christmas tale

Белые хлопья кружились в танце под напором продирающего до костей ветра. Под цепью растянутых гирлянд сновали люди в поисках подарков для своих близких: морщились от холода, пряча носы в теплых шарфах, а руки в карманах пальто. Под ногами проминается снег, издавая приятный хруст, который смешивается с рождественской мелодией из приоткрывающихся дверей магазинчиков. Девушка торопливо озирается по сторонам, чтобы вспомнить местоположение нужной ей сувенирной лавки, скользя между людьми, так ловко, что складывалось ощущение, словно между ними порхала фея. Один раз моргнешь — потеряешь её из виду. Бодрый звон колокольчиков оповещает продавца о новом посетителе. Юзуха улыбается одним лишь взглядом, так как нижняя часть лица сокрыта маской и воротом свитера. На волосах подтаивают скопившиеся снежинки, и Такаши спешит выйти из-за прилавка, чтобы смахнуть их. Нельзя дать намокнуть густой копне каштановых волос, иначе пиши пропало — простудится. — Я же говорил не приходить, — ворчит Мицуя, рукавами толстовки ероша волосы подруги. — Мы могли выбрать нужные тебе товары по видео-звонку, после моей смены. — Ну-у-у, ты мне сейчас всю прическу испортишь! — бурчит девушка в ткань маски, посматривая на высокого парня исподлобья, страшась быть пойманной: собой, не им. Ей страшно признать, что она спешила в свой единственный выходной в эту лавку, чтобы хоть краем глаза увидеть бывшего капитана второго отряда Свастонов. — Ничего с тобой не случится, — отсекает парень, дотрагиваясь до лба Юзухи влажной ладонью, — вроде бы жара нет. Говорит сам с собой, с минуту щурится и наклоняется, касаясь своим лбом виска сестры Хаккая. Дыхание перехватывает молниеносно, заставляя прочувствовать языки огня в области сердца, пожирающие все девичье самообладание. Хаос полыхающих чувств захватывает разум, вступая в свои права. Пары секунд достаточно, чтобы забыть о существовании окружающего мира, о всем, что ждёт ее за той дверью, даже о родном брате. — Жара нет, — шепчет Шиба, когда Такаши отодвигается, — есть ты, что намного хуже для меня. Кажется, я люблю тебя? Гулкий стук сердца отбивается в ушах, давя на сознание, словно там выпрыгивают десятки людей сложный танец. Она набирается храбрости, чтобы столкнуться с теплым взглядом Мицуи, но видит лишь поблекшие лавандовые мазки вокруг зрачков. К горлу подступает тошнота от собственных слов настолько, что во рту появляется привкус желчи. Страх, что наступал на пятки со смерти матери наконец-то настиг ее в обществе Такканчика — в той сладкой утопии, которую сама же и расколола, перешагнув дозволенную черту. — Я сказала лишнего, забудь, — резко разворачивается, не давая сказать ни слова. Бегство — единственное спасение. Одиночестве — личное наказание. Жертвенность — предначертанная судьба. Тело по инерции с каждым шагом набирает скорость, поэтому к двери она уже буквально летит на своих двоих, сбивая по дороге аккуратно выстроенные рождественские шары с блёстками внутри. Звук разбивающегося стекла отрезвляет ум обоим, заставляя опомниться: Мицуе — вернуться в реальный мир, Юзухе — остановиться. — Я, — замолкает, понимая, что в лёгких не хватает воздуха, настолько, что даже невозможно сказать второе слово. Тело начинает пробивать мелкая дрожь, весь обзор пола перед глазами застилает мутная пелена непрошеных слез. — Успокойся, Юзу, — говорит Такаши, когда приходит в себя. Колеблется, прежде чем подойти, но всё-таки делает первые, неспешные шаги, боясь согнать испуганного зверька перед ним. Вместо внятных предложений, он слышит тихие всхлипы, бормотание, которое по его догадкам складывалось в слово «извини», и колющее чувство вины накрывает парня с головой. Слабость к женским слезам в нем с самого рождения, так как быть единственным мужчиной на семью — тяжёлое бремя; бремя, которое он не хотел бы утяжелять сейчас. Ему хочется ответить, прояснить ситуацию, не заставлять мучиться в догадках, но в голове пустота. Лаконичного объяснения попросту не найти. Выработанные рефлексы из-за двух младших сестер как никогда кстати. В подставленное плечо сразу утыкается девичья заплаканная мордашка, цепляясь длинными пальцами за ткань толстовки. Лицо Мицуи как-то само по себе щекой приникает к голове Шибы, носом вдыхая лёгкий аромат духов с нотками цветущей сакуры. Приятно. Запах словно обволакивает, заставляя успокоиться, отогнать кричащую совесть за совершенную ошибку. Отрицать то, что общество девушки его близкого друга ему неприятно было бы обманом. Такаши понимал, как тянулся к ней с начала их знакомства, пытался помогать в решении любого вопроса их семьи. Был рядом в страшную рождественскую ночь два года назад, и оставался по сей день, стараясь служить опорой. Какого рода эти чувства: как брата к сестре, друга к подруге или он видит в ней девушку? Вопрос, на который невозможно дать ответ в силу жизненных обстоятельств. Не вовремя. — Юзуха, я не хочу тебе лгать, — шепчет Мицуя, прогоняя взглядом потенциального посетителя на крыльце, — но сейчас не самое подходящее время. Отношения — это ответственность. Он чувствует, как хватка рук на его одежде ослабевает, ощущает желание Юзухи вновь поддаться бегству, поэтому ему ничего не остаётся, как самому ее обнять, чтобы не потерять. Прижать посильнее дрожащее тело к своему, подарить тепло, утешить. — Это не ответ. Я прошу дать мне время. Старшеклассница в изумлении распахивает глаза в области его шеи, прогоняя сказанные им слова по кругу, разнося эхом внутри черепа, забираясь в каждую извилину мозга. Самые страшные мысли оказались надуманными на почве фобии перед одиночеством. Опоясывающая все естество тревожность отступает, так как возможность потери близкого человека пропала. Такаши Мицуя не исчезнет. Не оборвет все связи, она ему не противна. — Я поняла, — после длительного молчания звучит мягкий голос, — дам его столько, сколько возможно. Только отпусти. Меня Хаккай ждёт. — Ага, я вижу его возле ёлки на центральной площади, — безэмоционально подмечает Такаши. Янтарные глаза Юзухи неторопливо обретают фокус, подмечая последствия эмоционального импульса. Одиноко лежащие на полу, среди битого стекла, Санта Клаусы, оставшиеся без своего домика, осуждающе взирают на парочку. Портят сокровенный момент, и, когда с замедлением до нее доходит последняя фраза, взвизгивает, отталкивая от себя Такканчика. — Он же может увидеть, — выкрикивает очевидную вещь, чувствуя, как под маской щеки наливаются румянцем. — Мне пора, насчёт разбитых шариков, — но не успевает договорить, считывая на лице парня вырисованные эмоции. Мицуя, спрятав ладони в карманах брюк, колко зыркнул, но не проронил ни слова. Ему будет неприятно слышать об оплате ущерба. — Так и не купила ничего, — последнее, что бросает напоследок школьница, выходя навстречу январскому морозу и приветливо вскидывает руку младшему брату, резво уменьшая расстояние между ними под провожающим взглядом работника лавки.

* * *

— Меня не будет на этих выходных дома, — уткнувшись в телефон, ставит в известность младшего брата, продолжая переписываться со своими одноклассниками в чате. Хаккай удивлённо оглянулся на сестру — та была в наушниках, но решил ничего не говорить, наливая лимонад со льдом в два стакана, одновременно с этим продумывая хитроумный план по добыванию информации о месте, где будет пребывать Юзуха. В квартире семьи Шиба без Тайджу было тихо, пусто, и, как бы грустно не было признавать — спокойно. Впервые за долгое время у них появилась возможность пожить для себя, а не в состоянии выживания, беспокоясь друг о друге. Особенно сильно досталось единственной девушке в стенах их «домашнего очага». Юноша осторожно коснулся холодным донышком стакана предплечья второй, бегло бросая взгляд в экран телефона, благо, рост позволял нависнуть над спинкой дивана и чужой макушкой. Запомнив нужные ему слова из сообщений, складывая в голове пазл примерных намеченных событий, выпрямился, продолжая ждать, когда девушка заберёт свой напиток. — Спасибо, — не поднимая головы, хватает на ощупь стакан и медленно отпивает через трубочку, в то время как Хаккай уже спешит доложить Мицуе о предстоящем слепом свидании, и ее отсутствии ночью. Зимний день, не смотря на прогноз погоды и обещанный снегопад, выдался теплым. В окна людей стучались солнечные лучи, прогревая холодный пол: отчего необходимость в котацу временно снизилась до следующих холодов. Сосульки, свисавшие с водосточной трубы, красиво переливались прямо перед окнами дома семейства Мицуи, настолько, что сестры безжалостно шумели за ширмой, скрывающей спящего парня. — Братик, вставай, — кричит Мана, прыгая по комнате, словно заведённая игрушка, у которой никогда не кончается заряд. — Там все так красиво мерцает! Ты должен это увидеть! — Тише, он сегодня ночью толком не спал, — шикает Луна, прикладывая палец к губам. Мицуя хмурится сквозь отступающий сон, накрываясь одеялом с головой, словно это действие его спасет от пробуждения. Трель телефона оповещает о сообщении, из-за чего ему всё-таки приходится подняться, игнорируя нарастающее раздражение. Плохая идея: ложиться в 5 утра с маленькими детьми под боком. Парень хватает старенький телефон со своего стола, чтобы посмотреть, какой идиот ему написал. Первое, что он видит — это имя отправителя. Хаккай. — Черт, — цокает Такаши, уже готовясь послать его в своем сообщении, но обращает внимание на текст. «Юзуха с одноклассницами сегодня собирается на слепое свидание. Она мне сказала, что не придет ночевать!!!» Его сердце пропускает удар, а потом предательски сжимается, болью отзываясь в грудной клетке. Почему он чувствует сладкий вкус разочарования? После признания девушки прошел уже почти год. В их общении ничего не поменялось, за что он безмерно благодарен, но он не рассчитывал, что она может забыть о сказанных ему словах. Так безответственно согласиться на подобную авантюру. «А мне какое дело?» — озлобленно отвечает Такаши, швыряя телефон на свою постель. Игнорировать происходящее — единственное верное решение, ведь сколько бы не приходилось думать, он все ещё не был готов вступать в отношения. Глядя на ребят из своей школы, что переплетались тесной связью со второй половиной и последующее отсутствие времени на остальные дела — не то, чего хочется в положении Мицуи. У него нет времени даже на себя. Нужно реализовать планы на жизнь, накопить на открытие ателье, помогать маме по дому, воспитывать детей. Бьёт себя ладошками по щекам, чтобы прогнать клокочущее чувство тревоги, натягивает спокойную улыбку и отодвигает ширму, глядя на двух заноз в его пятой точке. Младшенькая активно пытается выбраться из одеяла, которым его накрыла Луна, дабы снизить возникновение исходящего от нее шума. Забота второй о нем не может не радовать, теперь, когда они начинают взрослеть, ощущается, что лямка тяжёлой ноши ослабевает, и он больше не тянет так много на своем горбу. — Братик, я приготовила завтрак, — бубнит Луна, и Такаши отмечает лёгкий румянец на щеках средненькой. Скорее всего, на кухне его ждёт «подарок» из кучи посуды, так как она только учится, что подразумевает под собой множество сожженных продуктов. — Спасибо, — улыбается, вставая с нагретой постели и целует Луну в макушку, — отпусти одеяло, а то задохнётся же. Старшая из сестер отпускает дергающийся комок: из вороха ткани появляется бордовое лицо, жадно хватающее воздух. — Кто тебе написал? Сестрица Юзуха? — спрашивает любопытно Мана, не забывая стукнуть ее вредного надзирателя. Мицуя мотает головой, не желая обсуждать с сестрами нечто сокровенное. Его личное. — Она в последнее время перестала к нам приходить, — задумчиво подмечает Луна, потирая ушибленное место. — Вы поругались? — Даже если так, то что? — выгибает бровь Такаши, прислоняясь спиной к косяку двери. — Она же тебе нравится! — хором выкрикивают девчушки, заставляя распахнуть в изумлении глаза парня. — Хаккай мне тоже нравится, Па, Пеян, — констатирует факт парень, в защитном жесте складывая руки на груди. — Не так, — мотает головой Луна, — нравится, как женщина мужчине, я с мамой в сериалах видела. Ты же точно так же на нее смотришь, у тебя глаза искрятся! Не так, как на друзей, даже не так, как на нас! Сердце бывшего капитана второго отряда бухает куда-то в пропасть от осознания того, что, кажется, заметили многие, кроме них двоих.

***

Желание идти куда-то в свой выходной, когда нет ни подработки, ни школы — нулевое, но она обещала подруге, а обещания, как ее учила ещё при жизни матушка, нужно исполнять. Декабрьские дни заставляли даже экстравертов чаще оставаться дома, смотреть фильмы и поедать вкусную еду, готовясь к предстоящим праздникам. Юзуха выдыхает клубки пара, поднимая свой взор к потемневшему небу и ярко горящим фонарям, освещавших улицы Токио. Мысли устремляются куда-то в сторону парня, с лавандовым цветом волос, когда она отмечает приятный оттенок над головой. Хмыкает себе под нос, чувствуя, как одиночество хватает своими цепкими когтями бренную душу. Все не может отпустить, чертовка. Осознание, что она не одна уже пришло давно, но почему-то ничего не меняется. Возможно, люди правы, и ей нужна «любовь», без разницы в чьем лице, главное — заполнить пустоту в сердце. Достав теплые варежки, Шиба поправила алый шарф на шее и поспешила в сторону караоке, которое находилось через парочку переулков. Платье под пальто было довольно узким, из-за чего все тело кричало о дискомфорте, но Сенджу очень убедительно пояснила, что ждёт ее именно в этом образе и ни в каком ещё. Ступни предательски скользили по тонкой корке льда из-за невозможно высокого каблука на сапогах, что дала одноклассница накануне. Сосредоточив свое внимание на ходьбе, Юзу пропустила около десятка звонков от Такаши. — Юзуха, — кричит блондинка, приложив ладони в перчатках ко рту, — мы тут! Старшеклассница натягивает улыбку, напрягая свое лицо и спешит поскорее к компании, что мёрзла в ожидании. Будь на их месте она, то давно бы спряталась где-нибудь в тепле, эгоистично, но практично. Сенджу прыгает поскорее в объятия подруги, крепко сжимая стройное тело в своих руках. — Так, а теперь быстрее в караоке, а то мы совсем околели, — заключает первая, потянув за собой Шибу. — Сейчас сядем и наконец-то со всеми познакомимся. До комнаты, что заранее была забронирована на имя парней, их проводил работник, пожелав приятного вечера. Юзуха замешкалась, немного смутившись полумраку, посчитав обстановку довольно интимной и робко начала снимать с себя пальто, несколько раз поправив короткое платье. — Ну что, девочки, — начал один из парней, похлопывая рядом с собой по месту, на что Шиба демонстративно села напротив, отвернувшись от его лица в сторону экрана с текстами песен. — Давайте знакомиться. Осторожность с мужским полом было ни чем иным, как привычкой. Слишком много дерьма было в ее жизни, из-за чего она равняла пол многих под одну гребёнку, выделяя только двух особенных для нее людей. — Меня Юзуха зовут, — коротко ответила, заправляя за ухо волосы, — Юзуха Шиба. Парень напротив нее оценивающе скользил по стройным ногам девушки, задерживая свое внимание на бедрах. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, какое выражение лица у того было в этот момент. — Меня Кей, просто Кей. Ни к чему эти фамилии, — ухмыляется, взяв одну из бутылок на столе, что были заранее выставлены. Шиба стреляет многозначительным взглядом на двух подруг, понимая, что ее надурили. Обещанное свидание в слепую перерастает в попойку несовершеннолетних. — Я думаю, что тут мне не место, поэтому пойду, — шумно выдыхая, констатирует факт, вставая со своего места и поскорее собирается покинуть, но Кей хватает ту за руку. — Да ну чего ты, — ухмыляется, настолько мерзко, что ей хочется ударить его с ноги, но в этой одежде не то, что ногу не задрать, широкий шаг невозможно сделать. — Не твое дело, — одергивает руку, открывая поскорее дверь и утыкается лицом в чужую грудь. Приятный запах кондиционера для белья, который она не спутает ни с чьим другим, пробивается в нос, и девичье сердце пропускает кульбит, понимая, что перед ней — Такаши Мицуя. — Наконец-то нашел тебя, — сбивчивое от бега дыхание, и его руки сразу ложатся на плечи девушки, чтобы понять, что она — не проекция его свихнувшегося от беспокойства разума. — Ты кто? Эта девчонка с нами, — начал было Кей, но осекся, встретившись глазами с Мицуей. — Проблемы? — голос Такаши словно струится вместе с кровью по артериям Юзухи, вдыхая в нее спокойствие и жизнь. Парень, что до этого навязывался в общество Шибы, спокойно прикрыл дверь с другой стороны, заставляя девушку громко засмеяться от его трусости, прогоняя остатки опаски за свою сохранность. Мицуя осторожно отодвигает от себя девушку, осматривая ту на предмет насилия: замечает на кисти алый след от чужой ладони. Он в долю секунды меняется с побагровевшего от физической активности лица в бледное, делая шаг в сторону, где скрылся показавшийся ему тип, собираясь ворваться и почесать свои кулаки о чужие морды. — Стой, — хватает Шиба за куртку, — со мной все в порядке, просто пошли отсюда. И Такаши останавливается, выпускает воздух через нос, сжимая челюсть, что рельеф на скулах становится четким: казалось, можно порезаться от прикосновения к ним. Юный модельер сохраняет остатки самообладания и забирает из рук подруги пальто, помогая той надеть его на себя, заботливо повязывая шарф и уходя прочь. Он не стал дожидаться, когда она пойдет за ним, ведь для него это было самим разумеющимся. — Может, перестанешь злиться? — подмечает Юзуха через 10 минут его быстрого шага, за которым ей было сложно успевать из-за неудобной обуви. — Мне тяжело бежать за тобой. — О чем ты думала? — тембр голоса довольно спокойный, отчего ей было сложно прочитать эмоции друга, но, что самое важное — темп сбавился. Делая следующий шаг, чтобы пойти рядом, Юзуха, как на зло, подскальзывается, теряя равновесие и хватает за капюшон впереди стоящего бывшего капитана, опрокидывая обоих на холодный асфальт. Старшеклассница болезненно ударяется о поверхность локтями, шипит, медленно открывая зажмуренные глаза и первым, что видит, это чужое лицо напротив. Мицуя упал так, что оказался снизу, прямо между ее рук: они не мигая смотрели друг на друга. — Даже накрасилась, — глядя в бездонные очи, наконец-то удается прочесть настроение — грусть. — Честно, я просто искала способ заполнить пустоту, — признается Юзуха, вздрагивая от подушечек пальцев на своей щеке. — Сильно ударилась? — забота с примесью сожаления; ей становится стыдно, что заставила переживать о себе другого человека. — Не очень, — сглатывает комок в горле, отводя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на него. — А я очень, — шепчет Мицуя, — очень долго тупил, ты мне нравишься. Небо, что было так прекрасно перед ее выходом, посылает крупные снежинки, в медленном вальсе кружащие по воздуху вокруг них двоих. Люди, обходившие их стороной, специально громко цокали, показывая свое неодобрение, но им было не до этого. — Погоди, что ты сказал? — возвращает свое внимание Юзуха, наклоняясь поближе, чтобы точно расслышать, но вместо слов, Такканчик приподнимает голову, касаясь своими губами чужих, прижимаясь носом к подбородку девушки. Первый поцелуй, столь долгожданный, оказался вовсе не сладким, а наоборот: боль в теле смешалась с шершавостью юношеских губ, но одно точно — это приятно. Жаль, что продлилось недолго, так как парень поспешил подняться с земли, потянув за собой и Юзуху, присаживаясь перед ней на корточки. — Что ты делаешь? — Залазь на спину, — отчеканил Мицуя, сразу заметив содранные колготки, через которые проглядывались кровоточащие ранки: ему было бы стыдно игнорировать этот факт по дороге до дома. Шиба, решив, что спорить бесполезно, забирается на спину, стараясь скрыть бурлящую радость и покрепче обхватывает руками шею, кажется, уже своего молодого человека.  — Я тяжёлая, — вскользь роняет, когда парень поднимается. — Весь ты хоть сто килограмм, я бы все равно попробовал тебя унести, — спокойно замечает Мицуя, — потому что это ты. Юзуха ещё сильнее стискивает в своих объятиях парня, не смотря на последовавшее кряхтение, но ничего не может с собой поделать. Так легко на душе не было уже давно. — Скажи мне то, что я тебе сказала год назад. — Я люблю тебя. Это рождество пройдет без когтистых лап чертового одиночества, а пустота в сердце наконец-то наполнится всеми оттенками фиолетового.