Семья без кота - не семья

Время уже давно перевалило за полночь, когда двое изнурённых, но крайне счастливых мужчин повалились на сбитую постель, и в доме, наконец, воцарилась умиротворённая тишина, прерываемая лишь частыми вздохами обоих. В комнате было жарко из-за сгустившегося воздуха, даже несмотря на приоткрытое окно, однако пара всё равно легла как можно ближе друг к другу, переплетая ноги и заглядывая друг другу в глаза с вымотанными улыбками. — Что, начинаешь выдыхаться, старичок? — как и всегда, первым подал голос Адам. Он никогда не был скуп на свою речь и, в особенности, на врождённое ехидство и редко упускал возможности вступить с кем-нибудь в словесную перепалку. — Пытаешься снова перевести на меня стрелки? Знаешь, в твоём возрасте я был более выносливым, — Лоуренс лишь повёл бровями. Тем более, когда в словесную перепалку с ним вступал сам доктор Гордон. — Ну, зато я не сдуваюсь после двух раз подряд, — в голосе Адам слышалась явная гордость, и это заставило Лоуренса в разрез со своими последующими словами нежно усмехнуться. — Да, потому что я не оставляю тебе выбора. Адам покрылся лёгким румянцем, чего нельзя было разглядеть в полумраке комнаты. Он, конечно, ещё не был настолько стар (в отличие от некоторых), чтобы забыть, насколько умелыми могут быть хирурги в постели, но и сдаваться так быстро не спешил: — Эй! Вообще-то это я тебя седлаю, а не наоборот! — А хочешь, чтобы было наоборот? Юноша фыркнул, но затем расплылся в плутоватой ухмылке и немного подполз к Лоуренсу, наклоняясь к его лицу достаточно близко, чтобы почувствовать вибрации чужого дыхания в воздухе. — Хочешь знать, какой сон мне приснился на днях? — растягивая гласные, томным шёпотом спросил он. Лоуренс вздрогнул от неожиданности, когда чужие пальцы коснулись холодными подушечками его голой груди, и отвернулся, протяжно выстанывая в подушку. — Не могу поверить, что ты занимаешься этим даже во снах. Адам рассмеялся с его многострадательного, еле разборчивого бормотания, и звонко чмокнул мужчину в висок. — Ну и кто тут из нас теперь альфа-самец? — шутливо проурчал он. Лоуренс, только было успокоившийся после его целомудренного поцелуя, снова негодующе заворчал, вызвав у парнишки ещё один приступ умилённого хохота, который, в этот раз, был прерван посторонним звуком, донёсшимся откуда-то с пола вблизи кровати. Все разговоры тут же утихли, а две пары глаз уставились в ночную темень, силясь разглядеть нарушителя их общего покоя. Звук раздался снова, и было практически ощутимо, как напряжённая атмосфера разгладилась вместе с облегчёнными вздохами мужчин. — Похоже, кто-то хочет к нам присоединиться, — со смешком оповестил Адам, и Лоуренс иронично взглянул на него в ответ. Парень свесился с кровати, пересекаясь своими зелёными глазами с чужим изумрудным взором, и протянул руку к охотно подставленной спине, ощупывая под короткой шерстью хрупкое тощее тельце. Адам отстранённо улыбнулся уголком губ, вспоминая, как и он сам когда-то был точно таким же маленьким и слабым в руках Лоуренса, пока тот не окружил его своей любовью и заботой. — Что, малыш, напугал тебя дедушка Ларри своим кряхтением? — продолжал он «сюсюкаться» с котёнком, как частенько любил подшучивать над ним сам Лоуренс. После полугода проживания вместе, многие привычки кого-нибудь одного из пары становятся общими, и если раньше в комплекте с мужчиной шла лишь едкая стервозность, выросшая на почве его усталости и запутанности в самом себе, то теперь он был более искусен в так называемых дразнилках. Адам не переставал чувствовать гордость за него каждый раз, когда Лоуренс старался вбросить какую-нибудь новую остроту в разговор, как бы ему это ни досаждало. Лоуренс под боком громко фыркнул, выглядя одновременно недовольным и так, как если бы он пытался скрыть свой смех. — Ты уверен, что он струсил не после твоих криков наслаждения? Думаю, я слышал в коридоре улепётывающий топот, когда ты несколько раз подряд кончил от моего совмещённого с фингерингом минета, — задумчиво предположил он, состроив лицо, занятое активной мысленной деятельностью. — Заткнись, — смущённо прошипел Адам. Он был рад тому, что сейчас его алые щёки позволено лицезреть лишь домашнему питомцу, всё ещё крутящемуся у его ладони. — Забавно, что ты не стесняешься стонать во весь голос, пока я грубо беру тебя сзади, но грязных разговорчиков после самого секса сторонишься. — Потому что я, блять, не хочу возбудиться снова, придурок, тебе это в твою светлую головку не приходило? Я о его хрупком старческом сердце беспокоюсь, а он меня наоборот ещё больше соблазняет… Нельзя быть всегда таким хорошим в грязных разговорчиках, Ларри! Не во время секса это должно звучать нелепо, а не настолько горячо, — Адам старался говорить со всей своей строгостью (которой он у него, впрочем, кот наплакал), но громко урчащий от его ленивых ласк котёнок здорово сбивал весь его настрой, заставляя его снова быть несерьёзной тряпкой. — Буду считать это за комплимент, — после затянувшегося молчания всё-таки ответил Лоуренс. — О, тогда мы можем взять Бастера с собой в постель взамен на мой комплимент? — глаза Адама загорелись надеждой, когда он обернулся к мужчине и очаровательно сложил бровки на высоком лбу. — Хочешь задохнуться во сне от того, что он свернётся калачиком у тебя на лице? — Это была бы вполне достойная смерть, — с важным видом кивнул Адам. Лоуренс закатил глаза. Парень был ужасен в своей прямолинейности. — Он оставит здесь свою шерсть, — не сдавался хирург. — Ну, говорят ведь, что в доме, где живёт собака или кот, шерсть - это приправа, — непринуждённо отозвался Адам, невинно улыбаясь вдобавок к своим чарующе большим глазам. Он был прекрасно осведомлён тем, как его «моська» действовала на Лоуренса, и сейчас был как раз подходящий момент применить её в бою. Не то, чтобы Ларри не согласился бы и без неё, но Адаму нравилось видеть то, как он снова и снова сдаётся под напором его обаяния. Мужчина тяжко вздохнул и вновь зарылся лицом в подушку, пробубнив в неё что-то, что Адам засчитал, как согласие. Он мигом вышел из образа и прижался к Лоуренсу со спины, голой кожей ощущая жар его тела. Они оба уже успели прийти в себя после очередного секс-марафона, кои частенько устраивали во время выходных Лоуренса, но его спина всё ещё источала ощутимое тепло. Скорее всего, это было из-за покрасневших царапин, которые Адам оставил на ней своими ногтями, пока пытался ухватиться хоть за что-нибудь, будучи втрахиваемым в постель. Ему нравилось знать, что и застенчивый доктор Гордон хранит на своём теле следы, которые оставил его парень в порыве любовной страсти. Хотя однажды ему пришлось отхватить за то, что он оставил засос на шее значительно выше линии ворота врачебного халата. Но, впрочем, он до сих пор не чувствовал ни грамма раскаяния по этому поводу. Его всё ещё бесила та студентка, с которой в прошлом у Лоуренса был роман. Адам оставил россыпь благодарных поцелуев на широких плечах, улыбаясь одобрительному мычанию со стороны Лоуренса, и с неохотой всё-таки отлип от него, чтобы снова нагнуться к бортику кровати. Он аккуратно подхватил на руки возмущённо бухтящий клубок шерсти, который уже пытался, отчаявшись, самостоятельно вскарабкаться на кровать, хватаясь когтями за свисающую простыню, и бережно опустил его на мягкую поверхность. Котёнок забавно замер, распушив стоявший трубой маленький хвост и широко расставив лапы, а затем, коротко мяукнув, бесшумно побрёл с важным видом исследовать свои новые покои. Они подобрали его на улице примерно неделю назад, но малыш уже чувствовал себя в доме настоящим хозяином, как и все нормальные коты. Адам не смог оставить голодное и промёрзшее насквозь животное на улице, а Лоуренс не смог устоять против его мольб, чего и не хотел в принципе. Он рассказывал о том, что в детстве у него даже была своя собака, но из-за Элисон, у которой была аллергия, похоже, на разновидности любой шерсти, никаких домашних питомцев у него больше не было. Котёнок освоился быстро, а у Адама теперь появился друг, с которым он мог проводить свободное время, пока Лоуренс был на работе. Не то, чтобы Адам совсем не работал: после событий игры он ещё долго не мог, как прежде, взять свой фотоаппарат в руки, но со временем ему пришлось побороть свои страхи, и позже он устроился в небольшую компанию заказных фотосессий. Однако эти выезды всё равно не отнимали у него целого рабочего дня, так что он большую его часть проводил дома. Но в будущем Адам собирался устроиться баристой в кафе неподалёку - как бы сильно ему ни хотелось об этом думать, но после игры он стал по-другому относиться к людям и заинтересовался их психологией. Тем более, это могло помочь его давней несбыточной мечте стать писателем. Между тем Бастер (Лоуренс был не очень доволен этим именем, которое было созвучно с ругательством «ублюдок», но возразить не осмелился, настолько сильно Адаму оно понравилось) ближе подобрался к Лоуренсу, заинтересованно обнюхивая его руку, безмолвно лежащую на подушках, а после и грудь. Мужчина тихо хихикнул от того, что мокрый нос коснулся его разгорячённой кожи, и слегка вздрогнул, когда котёнок опёрся взьёрошенной спиной о его торс и сонно моргнул, потоптавшись лапами по смятой постели. — Эй, приятель, ты только что занял моё уютное местечко! — с очевидной обидой воскликнул Адам. Во сне он всегда прижимался к широкой груди Лоуренса, чувствуя себя под защитой в его больших объятиях, и сейчас был возмущён тем, что его так невозмутимо лишили этой привилегии. Лоуренс растроганно рассмеялся, и котёнок весь забавно задрожал от вибраций его тела. — Извини его. Уверен, он не хотел причинять тебе неудобств. Подобранные коты обычно более благодарны своим хозяевам, нежели взятые с рук, так что вряд ли он хотел тебя обидеть, — он потянулся свободной рукой к чужому лицу, ведь второй слегка приобнял Бастера, образуя своеобразное гнёздышко вокруг него, и погладил пальцами надутую щёку Адама. — Не волнуйся. Ночью он может перебраться в ноги, когда ему станет слишком душно между нами, или и вовсе уйти. Хотя ему нравится играться с моей ногой, когда на неё не надет протез. Боюсь, как бы он ни стал будить меня этим в пять утра… Адам всё ещё выглядел насупленным, но всё равно лёг рядом, успокоенный словами Лоуренса. Впрочем, его лицо быстро разгладилось, стоило ему только пару раз провести ладонью по крошечной голове котёнка, который качнулся навстречу его поглаживаниям сквозь накатившую дрёму. — Не расстраивайся раньше времени, Адам, он в любом случае никогда не станет для меня заменой тебе, — это звучало почти как шутка, дабы окончательно разрядить настроение парнишки, но улыбка Лоуренса была гораздо более многозначительной. А Адам уловил вторую значимость этих слов и широко улыбнулся в ответ, заглядывая в честные глаза хирурга. — Тебя я, теперь, хотя бы не боюсь раздавить во сне, прижимая к себе. — Ой, да иди ты, — фыркнул парнишка, но наперекор своим словам лишь ближе придвинулся к Лоуренсу, касаясь и своей грудью уже свернувшегося в тугой комочек котёнка. — Смотри, как бы он тебя ночью не задушил своей задницей. Коты любят выражать любовь к своим хозяевам, поворачиваясь к ним задом. Ты ему как раз очень нравишься. Адам самодовольно оскалился, показывая небольшие клычки, которые всегда так очаровывали Лоуренса, и потянулся куда-то за свою спину, доставая небрежно откинутое на самый край кровати одеяло. Он укрыл им низ обоих, дабы ночью не отморозить важные для существования части тела (и не только ноги), и уже привычно склонился своим лбом ко лбу мужчины, практически забираясь спиной на подушки в причудливой, но удобной ему позе. Им всегда нравилось показывать свою привязанность друг к другу именно таким недо-поцелуем, просто прикасаясь лбами и необъяснимым образом чувствуя крепкую близость между ними, точно слыша чужие мысли и успокаивая переживания один другого. — Тогда почему ты до сих пор не задушил меня своей задницей? — через некоторое время тишины озадаченно спросил Лоуренс. Адам приоткрыл один глаз, уже засыпая краем сознания, и недоумённо взглянул на него. — Чего? — Ты очень похож на кота, и я тебе нравлюсь. Или этого хватает лишь для того, чтобы я трахал твою задницу своим языком? — Боже, тебе нельзя долго бодрствовать в ночи, — застонал Адам, прикрывая лицо ладонью. — Может быть работать, но точно не болтать по душам. Лоуренс издал короткий смешок, и на какое-то время правда замолчал, надеясь быстро заснуть. Адам расслабился, но в следующую минуту снова раздражённо выдохнул через нос. — То есть, ты не очень сильно меня любишь? — Если ты сейчас же не заткнёшься, мне действительно придётся задушить тебя своим задом, чтобы ты познал всю силу моей любви к тебе, придурок. Спи!