Ааааа! – услышал он и быстро побежал на звук этого крика. Мышцы наполнялись силой и энергией, которая бурлила в нём все также сильно. Когда он вбежал в переулок, то убийца успел скрыться, не оставив после себя почти никак следов. И тут Сергей услышал хриплый стон и только сейчас заметил женщину. Она уперлась спиной стену и зажимала рукой пробитое легкое. - Иди сюда! – прошептала та, выпуская при этом пузыри крови. Когда юноша подошёл, она с неожиданной цепкостью схватила его за руку и начала горячо говорить: - Защити её. Не дай им добраться до неё. - До кого? - Василисы, – выдохнула она и отпустила его руку. Потрясенный её словами, Сергей принялся трясти её за плечи, не веря, что та мертва. - Нет! Нет! Очнитесь! – кричал он в отчаяние. - Отпусти её! – крикнул какой-то мужчина и оттащил его, заломив руки. - Что тут происходит? – спросил Нортон, влетая сюда и сохраняя хладнокровие. Драгоций огляделся и заметил, что они тут не одни. Два человека осматривали тело неизвестной, а тот мужчина, что прибыл вторым, обрисовывал ситуацию. - Увести его. В камеру… - громко приказал Огнев и горестно покачал головой.