Двенадцать шагов

— И все-таки, Драко, я все еще жду пояснений к тому, что я видел в Омуте. Блейз смотрел на друга в упор. И он имел на это право, Малфой. Соберись и сделай это. — То, что ты видел в Омуте Памяти… Это мое реальное воспоминание. Когда мой дом превратился в притон Волан-де-Морта, я изменил его. Сознательно. Чтобы не подвергать никого опасности. Я думаю, отец сделал тоже самое. О да, в этом не приходилось сомневаться.

Bell – Losing my religion

Драко никогда не видел отца таким. Он всегда был авторитарным, очень часто перегибал палку и не пренебрегал телесными наказаниями. Но, как не удивительно, такое было впервые. Таким злым он был впервые. — Ты думал, я не узнаю. Сопляк. Отец буквально бросил это слово ему в лицо. Сопляк. — О чем ты? Да, Драко, косяков за тобой числится немерено. О чем, интересно, отец узнал на этот раз? — Не делай из меня дурака. Мне донесли на тебя. Это ты указал грязнокровой подружке Поттера как избежать Пожирателей на Чемпионате по квиддичу. Что ты себе позволяешь, сопляк. Он был похож на дракона, плевавшегося ядом и пламенем одновременно. Да, Драко, а чего ты ждал, отцовского благословения? Получи, распишись. — С чего ты взял, что это я? Какое мне вообще дело до нее? Малфой -младший вовсю пытался изобразить на лице удивление. Действительно, Драко, какое тебе дело? Одно грифиндорское кучерявое заумное дело. Щеку засаднило. Удар пришелся как раз по скуле, из пореза, оставленного фамильным перстнем, засочилась кровь. Сопляк. Предатель крови. Смотри на свою кровь и думай об этом, ничтожество. — Я не ожидал, что ты падешь так низко, сын. Донашиваешь за Поттером девок, это же просто анекдот. Люциус вытер перстень с каплями крови о мантию и засмеялся. Драко передергивало от этого смеха больше, чем от ударов. В такие моменты не было никаких вопросов о том, почему отец примкнул к Волан-де-Морту. — Запомни, сопляк, или запиши, у тебя же с некоторых пор проблемы с мозгами – это было первое и последнее предупреждение. Если я еще когда-нибудь услышу хоть от кого-нибудь, что ты якшаешься с этой грязнокровкой, я уничтожу и тебя, и ее. Запомни это раз и навсегда. Запомнил. Слишком хорошо знал отца, чтобы забыть.

Ruelle – Secrets and Lies

— Ты прекрасно знаешь, каким человеком был мой отец. Мы никогда не были близки. В детстве он казался мне образцом для подражания, идеалом, до которого мне никогда не дотянуться. Но потом… Когда я стал понимать, что он за человек, я его возненавидел. Непроизвольно. Так или иначе, он превратил мою жизнь в ад – наказывал за каждую мелочь, говорил, что я недостойный наследник и тому подобное. И, самое главное, он заставил меня плясать под дудку Волан-де-Морта, шантажируя здоровьем и жизнью матери. Когда кто-нибудь говорит, что я похож на отца, меня передергивает. Малфой затянулся и клубы дыма поплыли по комнате. — Драко, ты не Люциус, ты не похож на него. Ты совершенно другой человек. Ты сделал все, чтобы спасти Нарциссу. Блейз, как обычно, старался сгладить острые углы. Так было всегда. Малфой собрался с духом и продолжал свой рассказ. — Кто-то донес ему, что я помог Грейнджер сбежать с Чемпионата. Я знал, что они хотят убить ее, чтобы дезориентировать Поттера. Я не мог позволить ей умереть, понимаешь? Я бы не смог жить с этим. Стакан с огневиски под рукой оказался как нельзя кстати, Драко залпом осушил его. — После игры я успел перекинуться двумя словами с Поттером, сказал ему все, что он должен был знать. Тогда нас кто-то и увидел. Грейнджер, как я понимаю, до сих пор ничего не знает, оно и к лучшему. Блейз, казалось, даже не шевелился во время речи друга. — У вас правда что-то было с ней? Если бы, Блейз, если бы. Малфой глянул на него удивленно. — У нас никогда ничего не было, Блейз. Когда это все произошло, она была для меня выскочкой с Грифиндора, которая сломала мне нос, как ты помнишь. Но потом. После этой фразы отца. Я стал думать над этим и в один момент я кое-что понял. Это было на Святочном балу. На 4 курсе. Опять этот чертов бал. Блейз допил свой огневиски и весь обратился в слух.