Лютики

Когда Артемиды не стало, никто не удивился, каждый понимал, что рано или поздно это случится. Несмотря на всё, семейство Мадригаль знатно постарались над церемонией похорон, но вот только он, на них, конечно, не явился. Мама погибшей так и шептала о его трусости и бессердечности, пока завязывала последний цветочный венок на могильном кресте. Непростительно. Чего никто не ожидал, так это того, что на запястье Камило начнут расти лютики. - Это Арти? Милый, скажи, пожалуйста... - Да мам, это Арти. - Хмуро отозвался юноша и отвернулся, не в силах смотреть на лицо матери, - Вот, я сказал, и что это изменит? На это женщина только еле сдерживала слёзы, не веря что вот-вот потеряет собственного ребёнка. Туча над головой выдавала разбитое состояние Пеппы Мадригаль. Она вышла из комнаты сына тихо закрыв дверь. Пережить такое ей никто не поможет, едва ли это было под силу даже Феликсу. Безвыходная ситуация. Камило, сидя на кровати, проклинал его. Ведь именно из-за него милая Арти страдала, а сейчас лежит там, погребённая под землёю. Хотя. несмотря на просьбы подруги, он наведался к этому ублюдку и поговорил с ним. Спокойным разговором это, конечно, назвать было сложно: Камило рвал и метал, и это было даже не одним процентом его ярости к нему. О, была бы возможность, юноша без зазрения совести и мокром месте бы от этого урода не оставил, да в голове всё вертелись мысли о том, одобрила ли это Арти. Конечно нет, поэтому оставалось лишь сжимать кулаки и рыча, как разъярённый зверь (В этот момент Камило таковым и являлся), объяснять ему, почему он - выродок, не способный на сочувствие, жалость, не способный нести ответственность за свои действия, даже прийти на похороны человека, который погиб по его вине, и то не смог. Человек, вызывающий презрение и жалость. В день похорон, возле креста, Мадригаль положил своё пончо со словами: "Наконец-то я его снял, правда?". Это зрелище разрывало сердце, парень хотел выть от тоски, рвать траву, рыдать, но слёзы плотным комом застряли в горле. Одной розовой орхидее он пообещал, что плакать не будет. - Мёртвые не нуждаются в слезах, как и я в сочувствии, - с улыбкой сказала Артемида, когда глаза её всё ещё тлели последних искрах затихающей жизни. - А если в слезах нуждаюсь я? Арти, что мне делать? Дай знак, хотя-бы самый маленький. - лютики пошли дальше по руке. В попытках спрятаться от нарастающей боли, Камило провалился в сон.

***

Нежные руки обняли его. Рядом витал аромат орхидей, такой сладкий, такой любимый и ненавистный одновременно. Орхидеи пахли смертью любимого человека, такие вещи не забыть. - Арти?! Это ты? Перед ним стояла Артемида; её белое лёгкое платье колыхал ветер, тёмные волосы переливались в лучах заката. Бледная, но слава Богу, уже не страдала, отмучилась. Однако сердце юноши болезненно сжималось, что-то беспокоило его. - От чего лицо твоё печальное? Может не по нраву тело бледное? Навсегда закрыта в моё счастье дверца. Я покину мир живых мне нет здесь места. - Ты...говоришь странно. Где тогда моё место? - Пока там, а потом будет здесь. Почему ты не сказал? - А что это бы изменило? Девушка отвела взгляд, в потускневших глазах колыхнула вина. Орхидеи всё так же окутывали её тело, бледность не сошла с мёртвого лица, но с губ больше не падали окровавленные лепестки. Смерть принесла с собой покой. - Тебе нужно меня отпустить. Я...я не прошу забыть, но отпусти. Я не смогу уйти, прошу Камило, тебе же сейчас больнее. - А ты его отпустила? Горько улыбнувшись, она погладила его кудряшки и развернулась, собираясь уходить. *** Камило резко проснулся, тяжело дыша. Это первый раз когда она пришла к нему после смерти. Он быстро снял футболку и подошёл к одному из множества зеркал. Лютики проросли ещё дальше, покрывали большую часть груди и шли дальше, захватывая всё свободное пространство. Артемида была права, но как забыть ту, что любишь? Никак.

***

Он смог продержаться дольше своей любимой девушки, но и его судьба была решена. Его похоронили в воскресенье