Двенадцать шагов

Так, Гермиона, соберись, ты должна сделать это. В кабинете Малфоя, в одном из ящиков его стола, Грейнджер обнаружила странную черную коробку, которая не открывалась обычным заклинанием. Недолго думая, она положила подозрительную коробку в сумку, клятвенно обещая вернуть ее владельцу после разбирательства. В конце концов, она должна узнать правду. Немного повозившись с «замком», девушка все же смогла открыть ее. Что же такого секретного может хранить Драко Малфой? Флаконы с мутно-беловатой жидкостью заискрились в свете комнатной лампы. Он что, хранит там воспоминания? Это показалось девушке подозрительным. Специальное заклинание подтвердило, что это воспоминания. Кроме того, это чьи-то не исправленные, подлинные воспоминания. Имеет ли она право так лезть не в свое дело? Гермиона, Малфой уж точно твое дело, и всегда им был. Гермиона отмахнулась от своих же мыслей. Это все из-за работы. Само собой, Золотая Девочка. Гриффиндорка принесла с чердака Омут Памяти, которым не пользовалась уже довольно давно. Добавив каплю воспоминания из флакона, она опустила лицо в Омут и погрузилась в иную реальность.

Fransisca Hall – Until It Hurts

Это больничное крыло в Хогвартсе. С этой мыслью Гермиона озиралась по сторонам в поисках того, кому могло принадлежать это воспоминание. Малфой обнаружился на одной из кроватей, он читал книгу. Больше в лазарете никого не было, даже мадам Помфри. Значит это его воспоминание. Тишину и покой парня прервал декан факультета Слизерин. — Драко, ты, как я вижу, и не думаешь выздоравливать. Снейпа еще даже не было в поле зрения, как его голос раздался из глубин коридора. Через несколько секунд он уже стоял возле койки больного. Малфой отложил книгу на тумбу и уже хотел сесть на кровати, но при малейшем движении тела его белая больничная рубашка пошла красными пятнами. У него есть раны и они кровоточат. — Мадам Помфри дает мне зелья и я принимаю их на регулярной основе. Малфой оставил попытки встать, лишь немного привстав на локтях и облокотившись на подушки. Выглядел он и правда болезненно – возле глаз залегли темные круги, и без того бледная кожа превратилась в почти прозрачную, через нее вовсю просвечивали вены и артерии. С ним и правда все плохо. — После того инцидента с Поттером прошло почти две недели, ты так и не смог восстановиться. Скажешь, что не знаешь, почему твои раны не могут затянуться? Почему зелья не помогают? Значит, это было после стычки с Гарри на шестом курсе. Малфой упрямо молчал, уставившись в пол. — Теперь я понимаю, почему ты так упирался во время нашего разговора и продолжаешь это делать сейчас. Я знаю про ситуацию с твоим отцом. Я знаю, что она приходит сюда каждый день и спрашивает у мадам Помфри о твоем здоровье. Снейп посмотрел на крестника с легкой долей жалости во взгляде. По мере того, как Снейп говорил, глаза Драко расширялись все большое и больше. Услышав про отца, он побледнел настолько, что практически слился по цвету с белой наволочкой на подушке. — Она не стала бы этого делать. Между нами ничего нет. Ее наверняка отправлял для этого Дамблдор. Малфой покивал головой в разные стороны, будто бы отгоняя эти мысли от себя. Гермионе будто бы сдавило горло. Она помнила, что когда Гарри рассказал про тот случай с Малфоем, она очень разволновалась за парня. За обоих парней. Это было как раз после того ночного рандеву, если это можно так назвать, когда она застала Драко Малфоя абсолютно одного ночью в истерике. И да, она каждый день справлялась о здоровье Малфоя у мадам Помфри, чувствуя вину из-за выходки Гарри. Конечно, Гермиона, это все только из-за того, что в этом замешан Гарри. Но они не могли говорить о ней. Это какая-то бесcмыслица. Готова поспорить, что к Малфою вся женская половина Хогвартса так наведывалась, речь может идти о ком угодно. Что, интересно, Снейп узнал об отце Драко? —Ты знаешь, почему ты не можешь выздороветь. Ты знаешь, почему твои раны кровоточат при малейшем движении. Снейп безапелляционно настаивал на своем. В этом был весь Снейп. Воцарилось неловкое молчание. Малфой изучал пол, а Снейп спокойно ждал ответа своего подопечного. — Потому что я не хочу этого. Он говорил тихо, но вполне разборчиво. Гермиону затрясло. Снейп заметно смягчился. — Драко, ты не можешь выздороветь лишь потому, что чувствуешь себя морально так же, как и физически. У тебя внутри тоже все кровоточит. Тебе нужен якорь, который не позволит тебе потерять себя. Раз уж так вышло, позволь ей помочь тебе. Чем раньше ты это поймешь и примешь, тем быстрее твои раны затянутся. Снейп развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из лазарета. Вернувшись в реальность, Гермиона приземлилась рядом с Омутом Памяти и сразу же уцепилась руками за стол, на котором он стоял. Ее трясло, как в лихорадке. Я знаю про ситуацию с твоим отцом. Я знаю, что она приходит сюда каждый день и спрашивает у мадам Помфри о твоем здоровье. У тебя внутри тоже все кровоточит. Тебе нужен якорь, который не позволит тебе потерять себя. Раз уж так вышло, позволь ей помочь тебе. Ситуация с отцом… А что, если Люциус не выжил из ума и все-таки говорил правду?

Ruelle - Madness

— Вы, должно быть, мисс Грейнджер? Драко рассказал мне все о вас. И о ваших родителях. Люциус расплылся в мерзкой ухмылке. Расследуя новое дело, Гермионе было необходимо узнать у Люциуса Малфоя некоторые подробности его недавнего пожирательского прошлого. Ради такого случая ей пришлось заказывать пропуск в Азкабан и идти на переговоры к Малфою-старшему. То еще удовольствие, прямо скажем. Люциуса привели в специальную камеру для допросов, поскольку Гермиона выбила посещение из-за работы, а не по личному вопросу. Но Люциус так не считал. Увидев девушку, он продекларировал ту фразу, с которой началось его знакомство с ней. Это было перед вторым курсом в книжной лавке. Гермиона, он просто хочет выбить тебя из колеи, успокойся. — Здравствуйте, мистер Малфой. Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. Что вы можете сказать о темных артефактах, которые были уничтожены Пожирателями Смерти в Эдинбургском Лесу? Люциус не мог прекратить ухмыляться. Выглядел он неважно – осунувшееся лицо, угрюмых взгляд, улыбка, похожая на оскал, и, в довершение всего, огромные круги под глазами. Азкабан никому не идет на пользу, Гермиона. — Лучше вы расскажите мне, мисс Грейнджер. Расскажите, каково это, держать наследника величайшего магического рода под своим каблуком столько лет? Наверное, невероятно приятно для самооценки. Гермиона переломила напополам перо, которое держала в руках. Что он несет? — Мистер Малфой, я не понимаю, о чем вы. Давайте вернемся к моему вопросу. Молодец, Гермиона, вышло формально и без налета злости, так держать. — Лучше остановимся на моем вопросе. Заставить его делать все для вас, заставить его предать честь и идеалы своей семьи? Думаю, вы чрезвычайно горды собой, мисс Грейнджер. Он выглядел уверенным в своих словах. Делать все для меня? Что? Гермиона не смогла стерпеть такой наглости. — Я не накладывала на вашего сына Империус и уж точно не заставляла его предавать так называемые идеалы семьи. Вы и Волан-де-морт справились с этим намного лучше. Люциуса перекосило. Попала в самую точку, браво, Гермиона. — Да как ты смеешь, ты, поганая грязнокровка! Я всегда сокрушался, что не отдал Драко в Дурмстранг, так был бы шанс уберечь его от тебя. Но пример Виктора Крама доказал обратное. От тебя невозможно уберечь. Мой сын предал семью, два раза спас тебе жизнь, заставил Нарциссу спасти Поттера, позволил тебе и твоим дружкам выиграть войну… и это все из-за тебя, тварь. Люциус вовсю плескался ядом и никак не мог успокоиться. Предал семью. Два раза спас тебе жизнь. Заставил Нарциссу спасти Поттера. Позволил тебе и твоим дружкам выиграть войну. Это все из-за тебя. Гермиона все поняла. Он чокнулся. Она не знала, что с этим делать. Люциус даже если что-то и знает, то не расскажет ей. Если он и расскажет что-то кому-то, то не факт, что это поможет, потому что он может нафантазировать невесть что, как делает это сейчас. Он бредит, это очевидно. Люциус закончил свой монолог. Наступила гнетущая тишина. Гермиона уже собралась уходить, как Люциус путем невербальной магии снял с себя фамильный перстень и направил по столу в сторону Гермионы. Серебряное кольцо с гербом рода Малфоев легло возле руки девушки. Грейнджер подняла недоуменный взгляд на собеседника. Голубые глаза блеснули в тусклом освещении кабинета. Губы изогнулись в усмешке. — Добро пожаловать в семью, новая миссис Малфой. В эту фразу он вложил столько яда, что Гермиона бы моментально умерла, если бы это было заклинанием или зельем. Он точно чокнулся. Без сомнений. Гермиона выбежала из переговорной. Она никогда так быстро не завершала допрос. Добро пожаловать в семью, новая миссис Малфой.