Неравнодушие — не преимущество

      Эбигейл сидела в своём любимом кресле генерального директора. Она испытывала искреннее наслаждение от работы и своего положения в обществе. В одной руке девушка крутила зажим для мужского галстука из начищенной, сверкающей платины, в верхнем левом углу которого переливался небольшой инкрустированный бриллиант. Другой рукой в телефоне она открыла контакт «Майкрофт Холмс». Немного помедлив, номер был набран.       — Слушаю, — заговорили из её смартфона.       — Здравствуйте, мистер Холмс, — Эбигейл не смогла упустить возможность иронично ответить.       — Здравствуй, прошу прощения, не посмотрел, кто звонит.       — Я тут разбирала папку с переводом моей книги и обнаружила, что зажим для твоего галстука зацепился, я не заметила и случайно увезла его с собой. Такая изысканная вещь, ты наверняка его искал.       — Так вот куда он делся, — принимая игру, которую начала Магнуссен-младшая, ответил политик.       — Чудовищная случайность, — в голосе девушка собрала всю свою искренность. — Я буду весь день в разъездах, но можешь приехать вечером ко мне домой и забрать свой аксессуар.       — Хорошая идея. — На заднем фоне слышалось множество разных голосов.       — Ты занят, Майкрофт?       — Приехал по делам в кабинет министров, но достаточно свободен, чтобы ответить на звонок.       — Не буду задерживать, увидимся, — первой закончив диалог, бросила Эбигейл.

***

      «Случайно, как же. Ну давайте сыграем, мисс Магнуссен», — хмыкнул себе под нос политик.       Майкрофт шёл по кабинету министров, в котором проходят важные совещания. Сегодня состоится заседание, посвященное выходу Великобритании из состава Евросоюза. Точнее, пока будут только высказывать мысли и пытаться принять хоть какие-то решения, устраивающие если не всех, то хотя бы большинство.       Покинуть Евросоюз — законодательно сложная, но необходимая для страны процедура. Даже в случае положительного результата бумажная волокита продлится около одного года. Такой плавный переход необходим, чтобы Лондон и Брюссель согласовали все нюансы будущих отношений. Ключевой эпизод предстоящего международного диалога — соглашение о торговле, принятие новых авиационных стандартов, лицензирование медикаментов и поставки ресурсов. Ближайшие месяцы Холмс будет много времени проводить как за внутренними переговорами, так и за внешними, чтобы всё прошло на выгодных условиях не только для экономики, но и для граждан. Конечно, официальным лицом будет не он, но работы этот факт не убавляет. Политик не жаловал общество ни одного министра. Несмотря на то, что все эти люди занимают очень высокие чины, в глазах Холмса они были до жути глупыми, скучными и неинтересными. Но его должность и давняя дружба обязывали.       Несмотря на то, что «кабинет министров» звучит весьма старомодно, здание соответствовало всем современным тенденциям минимализма в архитектуре и дизайне: отказ от излишеств, вычурности, чрезмерного нагромождения элементов, кубические формы, нейтральные и пастельные цвета, панорамное застекление. Майкрофт настолько пропитался нововведениями, которые сопровождали его повсюду, как и любого другого человека, живущего в двадцать первом веке, что нарушил классический английский стиль своего дома большими окнами во всю стену, которые выходят исключительно на задний двор, чтобы фасад не выбивался из общей концепции всего района.       Вокруг сновали разные люди: от мелких, ничего не значащих офисных планктонов до одних из самых высокопоставленных мандатов Великобритании. Среди них, казалось бы, затесался человек, официально не имеющий здесь никакой должности, кроме руководителя секретной разведывательной службы, но все, кто хоть что-то смыслил и решал в политике, понимали, что Майкрофт Холмс — самый влиятельный человек страны. Через него проходят важные решения, его королева называет своим близким другом, перед ним отчитывается даже премьер-министр. Он никогда не хотел огласки, отказывался от большинства наград, к которым его приставлял Букингемский дворец. И без этого было достаточно людей, желающих ему смерти, поэтому штат охраны и умение самому владеть боевыми искусствами, холодным и огнестрельным оружием — важные аспекты его обыденной жизни.       Отчасти и из-за этого политик не спешил связывать себя с кем-то семейными узами. Майкрофту не всегда были чужды сантименты, он лишь убедил себя, что отсутствие эмоций и чувств к кому-либо поможет ему не привязываться, а это значит — не подвергать опасности чьи-то жизни. Достаточно того, что он уже связан такими узами с родителями, братом и сестрой. Это и так заставляет его волноваться, как бы он ни убеждал в обратном окружающих. У мужчины нет желания испытывать чувства еще и к женщине, которая в перспективе может когда-то родить дитя, и тогда придется тратить нервы и силы на то, чтобы ещё и они были в безопасности. Проанализировав ситуацию со всей присущей ему дотошностью, Майкрофт принял решение, что спокойнее будет просто задвинуть чувства в самый дальний угол своего сознания, а если понадобится, то вообще запретить себе испытывать сантименты — впрочем, с этим он успешно справлялся уже больше десяти лет.       Зал заседания заполоняли политики, что рассаживались на заранее подготовленные места, на которых стояли таблички с их именами. Холмс-старший всегда сидел напротив премьера, а по бокам от него министры обороны и иностранных дел. Кабинет зазвучал множеством голосов, все высказывали своё мнение, приводили аргументы, кто-то с кем-то спорил, Майкрофт не оставался в стороне и тоже был активно включен в обсуждение. Через четыре часа совет закончился, наконец-то все смогли прийти к единому мнению и начать бумажную процедуру по отсоединению от Евросоюза, а не только разглагольствовать о том, что это важно и необходимо, — чем и занимались последние два года все чиновники.       — Мистер Холмс, — заместитель премьера и министр юстиции в одном лице окликнул идущего к выходу руководителя МИ-6.       — Мистер Рааб, — прежде чем повернуться, политик изобразил доброжелательную улыбку. —Поздравляю Вас с назначением на новую должность министра по выходу Великобритании из Евросоюза.       — Благодарю, Майкрофт, — заместитель, улыбаясь самой искренней улыбкой из тех, что у него получались, коснулся предплечья Холмса-старшего. — Вы так быстро ушли. Я высылал официальное приглашение, но хочется лично с Вами поговорить. У моей дочери день рождение через три дня, мы будем безмерно рады видеть Вас на празднике.       Приглашение действительно пришло на рабочий почтовый адрес Майкрофта еще два месяца назад, но оно было сразу отправлено в «ящик не интересующих его вещей».       Доминик Рааб последние несколько лет весьма активно пытался засватать ему свою драгоценную Мелинду, которой в этом году исполнялось двадцать пять лет. Торжество в честь юбилея — идеальный повод, чтобы дочь могла себя показать перед важными, неженатыми мужчинами. Однако главным претендентом на выгодное замужество был один из самых завидных в их кругах холостяков Англии — Майкрофт Холмс.       — Ах да, конечно. В последние дни было много дел, Вы должны меня понимать, Доминик, — политик умело изобразил сожаление. — Видимо, я забыл сказать секретарю, чтобы она отправила ответ. Прошу меня простить, — с этими словами Холмс тактично убрал от себя чужую руку.       — Я Вас прекрасно понимаю, мистер Холмс. Но отдыхать ведь тоже нужно не забывать, поэтому надеюсь, что Вы сможете хорошо провести время у нас.       — Обязательно сделаю всё возможное, чтобы найти время, мистер Рааб, — Майкрофт улыбался, но на самом деле еле сдерживался, чтобы не закатить глаза, развернуться и молча уйти.       — Вот и чудно. Увидимся, — Доминик радушно пожал коллеге руку и пошёл восвояси.       Майкрофта ужасно раздражало любое сватовство в свою сторону. Если бы у него было желание, то он бы давно уже нашёл себе жену. Но, видимо, придётся посетить очередной светский раут, чтобы не выглядеть совсем уж бестактным. Ведь в политическом мире очень важны личные отношения, тем более, когда ты в нём серый кардинал.       Когда англичанин вышел на улицу и его лицо встретил поток холодного воздуха, то в голову пришла мысль, как можно безболезненно для себя выйти из рядов тех самых видных женихов. Идея заключалась в том, чтобы на празднике у Раабов появиться не одному, а с женщиной, представить её как свою пару и обломать тем самым планы сразу всех присутствующих там отцов незамужних дочерей. На роль спутницы прекрасно подходила Эбигейл Магнуссен: умна, красива, состоятельна, находится в высшем обществе с детства. Ни у кого не должно возникнуть ни единой мысли, что Холмс-старший не мог с такой связаться.

***

      Правительственный автомобиль подъехал к служебным воротам Букингемского дворца. Из небольшого здания контрольно-пропускного пункта вышел военный, находившийся сегодня на посту.       — Добрый день, предъявите Ваш пропуск, пожалуйста, — военнослужащий подошёл к опустившемуся на заднем сидении стеклу.       — Добрый день. — Холмс протянул пластиковую карту, которая открывала ему любую дверь в стране.       Дежурный вернулся к себе на пост, чтобы провести её через систему. На экране компьютера высветилась фотография мужчины с подписью «Майкрофт Холмс. Приоритет Ультра». Молодой офицер присмотрелся к изображению на камере, которая смотрела прямо на сидящих в машине, чтобы сравнить его с фотографией на другом мониторе.       — Прошу, проезжайте, сэр. — Он вернул пропуск и открыл ворота.       У политика была назначена встреча с давним дорогим другом. Они обсудили совещание, итоги, которые там смогли добиться и дальнейшие действия, — это была первая часть диалога. Вторая же была занята чаепитием и разговорами по душам, единицы людей — не то, что в стране, а во всём мире — могут похвастаться таким непринужденным времяпровождением с правящей королевой Англии. Несмотря на оказанное доверие Доминику Раабу, она настоятельно просила присмотреть за ним и его работой на новом посту. Монарх много раз говорила Холмсу, что никому не может так всецело доверять, как ему. Конечно, политику эту льстило, но не стоило забывать, что удержать такие отношения так же сложно, как и заработать, поэтому иногда он со всей серьезностью говорил, что был женат на Великобритании.       Машина с номерами госслужащего проехала второй раз через служебные ворота, только теперь уже выезжая из Букингемского дворца. Направилась она в Hampstead. Англичанин за работой не заметил, как быстро пролетело время, и он оказался у дома генерального директора CAM Global. Отпустив водителя до утра, Майкрофт быстрыми шагами оказался на крыльце. Стоило ему только опереться на зонт и слегка нажать на звонок, дверь широко распахнулась.       — Здравствуйте, мистер Холмс, — дворецкий кивнул и отступил в сторону, приглашая гостя войти.       — Здравствуйте, — пройдя в холл, произнёс мужчина.       — Мисс Магнуссен сейчас подойдет, — сказала появившаяся сбоку экономка. — Давайте, я Вас провожу в гостиную.       Комната была светлой и обставленной современной мебелью, как и весь остальной особняк — когда-то дизайнер здесь постарался. Горевший камин нисколько не портил стиль, а наоборот выгодно дополнял его. Когда двери за женщиной закрылись с обратной стороны, Майкрофт позволил себе опуститься в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу, и, расслабившись, сфокусировать взгляд на языках пламени. Танец огня настолько быстро согнал всю накопившуюся усталость, что англичанин, сам того не заметив, прикрыл веки в лёгкой дремоте.       — Прости, что заставила ждать, — мягкий женский голос и руки, гладившие плечи через приятную ткань пиджака, вытащили Холмса из почти невесомого забвения.       — Уверен, что ожидание того стоило, — откинув голову назад, облокачивая её о стоящую сзади девушку, прочти прошептал политик.       — Мы можем легко это проверить, — ласково сказала Эбигейл, наклонившись к уху Майкрофта.       — Не сомневаюсь, — с этими словами мужчина перехватил ладонь, лежавшую на нём, и усадил спутницу к себе на колени. — Но сначала я хотел с тобой поговорить.       — Я вся — внимание, мистер Холмс, — рисуя указательным пальцем невидимые узоры на кисти своего гостя, произнесла хозяйка особняка.       — Через три дня состоится приём по случаю юбилея дочери лорд-канцлера Рааба, я приглашён. Составишь мне компанию?       — Я получила приглашение ещё два месяца назад. Однако, не против появиться там в твоём обществе, — Эбигейл едва ощутимо коснулась мужской мочки уха, отчего по шее политика пробежала волна мурашек. — Прости мне мою бестактность, не узнала сразу, может, ты голоден? — выгнув бровь, поинтересовалась девушка.       — Не беспокойся, я поужинал сегодня у друга, — Майкрофт провел кончиками пальцев вниз от уха девушки.       Закончив фразу, мужчина накрыл губы Эбигейл своими — поцелуй из английского быстро перетек во французский. Уже разгорячённая пара вышла из гостиной и, не размыкая рук, двинулась в сторону спальни на втором этаже. Так как Холмс был здесь впервые, то Эбигейл вела его по коридорам. Стоило дверному замку щёлкнуть, девушка облокотилась о неё спиной и притянула к себе Майкрофта за его изумрудного цвета галстук. В глазах мужчины и женщины сейчас горело только одно — желание. Он приподнял её подбородок, впившись в губы новым поцелуем. Сразу глубоким, страстным, отнимающим дыхание. Девушка отдавалась без оговорок и правил его нежным, мягким рукам, кожа которых не стала грубой даже несмотря на занятия боевыми искусствами два раза в неделю. Сейчас они были везде. Заставляя гореть и тянуться к ним, желая большего.       Не выдержав такого напряжения в воздухе, Эбигейл провела руками по лацканам чёрного пиджака. Ещё мгновение спустя предмет гардероба упал на пол. Не размыкая поцелуй, она пробежалась тонкими пальчиками по жилетке, расстёгивая на своем пути так мешавшие сейчас пуговицы. Паре стоило лишь моргнуть, и жилетка уже лежала рядом со смятым пиджаком. Рассудок обоих людей отказывался сейчас воспринимать что-либо, кроме ощущений. Его кожа под её пальцами. Её язык, проникающий сквозь трепетные мужские губы. Рука Майкрофта, скользящая вниз по бедру Эбигейл. Девушка, обнимающая своей ногой партнера, давая возможность его ладони оказаться под тканью.       Наслаждаясь ласками, свободной рукой он добрался до замка на юбке. Резкий рывок вниз — первый предмет женского гардероба оказался на паркете. Ловкие пальцы Эбигейл быстро расправились с такими мелочами, как ремень мужских брюк и галстук, и бросили их на журнальный столик, стоявший неподалёку.       Встав спиной к двери, Майкрофт сделал шаг вглубь комнаты — девушка отступила назад. Ещё шаг. За ним ещё один. Избавившись от брюк, он потянулся к ней вновь, губами касаясь её губ. Не сдерживаясь, снова разжигая желание. Они принялись расстегивать пуговицы на рубашках друг друга. Последняя одежда слетела с разгорячённых тел. Не разрывая поцелуя, Майкрофт и Эбигейл опустились на широкую постель. Мужчина чуть влажными губами коснулся обнажённого женского плеча. Девушка поцеловала его в шею, проведя кончиками пальцев по краешку уха, подбородку. Потом понемногу переместилась на живот. Мышцы напряглись, её ласка заставила его дыхание сбиться. Он прикрыл глаза. Казалось, что Майкрофт касался её везде, Эбигейл реагировала на каждое прикосновение к себе.       Возбуждение обоих, переходящее в дрожь.       Девушка подалась ему навстречу. Мужчина не торопился, дразнил, затягивал нежность до неистовства, до срыва с женских губ громкого стона, граничащего с криком. Они хотели чувствовать друг друга, хотели до немеющих кончиков пальцев. Он поднял её бедра, тут же опуская их на себя. Эбигейл выгнула спину, откинувшись назад, окончательно растрепав длинные волосы. Майкрофт придержал её крепкой, уверенной ладонью, прижимая, возвращая к себе, слегка качнувшись.       Сначала девушка обхватила своими губами его верхнюю, потом нижнюю. Дорожка из поцелуев: скула, шея, ключицы. Теперь уже качнулась девушка навстречу к горячему мужскому телу, раскинувшемуся у неё на постели между подушек. Потом ещё раз чуть сильнее. Их движения постепенно становились едиными. Агония слившихся на стене теней, её и его голоса. Ночь наполнялась рваным, тяжёлым дыханием двух людей, жаром, которым пылали тела в порыве страсти. Глубокий поцелуй, не оставляющий им ни единой возможности сделать даже короткий вдох. Её крик, поцелуй и снова стон, только уже мужской. Тело Майкрофта, напряжённое до предела, ласка Эбигейл на его чувствительной коже и опять движения, доводящие пару почти до изнеможения. Момент — девушка упала на кровать рядом с политиком, давая время их дыханию вернуться в прежний ритм. Он облокотился на локоть, нависая над Эбигейл, поглаживая её лицо и целуя в мочку уха.       — Засыпай, — прошептал мужчина, обжигая кожу девушки своими горячими пальцами.       — Ты отпустил водителя? — уткнувшись носом в мужские ключицы, поинтересовалась Эбигейл.       — Выгоняешь? — с иронией спросил Холмс, прижимая к себе спутницу.       — Моя спальня на эту ночь в твоём распоряжении.       Больше они ничего не сказали друг другу: окутавшая их тишина убаюкивала. Пара почти одновременно провалилась в сон, не обращая внимания на разбросанные вокруг них вещи.       Комната находилась на солнечной стороне, поэтому уже в семь сорок утра рассветное солнце растеклось по спальне через стеклянную, ничем не зашторенную стену. В это же время Майкрофт начал ворочаться под одеялом. Протянув левую руку в бок и обнаружив, что вторая половина кровати была пустой, политик приоткрыл глаза, окончательно убеждаясь в том, что он один. Вчерашний костюм висел на вешалке на дверце шкафа, на тумбочке с его стороны лежал зажим для галстука. Вещи были постираны и поглажены. Приведя себя в порядок у большого зеркала в пол, мужчина распахнул дверь, отделявшую его от коридора.       — Мистер Холмс, доброе утро, — заговорила экономка, появившаяся будто из ниоткуда.       — Доброе утро, — он бросил на женщину незаинтересованный взгляд. — Мисс Магнуссен, должно быть, уже спустилась вниз, — англичанин скорее утверждал, чем спрашивал.       — Давно. Судя по времени, она уже должна быть на пути в Чехию.       — Ах да, командировка, — Майкрофт сделал вид, что его не удивил такой внезапный отъезд хозяйки дома.       — Да, на два дня. Она просила накормить Вас завтраком.       — Благодарю, не стоит, — поправляя и без того идеально сидящий галстук, ответил экономке Холмс.       Стоило дворецкому открыть дверь, политик увидел, что его уже ждёт Лоуренс. Пока он шёл, у водителя было время выйти и открыть работодателю дверь. Стоило Майкрофту удобно расположиться в автомобильном кресле, машина мягко тронулась в сторону его работы.       «Мягкой посадки. М.Х.». Короткое сообщение было отправлено абоненту «Эбигейл Магнуссен».       Антея получила своё первое распоряжение на этот день: «Проследите, чтобы мне подготовили отчёт по объекту семьдесят семь, начиная с сегодняшнего раннего утра. М.Х.».       Через полтора часа политик зашёл в рабочий кабинет. Не спеша сняв пальто, разложив документы из портфеля, он приблизился к столу, на котором уже лежал лист бумаги от дежурного сотрудника наблюдения. Стоило документу лечь в руки Холмса-старшего, его телефон издал звук принятого почтой входящего сообщения. Отложив в сторону отчётность, он открыл почту.       «Посадка действительно оказалась мягкой».       Наблюдение отчиталось, что Эбигейл в шесть утра вышла из дома, в десять часов десять минут приземлилась в Праге, где должна будет пройти Международная научная конференция на различные тематики и куда генерального директора CAM Global пригласили выступить в качестве европейского эксперта в области журналистики.       «Интересно», — хмыкнул Майкрофт и нажал кнопку на телефоне, прося помощницу зайти.       — Антея, достаньте мне запись лекций с Международной конференции в Праге, — политик поднял взгляд на вошедшую девушку.       — Вас интересует какая-то конкретная лекция, мистер Холмс? — уточнила она.       — Пожалуй, что да. Лектор Эбигейл Магнуссен будет выступать в категории «Журналистика».       — Поняла, — кивнув, секретарь вернулась на рабочее место в приёмную.

***

      Дни конференции подошли к концу. Эбигейл после неофициального фуршета приехала поздно вечером в отель. Мысленно она уже закуталась в одеяло после горячего душа и крепко спала, поэтому не сразу заметила обращающегося к ней администратора ресепшена. Когда девушка повернулась в его сторону, то увидела молодого парня, на вид ещё студента тощего телосложения, он держал в руках пышный букет из семидесяти одной белоснежной лилии, который, казалось, ещё немного и перевесит его самого.       Среди лепестков была короткая записка:       «В арабском языке есть замена нашему «спокойной ночи»: تصبح على خير, что переводится как «пусть хорошие сны разбудят тебя» М.Х.».       На стойке лежала деревянная шкатулка для украшений. Светлое дерево украшала гравировка с названием ювелирного дома "Boucheron". Пока администратор возился с бэллбоем, передавая ему цветы и объясняя, куда ему нужно будет их сейчас отнести, Эбигейл пробежалась кончиками пальцев по приятному материалу футляра, от которого ещё исходил запах дерева. В нём было колье из белого золота, усыпанное мадагаскарскими рубинами, зарекомендовавшими себя на мировом рынке как лучшие по качеству.       «Как-то ты долго узнавал адрес моего отеля, Майкрофт».

***

      Шасси одного из частных лайнеров четы Магнуссенов коснулись посадочной полосы лондонского аэропорта. Из-за непредвиденных обстоятельств в виде нелётной погоды в Чехии пришлось задержаться ещё на день. День рождения Мелинды был уже сегодня, а Эбигейл была к нему совершенно не готова.       Улетая три дня назад, Эбигейл дала помощнице указание купить что-то для именинницы:       «Агата, я не успеваю заехать в офис, пришлите ко мне домой курьера с подарком для мисс Рааб».       Как бы Магнуссен-младшая ни любила сама находиться за рулем автомобиля, Чарльз был прав в пользе и удобстве личного водителя. Пока её везли домой, она спокойно могла заниматься рабочими делами прямо в дороге. Несмотря на то, что мысли Эбигейл были заняты холдингом, она то и дело поглядывала на экран лежащего рядом телефона. После того, как девушка практически сбежала, бросив Майкрофта в своей же постели, они перебросились лишь парочкой сообщений.       Стоило девушке вспомнить текст записки, её губы дрогнули в лёгкой, искренней улыбке. Пальцы левой руки погладили нежный лепесток, а обоняние продолжало наслаждаться цветочным запахом, исходившим от букета, что лежал на свободном пассажирском месте. Было ощущение, что им наполнилось всё пространство салона автомобиля.

***

      Майкрофт, сидя на встрече с премьер-министром, почувствовал, как вибрации, исходящие от смартфона, разошлись по всей левой стороне его грудной клетки. Не прерывая разговор, он выудил его из кармана. Это пришёл отчет от дежурного наблюдательной группы, который сообщил, что объект семьдесят семь вернулся в Лондон. Прежде чем убрать телефон обратно, он набрал сообщение для Эбигейл:       «Заеду в пять. М.Х.».       Поправив и так идеально выглаженные лацканы пиджака, он вернул взгляд к сидевшему напротив министру.       В пять часов вечера правительственный автомобиль остановился возле дома Магнуссен-младшей. Из него не без помощи водителя вышел политик, держа в руках свой неменяющийся аксессуар. Одет он был в идеальный чёрный смокинг, из-под пиджака которого виднелась белоснежная, еще как будто хрустящая рубашка. Поверх было накинуто его любимое неизменное кашемировое пальто.       Эбигейл вышла через несколько минут. Одетая в идеально сидящее по фигуре изумрудное вечернее платье с открытыми плечами и разрезом чуть выше колена вдоль левой ноги, небольшой шлейф которого вился возле её ног. Туфли в тон к платью, волосы, собранные в элегантный высокий пучок, колье, выгодно подчеркивающее её ключицы. На плечи было надето бежевое пальто длиной чуть ниже колен. Майкрофт подал ей руку, помогая спуститься по ступенькам с крыльца. Пока девушка грациозно плыла к нему по лестнице, опираясь на его твердую руку, Холмсу хватило времени, чтобы рассмотреть свою спутницу.       — Что-то мне подсказывает, что именинница на твоём фоне будет выглядеть бледной тенью, и не только она, — произнёс политик ровно в тот момент, когда Эбигейл оказалась на опасно близком к нему расстоянии.       — В таком случае она для тебя не такая уж и выгодная партия, — ухмыльнулась девушка, пока они шли до машины.       Майкрофт повернул голову вбок, чтобы видеть лицо Эбигейл, и поднял бровь в немом вопросе.       — Да брось. Это же очевидно. Все знают, что Доминик всё еще не выдал Мелинду замуж, а ты весьма выгодный вариант для столь юной особы. Я ни за что не поверю, что ты первый раз об этом слышишь, Майкрофт.       — Возможно, я действительно что-то об этом слышал. Только как ты правильно заметила, «выгодная партия» для неё я. Меня же это не интересует, — с этими словами мужчина помог Эбигейл сесть.       — Отсутствие интереса с твоей стороны заметно весьма ярко.       — Некоторые мои коллеги предпочитают не видеть очевидных вещей. — Англичанин подал водителю немой знак, что тот может ехать.       Добираться пришлось недолго, и вот уже в шесть вечера Майкрофт Холмс открыл дверь для своей спутницы, помогая ей выйти.       — Добрый вечер, могу я увидеть Ваши приглашения? — На входе их, как и полагается встретил вежливый дворецкий. — Прошу, проходите. — Посмотрев на приглашения, дормен отошёл в сторону.       Майкрофт, как всегда, подал Эбигейл свой локоть. Обогнув широкую мраморную лестницу, пара оказалась в огромном светлом зале, выполненном в основном из мрамора и итальянского кафеля. Мебель из него, видимо, вынесли, чтобы освободить место для проведения торжества. Вдоль боковых стен стояли столы с закусками, по комнате бесшумно ходили официанты, разносившие напитки. Напротив входа была организована небольшая сцена, на которой живые музыканты играли репертуар всеми известных классиков. На высоком потолке висела хрустальная люстра внушительных размеров.       Стоило паре зайти, зальное освещение ослепило их на несколько секунд. Мимо них пронесли поднос с шампанским. Эбигейл остановила девушку одним лёгким, едва заметным движением пальцев правой руки и взяла у неё два бокала, один из которых так и не успела протянуть Холмсу: его внимание забрал мистер Рааб.       — Майкрофт! — Рааб появился откуда-то из-за угла. — Как я рад Вас видеть. Уверен, что Мелинда разделит мою радость.       Только после того, как политики обменялись крепкими рукопожатиями, Доминик обратил внимание на то, что Холмс стоял не один.       — Эбигейл, как чудно, что Вы нашли время в своём плотном графике, — стоило заместителю премьера увидеть рядом с Холмсом Магнуссен-младшую, по его лицу пробежала тень негодования.       — Ну что Вы, Доминик, мы ведь учились с Мелиндой вместе, как я могла пропустить такой важный день, — продолжая улыбаться своей фирменной улыбкой, девушка передала Майкрофту бокал и вновь взяла его под руку.       — Конечно, располагайтесь пока, а я пойду найду Мелинду и скажу ей, что Вы здесь. — Слегка кивнув, хозяин дома растворился в толпе гостей.       Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях, музыка живого оркестра, заполнившая собой пространство, и цветы. Везде композиции из живых цветов. Количество драгоценных камней, надетых на гостьях, могло посоревноваться с пещерой чудес из мультфильма «Аладдин».       У Эбигейл появилась мимолетная мысль: «Несмотря на то, что у меня нет титула, который когда-то мог бы даровать моим предкам один из монархов, не покидает ощущение, будто я родилась для этого мира».       Когда она вернулась от размышлений к реальности, то заметила долгие оценивающие, а местами и вовсе завистливые взгляды присутствующих. Рука Майкрофта будто плотнее прижалась к боку Эбигейл. Хотя сам он смотрел в центр зала совершенно безразличным выражением лица. Подняв бокал к губам, девушка оглядела залу, пока её взгляд не наткнулся на идущую к ним виновницу торжества. Майкрофт, внешне равнодушный, явно о чём-то задумался и не заметил того, что к ним приближается Рааб-младшая.       — Эбигейл, дорогая, я безумно рада тебя видеть.       — Поздравляю тебя с днём рождения, Мелинда, — Эбигейл радушно улыбнулась давней знакомой.       — Спасибо, — девушка пыталась скрыть, что слышит и говорит одно и то же уже практически сотый раз за вечер. — Мистер Холмс, благодарю Вас за визит, мне очень приятно, что Вы уделили своё время, — стоило имениннице обратить внимание на стоящего рядом политика, её улыбка в одно мгновение стала искренней.       — Организация торжества удивляет, — Майкрофт ответил отстраненно и, пытаясь перевести разговор на другую тему, окинул взглядом зал.       — Благодарю, я потратила на это много сил, — Мелинда поправила и так идеально уложенную прядь волос.       — У Вас определенно талант.       «Так искусно льстить надо уметь», — ухмыльнулась про себя Эбигейл, бросив короткий взгляд на стоящего по левую руку от неё Майкрофта.       Ещё через несколько минут приторно вежливого разговора, Рааб младшей что-то шепнул на ухо подошедший официант, и девушка была вынуждена пойти вслед за ним, пообещав, что обязательно скоро вернётся. Когда она отошла на достаточное расстояние, чтобы ничего не услышать, англичанин, всё это время демонстративно не убиравший ладонь с талии Эбигейл, облегчённо выдохнул. Впрочем, даже когда Мелинда скрылась из поля их зрения, политик не стал убирать руку. Даже на мгновение показалось, что он просто переложил её поудобней.       — Политика всё-таки оставляет свой отпечаток, — сказала Эбигейл, отдав свой пустой бокал первому проходившему мимо официанту.       — Было бы странно, если бы такого не было. Что же отпечаталось на мне? — с интересом спросил Майкрофт, уводя девушку ближе к сцене.       — Умение искусно подделывать эмоции.       — Этого у меня действительно не занимать, — ухмыльнувшись, ответил англичанин.       Центр зала внезапно опустел, туда вышли всего несколько пар. Зазвучавшая музыка говорила о том, что начинается танго.       — Эбигейл, я понимаю, что вопрос скорее риторический, но ты умеешь танцевать танго? — взяв девушку за руку, спросил Холмс.       — Конечно, — с гордостью сказала Эбигейл, сжав мужскую ладонь.       — Приглашаю тебя на танец, — наклонившись к уху девушки, прошептал политик, который как будто только этого и ждал.       Стоило Эбигейл согласиться, спутник вывел их в самый центр зала. Короткие, но объемные аккорды начали пульсировать над пока что неподвижными парами. Рука Майкрофта, уверенно опускаясь к женским лопаткам, кончиками пальцев коснулась шеи девушки.       — У меня не очень подходящее платье, — девушка спохватилась только тогда, когда возвращаться назад было уже никак нельзя.       — Не беспокойся на этот счёт, я хорошо веду,— успокаивающе сказал англичанин.       Эбигейл не успела ничего ответить, как оркестр взорвался перекатом коротких музыкальных толчков, и Майкрофт сделал несколько шагов на девушку. Он шагнул вбок, перехватив партнёршу за талию, вынуждая её прогнуться в пояснице. Изгиб женской спины лёг ровно на его предплечье. Внезапно появившийся жар, исходящий от его рук, будто обжигал кожу Эбигейл. Он наклонился, и его губы замерли в сантиметре от её шеи, казалось, что ещё мгновение — и они жадно в неё вопьются. Быстрым, невесомым движением девушка закинула ногу на бедро Майкрофта. Всем тем, кто завороженно наблюдал за танцующей в середине паре, показалось, что Холмс сейчас уронит девушку. Эбигейл тоже на мгновение подумала, что партнёр не успеет её поймать, и уже хотела инстинктивно сжаться перед падением, как мужчина перехватил Эбигейл у самой земли, тут же резко поднимая её к своей груди. Несколько наступающих шагов на партнёршу, и они оказались грудью к груди. Его сильные, гибкие бёдра прижались к ней, заставляя Магнуссен-младшую жадно втянуть воздух. Он вскинул руки вверх, и девушка сделала несколько коротких шагов назад, отступая от Майкрофта.       Секунда — и мужчина начал двигаться на неё уверенными движениями, точно зная, что бежать девушка от него сейчас не станет. Его сильная ладонь коснулась женской лопатки. Они взялись за руки, вскидывая их вверх. Эбигейл вывела в воздухе несколько уверенных движений правой ногой, взмахнув шлейфом своего зелёного платья. Скрипки звучали в унисон. Холмс словно усмехнулся окружающим, которые от удивления даже перестали двигаться, и закружил партнёршу вокруг своей оси. Его ладони аккуратно обхватили её лицо, но Эбигейл, не задумываясь, отбросила их в стороны. Круг вместе размашистыми быстрыми шагами. И вдруг их кинуло в стороны, словно в зал ворвался поток сильного ветра. Майкрофт в три шага оказался рядом с Эбигейл, стоило девушке поманить его обратно одним только взглядом.       Улыбнувшись так, чтобы девушка этого не увидела, он развернул её к себе спиной, прижимая к своей тяжело поднимающейся груди так, что она почувствовала учащённое биение его сердца. Повернувшись обратно, Эбигейл закинула руки вверх, обхватывая сзади его шею ладонями. Девушка на несколько секунд откинула голову назад, но они быстро оказались опять лицом к лицу. Майкрофт мягко коснулся губами её губ. Несмотря на то, что поцелуй был практически невинен, под кончиками пальцев девушки запульсировала венка на его шее.       Музыка плавно подошла к логическому завершению, одновременно с этим пара выпрямилась, поблагодарив друг друга за танец. Стоило им обернуться и посмотреть на стоявших вокруг людей, загремели аплодисменты вперемешку с удивлёнными взглядами и перешептываниями некоторых гостей. Майкрофт и Эбигейл наклонили головы в лёгком благодарственном поклоне, и, взяв мужчину за руку, девушка увела его из центра зала. Чета Раабов, стоявшая у фуршетного стола, смотрела в их сторону с плохо скрываемым раздражением. На бледных щеках Мелинды появились красные пятна, и Эбигейл даже показалось, что она попыталась сжать кулаки, как когда-то на выпускном вечере после того, как лучший выпускник ушёл под утро не с ней. До конца вечера именинница больше не подходила к ним, но усиленно делала вид, что всё в порядке и она просто занята.       Ещё через несколько часов танцев, бесед и фуршета вышли супруги Раабы с дочерью и пригласили всех в сад, чтобы полюбоваться фейерверком. Территория вокруг поместья у них была роскошная, такого же размера, как дом. Вся она была в цветочных клумбах, идеальном газоне и искусно обрезанных кустах, между которыми петляли дорожки. Все тропинки вели к самому сердцу сада — фонтану. Вода в нём била широким водоворотом, а потом сворачивалась клубящимся облаком. С другой стороны стояла беседка с полукруглым навесом из кованого железа и статуей хищной птицы над ней.       Майкрофт был занят разговором с премьер-министром, поэтому лишь кивнул, чтобы Эбигейл не ждала его: он присоединится позже. Девушка вышла на улицу, неспеша идя, разглядывая цветочные инсталляции, здороваясь и обмениваясь парой фраз с теми знакомыми, до которых так и не успела добраться за вечер. Оказавшись на центральной площади, девушка успела замёрзнуть и пожалеть о том, что не стала брать с собой пальто. Вернуться за ним она бы уже не успела, а её исчезновение посчитали бы дурным тоном, поэтому оставалось стоять и думать о чём-то очень горячем, что могло бы в теории её обогреть. Стоило Эбигейл представить тепло, исходящее от горящих в камине дров, как на её плечи легло вполне реальное пальто. Девушке не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто её сейчас укутал и чьи руки обняли за плечи. Она откинула голову немного назад, облокачивая её о мужское плечо.       Пара так и осталась стоять, наблюдая за красиво взрывающимися в небе яркими вспышками фейерверков. Сейчас каждый из них был уверен в том, что другой, в отличие от него, уже безоговорочно влюблён.